Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

В. С. Вертоградов, профессор Московской Духовной Академии. Православная Церковь в Галиции в древнейший Русский период. Глава 2


 Глава II
1. Первоначальная история христианства в Галиции

Среди насельников Червонной, или Галицкой, Руси — Белой и Красной Хорватии — православная вера распространена была учениками славянских первоучителей святых Кирилла и Мефодия. Внешние причины к распространению здесь православной веры были следующие: Великоморавский князь Святополк находился в постоянной борьбе с немецкими императорами из-за влияния на славян. Немцы старались подчинить славян-язычников влиянию западного склада мыслей и религии и провести это влияние через распространение между ними латинского обряда. Святополк, наоборот, считая себя представителем византийского Православия, образования и склада жизни, видел со стороны Запада опасное соперничество в стремлении овладеть влиянием на славян-язычников и потому желал предупредить и остановить это стремление приобретением союзников из самих славян. Для этого он подчинил своей власти Польшу и Хорватию. А так как прочность союза могла состояться на вере, то Святополк старался через славянских христианских первоучителей Кирилла и Мефодия обратить князей Польского и Хорвато-Русского. Когда Польский князь Попель отказался принять учеников святых Кирилла и Мефодия, они крестили сына Пяста Семовита в Гнезне и содействовали избранию его на Польское княжество. Святополк победил Попеля, изгнав его из пределов Польши, и Семовит, избранный на польский престол, сделался его союзником [36].

Есть верные, по словам Лонгинова, исторические свидетельства, что Мефодий во всей прикарпатской стране проповедовал Евангелие через своих учеников [37]. В Паннонском жизнеописании Мефодия упоминается, что по настоянию его принял крещение "Поганеск князь силен вельми седя в Вислех"; в сказаниях о Кирилле говорится, что он проповедовал слово Божие у моравян, ляхов и чехов, по словам же монаха Паисия, Кирилл и Мефодий с своими учениками Климентом, Саввою, Наумом, Еразмом и Ангелярием "собирали речи изредны и прави и от болгар, от сербие, от руси... за много время ловили речи от тия народи докле суоставили Псалтирь и Евангелие и други книги... После же были поставлены епископы в Морава славяном... тамо были за неколико епископствовали и учили славяны веру христианскую" [38].

С 980 г. миссионерская деятельность Мефодия, хотя и была поставлена в границы архиепископства Моравского (грамота папы Иоанна), но на востоке эти границы не были определены, так как задача его состояла не только в расширении церковной юрисдикции и просвещении крещеных народов, но и в распространении христианства среди язычников [39] . Западные летописцы приписывают первую попытку распространения христианства в прикарпатских странах Трирскому монаху, впоследствии архиепископу Магдебургскому Адальберту, явившемуся проповедником в Червонной Руси после основания императором Оттоном епископства в Майнице, и Пражскому епископу Войтеху. Первого скоро изгнали язычники, а второй был убит.

Войтех, крещенный сначала по славянскому обряду и перекрещенный Адальбертом, был послушным орудием немецко-латинской политики, и в Червенской области деятельность его, так же как и многих других западных проповедников, из коих наиболее известен монах Бруно (в начале XI в.) [40], направлена была не столько к обращению язычников в христианство, сколько к обращению принявших христианство по греко-восточному обряду в латинскую веру.

Как бы то ни было, все эти повествования приводят к заключению, что не только в Русской стране между Богом и Вислою, но и в завислинской до Кракова — границы русских окраин (fines Russe extendente usque in Cracoa), по словам Муратория [41], греческо-славянский обряд был первоначально господствующим, что местное население издревле исповедовало греко-православную веру, крепко ее придерживалось и что во всех частях Древней Руси, как отошедших к России, так и доставшихся Польше, в народе господствовало русское, славянское православное начало.

Существует предание, записанное у Зубрицкого, что святые Кирилл и Мефодий посылали проповедников в Силезию, Польшу и соседнюю Русь. Когда же к концу IX в. Моравское царство совершенно разрушилось, множество славян, исповедовавших Христову веру, оставив Моравию, рассеялись по соседним землям. Часть этих беглецов укрылась и в ближайшей, соплеменной им Русской стране, т. е. в некоторых областях Галиции и древней Волыни [42]. Эти новые пришельцы, естественно, могли передать семена святой веры коренным обитателям Галицкой Руси.

Главная и бессмертная заслуга святых братьев для всего славянского мира, равно и для Галицкой Руси, состояла в том, что они составили славянскую азбуку, выработали письменный славянский язык и перевели на него богослужебные книги Православной Церкви. Этот письменный язык, созданный святыми братьями, послужил орудием для развития собственной письменности у разных славянских племен.

