Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
24-03-2010 16:47
 
СПРАВКА: Информационная кампания против епископа Григория (Лурье) и прихода РПАЦ в Санкт-Петербурге. Правовой аспект и судебные перспективы дел о клевете, оскорблении, унижении достоинства по признаку религии

I. Ситуация

Пресс-служба ГУВД Санкт-Петербурга и Ленобласти распространила 15 марта 2010 года сведения, которые, по мнению лиц, указанных в данных сведениях (епископа Григория (Лурье) и клириков РПАЦ в Санкт-Петербурге), являются недостоверными (не соответствуют действительности), порочат их честь, достоинство и доброе имя, а также являются заведомо ложными.

В течение нескольких дней после опубликования первоначального сообщения пресс-службы ГУВД аналогичную информацию со ссылкой на ПС ГУВД распространило также несколько десятков СМИ, которые нередко дополняли недостоверные сведения ПС ГУВД другими недостоверными порочащими сведениями, в том числе выраженными в непристойной форме.

II. Аналитическая часть

Законодательство содержит следующие нормы, применимые к вышеуказанной ситуации:
1. Ряд статей Закона о СМИ.
2. Ряд статей УК РФ.
3. Ст. 152 ГК РФ, касающаяся защиты чести, достоинства и деловой репутации.

1. Закон о СМИ

В Законе о СМИ применительно к указанной ситуации используются такие понятия, как:
 "сведения, не соответствующие действительности и порочащие честь и достоинство" (ст. 43); в отношении данных сведений по требованию заинтересованного лица должно быть опубликовано опровержение в порядке, установленном статьями 43-45 Закона;

"сведения, не соответствующие действительности либо ущемляющие права и законные интересы" (ст. 46); в отношении данных сведений в том же СМИ по требованию заинтересованного лица должен быть опубликован ответ (комментарий, реплика). Таким образом, ответ дается не только на сведения, не соответствующие действительности, но и на любые сведения, "ущемляющие" права данного лица – в том числе и на подобные сведения, соответствующие действительности.

"распространение слухов под видом достоверных сообщений" (ст. 51);

"распространение информации с целью опорочить гражданина или отдельные категории граждан исключительно по признакам... отношения к религии" (там же);

"несоблюдение обязанностей журналиста": так, согласно ст. 49 Закона, журналист обязан, помимо прочего, "проверять достоверность сообщаемой им информации", а также "обязан уважать права, законные интересы, честь и достоинство граждан и организаций".

Что касается опровержения, то редакция СМИ обязана опубликовать его в случае, если она "не располагает доказательствами того, что распространенные им сведения соответствуют действительности" (ст. 43); при этом "нельзя требовать, чтобы текст опровержения был короче одной стандартной страницы машинописного текста" (ст. 44). Срок для предъявления требования об опровержении установлен в 1 год (ст. 45).
Последние три случая, указанные в статьях 49 и 51 Закона, представляют собой так называемые "нарушения обязанностей журналиста" и "злоупотребление правами журналиста" и прямо запрещены. Однако последствия нарушения данного запрещения, если они при этом не влекут самостоятельной уголовной ответственности, могут быть серьезными лишь для СМИ, использующих теле- и радиовещание. Так, согласно ст. 32 Закона, в случае неоднократного нарушения правил распространения теле- и радиопрограмм, если при этом также в адрес СМИ об этом делались письменные предупреждения уполномоченным органом, лицензия СМИ на вещание аннулируется. В остальных случаях применительно к рассматриваемой ситуации сколь-нибудь важных последствий злоупотребления правами журналиста, а также несоблюдения обязанностей журналиста как самостоятельных оснований для наступления какой-либо ответственности (кроме дисциплинарной) не имеется.

Здесь нужно пояснить, что приостановление и прекращение деятельности СМИ возможно, в частности, в связи с "неоднократными в течение двенадцати месяцев нарушениями редакцией требований статьи 4 настоящего Закона, по поводу которых регистрирующим органом делались письменные предупреждения" (ст. 16 Закона), причем в ст. 4 Закона перечислены в основном самостоятельные уголовно наказуемые деяния, в то время как такие действия, как злоупотребления правами журналиста, в ст. 4 не указаны.

Отдельного пояснения требует вопрос о том, в какой степени журналисты, публикующие недостоверные сведения со ссылкой на другие СМИ, несут ответственность за их распространение.

Согласно ст. 57 Закона о СМИ, за распространение подобных сведений редакция и журналист не несут ответственности:

"если они содержатся... в материалах пресс-служб государственных органов" (п. 3);

"если они являются дословным воспроизведением сообщений и материалов или их фрагментов, распространенных другим средством массовой информации, которое может быть установлено и привлечено к ответственности за данное нарушение законодательства" (п. 6).

Таким образом, каждое конкретное СМИ несет ответственность только за распространение той недостоверной и порочащей информации, источником которой явилось лишь оно само.

2. Уголовный кодекс

УК РФ содержит несколько статей, теоретически применимых к указанной ситуации:

129 - клевета
130 - оскорбление
282 - возбуждение ненависти либо вражды, а равно унижение человеческого достоинства
285 - злоупотребление должностными полномочиями
286 - превышение должностных полномочий

А. Относительно ст. 129 (клевета)

Основным квалифицирующим признаком клеветы (наиболее трудно доказуемым) является заведомость распространяемых ложных сведений, порочащих честь и достоинство лица. Заведомость означает, что распространитель заранее знал, а не добросовестно заблуждался относительно своих ложных измышлений.

Однако очевидно, что в приведенном случае признак заведомости доказать будет нетрудно. Например, ПС ГУВД от имени сотрудников милиции уже после проведения необходимых допросов утверждает, что такие-то лица – это "лжесвященники" (в то время как им были предъявлены необходимые доказательства госрегистрации прихода как православной религиозной организации), что они "мошенники" (в то время как сотрудникам милиции лучше других известно, что приговоры судов по ст. 159 УК в отношении указанных лиц отсутствуют), что "милиционеры, наведя справки, выяснили, что мощи указанных в рекламе святых находятся в различных соборах, в том числе и зарубежных, и никогда не покидали их стен" (в то время как навести подобные справки и выяснить указанное обстоятельство было в принципе невозможно, учитывая, что в храмах РПЦ МП Санкт-Петербурга во множестве находятся частицы мощей тех же самых святых), что епископ Григорий "называет себя "отец Лурье" (в то время как на допросе уже выяснилось, что он себя так не называл) и проч.

Для сравнения: признак заведомости будет неочевиден в случае распространения слухов или добросовестных заблуждений. Например, журналист одной из газет написал, что епископ Григорий ходит в косухе и кожаных штанах, а монахини на улицах задирают юбки. Признак заведомости имел бы место, если бы удалось доказать, что журналист точно знал до распространения, что данные сведения ложны, но все равно их распространил. Таким образом, хотя данные сведения и на самом деле ложны и порочны, но заведомости при этом нет, распространение таких ложных и порочащих сведений клеветой в уголовно-правовом понимании являться не будет. (Что касается задирания юбок – данные сведения будут являться оскорблением, а не клеветой; см. ниже).

Хотелось бы также сделать примечание о том, что имеются случаи рассмотрения судами дел о клевете и в отношении сотрудников милиции как обвиняемых. Так, в 2008 году в Королеве (Московской обл.) рассматривалось дело, где обвиняемый майор милиции Сергей Алтухов признал свою вину в распространении клеветы, и с учетом ходатайства потерпевшего дело было прекращено судом в связи с примирением сторон. При этом из органов внутренних дел С. Алтухов был уволен.

Б. Относительно ст. 130 (оскорбление)

При квалификации оскорбления не имеет значения, ложны ли сами распространяемые сведения; значение имеет лишь форма их выражения, которая должна быть обязательно неприличной. В связи с этим опровержение подобных сведений бывает обычно бессмысленно, поскольку оно было бы нелепым (как нелепым будет выглядеть опровержение типа: гражданин Н. в действительности не свинья).

Судебная практика по делам об оскорблении идет в каждом конкретном случае то по пути признания неприличной относительно общеупотребительной лексики, считая достаточным лишь наличие ее антиобщественного и социально осуждаемого смысла, либо - напротив – считая недостаточным наличие общеупотребительных слов, использованных в оскорбительном контексте, а требуя обязательно выраженного непристойного характера лексики.

Например, общеизвестным является дело по обвинению Вадима Поэгли из МК в связи с содержанием его статьи "Паша-мерседес. Вор должен сидеть в тюрьме", когда надзорная инстанция постановила, что слова "вор" и "Паша" являются общеупотребительными, и именно в данном случае не носят непристойного характера.

Между тем вот пример признания лексики оскорбительной в другом деле, рассмотренном Верховным Судом: "Судебная коллегия по уголовным делам Верховного Суда Российской Федерации расценила содержащиеся в статье К. выражения "крыша поехала", "отмороженный", "заторможенный", "безумный", "с головой у Васи, скажем так, не все в порядке", "когда у него начинался припадок ярости, краснели даже лицо и руки", "глаза наливались кровью, и он мгновенно кидался в драку", "сразу зверел" как оскорбительные, и поэтому признала факт ее осуждения по ст. 130 УК РФ законным и обоснованным. Мотивируя данный вывод, кассационная инстанция сослалась на заключение лингвостилистической экспертизы, поскольку согласно выводам эксперта языковые единицы:

- "звереть", "безумный" при их ложности можно считать оскорбительными;

- "отмороженный", "крыша едет" оскорбительны по форме, так как принадлежат к грубой лексике и находятся за пределами литературного русского языка".
Таким образом, представляется, что позиция конкретного суда по делу об оскорблении будет зависеть от "степени неприличности" лексики, контекста ее употребления, а также, возможно, и от степени общественного резонанса по данному делу.
В рассматриваемой ситуации ряд СМИ при распространении информации допустил ряд выражений, которые есть достаточные основания считать оскорбительными в уголовно-правовом смысле в связи с их выраженным инвективным смыслом: "жулики", "банда", "шайка", "богохульники", "аферисты", "храм – чистой воды липа", "парад мошенников: оборотни в рясах", пример с "задиранием юбок" и другие.