Нам нет нужды подробно говорить о деятельности святых Кирилла и Мефодия среди славян. Достаточно обратить внимание на ту легкость, с которой принимали славяне христианскую проповедь святых братьев, чтобы убедиться в несомненности выбора славянскими племенами восточного исповедания Христовой веры в противовес немецкому латинству. Стоило только солунцам показаться в любой славянской стране, и, словно трава после теплого весеннего дождя, вставали от векового сна тысячи и миллионы людей. Причину того успеха, какой имела везде и всегда проповедь святых Кирилла и Мефодия, безусловно, надо искать только в идеях, приемах и целях апостольской деятельности святых братьев среди славян.

Святые Кирилл и Мефодий явились к славянам совершенно чуждыми политических тенденций и мирских целей, явились апостолами, истинными пастырями, для которых удовлетворение духовных нужд и потребностей пасомых было главнейшею целью деятельности, и носителями идеи духовного единства славян, их силы и мощи. Как истинные радетели о нуждах и потребностях славян святые первоучители славянские прежде всего возревновали о надлежащем научении их христианству и ввели у них церковное богослужение на их собственном славянском языке. Это имело столь важное значение, что немецким священникам после этого не оставалось ничего делать, как только уйти восвояси. Неудивительно поэтому, что все славянские страны, куда только ни появлялись святые братья или их ученики, охотно принимали от них христианское учение, преподаваемое им на понятном для них языке. И, кажется, за исключением полабских славян [43], нет ни одного славянского племени, которое бы не принимало участия в духовной трапезе, уготованной святыми первоучителями.

Известный в польской истории составитель Хроники Матвей Стрыйковский, живший во второй половине XVI в., пишет: "Владимир Святославич принял крещение от митрополита, посланного с востока патриархом, и с того времени все русские народы, находящиеся в Белой, Черной, восточной, полунощной и полуденной Руси, твердо и непоколебимо стоят в христианской вере, по обрядам и уставу греческим, под верховною властью Константинопольского патриарха" [44]. Таким образом, в конце X в. мы находим уже прямые и достоверные свидетельства, что православная вера христианская озарила Галицко-Волынскую область во дни равноапостольного князя Владимира. Послушные воле своего государя, русины в 987 и 988 гг. толпами крестились, тем более что Божественная служба в целом государстве совершалась на родном славянском языке.

Одновременно с введением христианства на Руси устроена была Владимиром Святым духовная иерархия под властью Киевского митрополита, подчинявшегося в свою очередь Цареградским патриархам, и учреждена в 992 г. епископская кафедра во Владимире Волынском, ведению которой принадлежала не только вся Волынь, но и нынешняя Галиция (Чер-венские города) и вся страна между Бугом и Вислой (впоследствии Люблинская земля), что продолжалось около 130 лет [45], когда стали учреждаться новые епископии.

2. Храмы Галицко-Волынской области

Крестив Русскую землю, Владимир Святой, по свидетельству летописи, "повелел рубити церкви по градом". После городов, конечно, тотчас же было приступлено к селам [46]. С полною вероятностью можно предполагать, по словам проф. Е. Е. Голубинского, что в 25-летнее правление Владимира церквей по городам и селам было построено столько, что ими удовлетворялась насущная нужда. После Владимира об этом заботился Ярослав.

К концу XI в. на юге и юго-западе России уже и по деревням стояли христианские храмы.

Между важнейшими средствами к распространению и водворению православной веры в различных городах и областях России были в руках Владимира разделение Русской земли на уделы и раздача их своим сыновьям в управление под верховною властью самого Владимира.

Летопись насчитывает до двенадцати сыновей Владимира Святого. Владимиро-Волынская область, в состав которой входила и нынешняя Галиция, досталась его сыну Всеволоду [47].

Находясь под верховною властью своего отца, они должны были иметь непосредственный надзор за отдельными славяно-русскими племенами и областями, производить здесь суд и расправу на общих для всех областей основаниях и правилах, сглаживать, таким образом, отличительные особенности и разности между отдельными племенами, приводить их к созданию народного единства и внутренней, духовной связи между собою и быть живыми звеньями и посредниками во внутреннем объединении и общении всех славяно-русских областей не только между собою, но и со столичным городом Русского государства. А так как главной связующей силой Русского государства, по мысли святого Владимира, должна быть православная вера, то сыновья его прежде и более всего должны были позаботиться о распространении и утверждении этой веры в своих уделах. Раздавая сыновьям уделы, Владимир Святой "посла с ними священники, заповедан сыном своим, да кождо во области своей повелевает учити и крестити людей и церкви ставити, иже и бысть".