В. Относительно статей 282, а также 285 и 286

Квалификация по ст. 282 (в нашем случае: унижение достоинства по признаку отношения к религии) отличается от состава ст. 130 тем, что оскорбительные выражения отнесены не просто к какому-то одному лицу, но к целой группе лиц, и сформулированы по религиозному признаку (всему приходу РПАЦ в Санкт-Петербурге). Т.е. достаточные основания для привлечения виновных лиц по данной статье вполне имеются.

Что касается возможности применения статьи о злоупотреблении должностными полномочиями (ст. 285), т.е. использовании служебных полномочий вопреки интересам службы, то, по предварительной оценке, данная квалификация здесь представляется не очевидной. Основным смысловым понятием в квалификации является словосочетание "вопреки интересам службы". Также обязательным признаком состава должно являться наличие "корыстной или иной личной заинтересованности". Иными словами, выяснить, вопреки интересам службы было возбуждено уголовное дело о мошенничестве в данном случае, или же в интересах службы – вопрос в действительности не вполне определенный и требует дополнительного разбирательства.

В отношении же ст. 286 (превышение должностных полномочий, т.е. совершение должностным лицом действий, явно выходящих за пределы его полномочий) уже очевидно, что состав деяния налицо, поскольку решение сотрудниками милиции вопросов, "попадут ли в рай души отпетых людей", а также решение вопросов об истинности или ложности священного сана (при наличии государственной регистрации религиозной организации), об истинности или ложности мощей – явно выходили за пределы полномочий сотрудников милиции по той причине, что данные вопросы регулируются внутренними установлениями религиозных организаций, которые государство обязано уважать согласно ст. 15 Закона о свободе совести.

3. Защита чести, достоинства и репутации в гражданском процессе

В соответствии с пунктами 1 и 7 ст. 152 ГК РФ гражданин вправе требовать по суду опровержения порочащих его честь, достоинство или деловую репутацию сведений, а юридическое лицо - сведений, порочащих его деловую репутацию. При этом законом не предусмотрено обязательное предварительное обращение с таким требованием к ответчику, в том числе и в случае, когда иск предъявлен к редакции СМИ, в котором были распространены подобные сведения. Таким образом, исковое заявление в суд может быть подано и до предъявления требования к СМИ об опровержении.

В отличие от сложности доказывания признаков заведомости или неприличности в уголовном процессе в составах по статьям 129 и 130 УК, в гражданском процессе истцом доказываются лишь факт распространения сведений и их "порочность".

Так, Пленум Верховного Суда устанавливает, что "не соответствующими действительности сведениями являются утверждения о фактах или событиях, которые не имели места в реальности во время, к которому относятся оспариваемые сведения", а "порочащими, в частности, являются сведения, содержащие утверждения о нарушении гражданином или юридическим лицом действующего законодательства, совершении нечестного поступка, неправильном, неэтичном поведении в личной, общественной или политической жизни, недобросовестности при осуществлении производственно-хозяйственной и предпринимательской деятельности, нарушении деловой этики или обычаев делового оборота, которые умаляют честь и достоинство гражданина или деловую репутацию гражданина либо юридического лица".

При этом "в силу пункта 1 ст. 152 ГК РФ обязанность доказывать соответствие действительности распространенных сведений лежит на ответчике. Истец же обязан доказать факт распространения сведений лицом, к которому предъявлен иск, а также порочащий характер этих сведений".

Таким образом, учитывая то, что бремя доказывания соответствия сведений действительности лежит на ответчике, видим, что на практике в гражданском процессе опровергнуть порочащие сведения более легко, чем пытаться в уголовном процессе доказать признаки заведомости или неприличности, оценка которых во многом отнесена ко "внутреннему убеждению" судьи. Но, с другой стороны, степень общественной опасности диффамационной компании, развернутой в СМИ против прихода РПАЦ в Санкт-Петербурге такова, что фактически именно клеветнические и оскорбительные сведения распространяются уже в масштабах всей страны (среди многих тысяч и даже миллионов граждан), в связи с чем адекватным способом защиты в данном случае представляется именно уголовный процесс.

Эдуард Редькин,
для "Портала-Credo.Ru"


© Портал-Credo.Ru, 2002-2021. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]