В 992 г., как уже было сказано выше, во Владимире-Волынском была учреждена епископия. В этом же году Владимир ходил войною на возмутившихся хорватов, живших в верховьях реки Днестра, и посетил город Владимир-Волынский. К этому времени местное предание относит построение Владимиром Святым во Владимире-Волынском каменной церкви, которая по христианскому его имени названа и доселе называется Васильевскою. Предание говорит, что эта церковь построена войском Владимира после похода его в Польшу (против хорватов) в благодарность Богу за одержанную победу. Святому же Владимиру приписывают построение во Владимире-Волынском Успенского кафедрального собора, а также того храма, развалины которого и доселе находятся в одной версте от города, на урочище "Старая катедра", и основание Печерского на Волыни, или Святогорского, монастыря. Последний находился в нынешнем селе Зимном, в пяти верстах от г. Владимира.

Удельные князья после крещения русского народа при Владимире заботились о процветании христианской веры на Руси и стремились к умножению в своих уделах церквей и монастырей, наделяя их разного рода движимой и недвижимой собственностью. Из древних православных храмов г. Галича, на основании свидетельств летописей и уцелевших памятников Галицкой старины, можно отметить следующие.

1.  Спасская церковь. Ипатьевская летопись, описывая последние часы жизни Галицко-го князя Владимира (род. в 1152 г.), пишет: "Володимир пойде к божници, к святому Спасу по вечернюю, и якоже бы на переходех до божницы, и ту виде Петра, едуща и поругася ему... И отпевше вечернюю Володимир  пойде от божницы" [48]. Божницею в древности  назывались домовые церкви князей, часто вообще храмы, а равно и те, в которых они слушали церковные службы, почти всегда  на полатях или на хорах, соединявшихся с княжеским дворцом посредством переходов [49].  На развалины Спасской церкви указывают теперь изыскатели  Галицкой старины [50].

2.  Богородицкая церковь. В Ипатьевской летописи под 1187 г. читается: "Того же лета преставился Галицкий князь Ярослав сын Владимерь, месяца октября в 1-й день, а во 2-й день положен бысть во церкви Святые Богородицы" [51]. Этот храм был соборным, и в нем в 1208 г. был возведен на  княжеский стол знаменитый Даниил  Романович,  князь Галицкий. Эта  церковь  носила  название Успенской  и  сожжена  была  татарами [52].  Восстановлена  она только в 1825 г. [53]

3.  Монастырь святого Иоанна. Ипатьевская летопись под 1189 г., описывая смерть раненного в войне с венграми князя Ростислава, говорит: "Угре же усмотривше то (что ранен) и приложивше зелье смертное к ранам, и с того умре и положива и  (его) в церкви святаго Иоанна и причтеся к дедом своим и ко отцем своим". Последние слова летописи показывают, что в церкви святого Иоанна были похоронены предки князя Ростислава и что эта церковь весьма древняя. Где в Галиче стоял этот монастырь, неизвестно [54].

4.  Церковь святого великомученика Пантелеймона, построенная знаменитым князем Даниилом Галицким около половины XIII в. И другие.

В Перемышле в продолжение XI—XVII столетий (до принятия унии) было до 30 церквей. А это наилучшим образом свидетельствует о ревности к Православию русских перемышльских князей и народа. Если в княжеском городе было так много православных церквей в древние времена, то, несомненно, много церквей было и в его окрестностях.

В середине XIII в. в Червонной Руси получает важное значение город Львов, построенный русскими князьями Даниилом и Львом. Подобно другим русским важным городам, в продолжение XIII и XIV столетий он украшался одиннадцатью монастырскими и приходскими православными церквами. Много храмов было и в других городах Галицкой Руси, например в Холме. Драгоценнейшей святыней Холмского собора была и доныне служит чудотворная икона Божией Матери. По древнему преданию, эта священная икона написана была евангелистом Лукою. Справедливость этого голоса древности доказывается и сходством этой иконы с другими, написанными святым Лукой, и величайшим благоговением к ней христиан с самых древних времен. А каким образом очутилась в Холме эта икона, на это голос седой древности отвечает так, что эта икона подарена была греческими императорами князю Владимиру вместе с другими драгоценностями, которые он получил в приданое за царевной Анной. Свидетельство об этих приданных дарах есть и в Хронике польского историка Длугоша. Известно также, например, что в числе их находилась икона Спасителя, поставленная недалеко от Холма, в том месте, где теперь, говорит униатский Холмский епископ Яков Суша (1662—1682), селение Спасово (praedium Salvatoris) с небольшой, но очень древнею церковью. А другие священные предметы, как-то: животворящий крест, мощи святых, чудотворные иконы — Владимир Святой разослал по другим местам, в которых он основывал церкви и епископии (в том числе Холмскую и Вельскую); ими он украсил и защитил эти города, говорит Суша, как твердыми стенами. Но многие из этих священных предметов погибли во время бедствий, постигших Россию; между другими и упомянутый образ Спасителя.

Что Холмская икона Божией Матери написана евангелистом Лукою, подтверждает и самый характер изображения. Лик Божией Матери на Холмской иконе поражает молящегося изображающимися в нем и смирением и величием, внушающими страх и вместе любовь; лицо несколько продолговатое, смуглое, даже черное, но приятное. Если исключить только эту последнюю черту (т. е. слишком большую смуглость), то лик Божией Матери на Холмской иконе окажется совершенно сходным с описанием лица Божией Матери у церковного историка Никифора (Hist. Eccles., с. 23).

Причина указанной темноты лика Божией Матери заключается как вообще в древности этой иконы, так и в том особенном обстоятельстве, что при взятии Холма неприятелями (вероятно, татарами) церковь была разрушена, и самая икона была ограблена, и больше ста лет она находилась под развалинами стен, отчего повредилась и самая живопись, а на лике Божией Матери (именно на ланите и на левом плече) остались следы ударов копья; на левой ноге Божественного Младенца виден также удар копья. Только лет приблизительно за 20, говорит Суша, начала снова украшаться эта икона и щедрыми подаяниями украшена великолепно.

С этой глубокой древностью Холмской иконы Божией Матери совершенно согласно и благоговейное почитание, которое воздавали ей христиане с самых первых времен христианства на Руси. Доказательством этого, между прочим, служил хранившийся во времена Суши при холмском соборе "Помянник", в котором мы находим записанным огромное число знаменитых западно-русских и литовских фамилий. "Помянник" этот интересен для нас и в другом отношении — как новое доказательство прежнего Православия этих фамилий, окатоличившихся впоследствии.

В "Помяннике" записаны также митрополиты Киевские: Петр (1307), Феогност (1328), Алексий (1340); епископы: Вассиан Владимирский, Евфимий Полоцкий, Димитрий Луцкий, Афанасий Перемышльский, Антоний Туровский, Евфимий Пинский, также многие Холмские епископы и между ними: Василий Бака, процветавший во времена Сигизмунда I.

По древнему обычаю Греческой Церкви, говорит Суша, почившие воспоминаются Церковью четыре раза в год и имена их по "Помяннику" тихо читаются на святой литургии.

Эпоха бедствий народных есть вместе с тем и время проявления чудодейственной силы иконы Холмской Божией Матери. В XIII столетии, т. е., вероятно, во время первого нашествия татар на Галицкое княжество, две девицы, холмские княжны, при виде несметных вражьих полчищ обратились к Пресвятой Деве с молитвой о защите города от разорения и дали при этом обет, в случае избавления от опасности, обновить за свой счет соборную церковь, в которой находился образ Пресвятой Богородицы, вступить тут же в монашество и посвятить остальную жизнь свою Богу. Ввиду наступающего неприятеля жители Холма вынесли на городские валы чудотворную икону и начали с пением и молитвами обносить ее вокруг горы, где стояла церковь. Татарам показалось, что город укреплен высокими, неприступными стенами и башнями, а гора, которой нужно было овладеть, поднимается до самых облаков. Под влиянием страха они побоялись сделать приступ и, постояв немного, отступили. Событие это подтверждается и известием Ипатьевской летописи, где под 1259 г. есть свидетельство о том, что татары не могли взять Холм и отступили от города. В 1261 г. упоминается второй раз о нашествии, окончившемся под Холмом также неудачей. Благочестивое предание избавление это опять приписывает покровительству чудотворной иконы. Но застигнутый врасплох Холм наконец был взят варварами и разграблен. Церковь пострадала более всего, но при этом грабители, снявшие с иконы серебряную ризу и вынувшие из нее драгоценные камни (причем некоторые были выбиты, очевидно, острым оружием, оставившим следы на самой живописи и доске, особенно на левом плече Богоматери), за такое святотатственное дело были поражены во время самого преступления слепотою и какою-то мучительною болезнью. Вообще история Холмской чудотворной иконы, записанная в местные летописи и хроники, тесно связана с историей всего Холмского края. Ограбленная, как выше сказано, татарами в начале XIV в., она долгое время (около 100 лет) оставалась в развалинах и мусоре, отчего, конечно, не могла не пострадать еще больше. Найденная потом по указанию Божию она торжественно была перенесена в кафедральную церковь и помещена в нижнем ярусе иконостаса, с правой стороны царских врат. Здесь была сделана когда-то решетка, у которой обыкновенно ставились молящимися свечи. Дым и копоть от этих свечей также немало портили икону. В XVII в. Мефодий Терлецкий снял решетку, а в XVIII в. и сама икона перенесена была в алтарь и поставлена на стену за престолом, где и находилась до последнего своего помещения над царскими вратами, в подвижной раме, за стеклом.
Чтобы оценить значение этой великой святыни для древнего Православия Западной и Юго-Западной Руси, надо обратить еще внимание на то обстоятельство, что простой народ, крестьянство всей Холмской Руси и за пределами ее вся надбужная Волынь и Галиция массами собирались в Богородичные праздники, особенно из года в год к 8 сентября, дню храмового праздника, и здесь в молитвах у "чудотворного Холмского образа" изливали свою душу перед Богом, получая утешение в жизненных невзгодах и в разного рода бедах и напастях. Будучи средоточием Православия для всей Холмщины и далеко за ее пределами, Холмская икона Пресвятой Богородицы воспитывала в народных представлениях и убеждениях русские православные идеалы и хранила древние многовековые предания. Благоговейным чествованием ее вся Западная и Юго-Западная Русь сплачивалась, по словам свящ. Будиловича, в единстве веры и любви до такой степени, что холмские латинские епископы буквально бежали от "затруднений", а дюжина капитульных прелатов не могла помочь горю, и это продолжалось в течение целых столетий.
Что касается древних церквей и святынь соседней Люблинской земли, то мы, к великому сожалению, имеем очень мало положительных сведений.

Главным оплотом Православия в Люблине и его окрестностях до конца XVII столетия была Спасо-Преображенская церковь. Точных сведений о ее первоначальном основании не существует; можно сказать лишь только то, что церковь эта имеет за собою глубокую давность. В дарственной записи православному Люблинскому братству от 29 июля 1599 г. князь Юрий Чарторыйский выразил, что церковь Преображения Господня в месте Любельском на Чвартку "з веков давных уфундована и збудована" [55].

Заканчивая обозрение православных храмов и святынь в Галицкой Руси изучаемого периода, мы можем отметить тот факт, что потомки Владимира Святого благочестивые князи Червонной Руси не менее других князей Южной и Северо-Восточной Руси ревностны были к храмам Божиим в деле их умножения и благолепия. На протяжении всего рассматриваемого времени в Галицкой Руси мы видим со стороны русских князей энергичную деятельность, направленную на украшение своих городов святыми храмами, в которых они видели твердый оплот Православия. Храмы воздвигались по всем городам и селам Галицкой территории, где только была возможность и где, действительно, чувствовалась и сознавалась острая необходимость. Особенное же усердие галицко-волынских князей к постройке новых и возобновлению старых церквей самым ощутительным образом проявилось после татарского опустошения. Так, о Данииле Романовиче летописец замечает: "Созда грады многи и церкви постави и украси я различными красотами"; также и о его племяннике Владимире Василькрвиче говорит, что он "многи монастыри созда, созда же и церкви многи", и, кроме того, многие церкви наделил иконами, дорогими книгами и сосудами [56].

3. Монастыри Галицкой Руси

Монашество есть цвет христианства, высшее его проявление. Как в первые времена христианства открылось высшее проявление духа христианства в мученичестве, так в последующие времена, когда христианство восторжествовало над язычеством, вместо мученичества явилось подвижничество благочестия. Из среды христиан выделялись люди, которые искали высших подвигов духовных, жаждали высочайшего наслаждения небесной жизнью в тиши уединения и пустынной жизни по тому образу, какой начертал святой апостол Павел. "Проидоша, — говорит он о ветхозаветных подвижниках веры, — в милотех и в козиях кожах, лишени, скорбяще, озлоблени: их же не бе достоин весь мир, в пустынех скитающеся и в горах и в вертепах и в про-пастех земных" (Евр. 11, 37, 38). Так было на Востоке и Западе, так было и на Руси. Вслед за крещением, говорит митрополит Иларион в своем "Слове о Законе и-Благодати", "монастырево на горах сташя и черноризцы явишася". Феодосии еще в Курске "бе послышал о монастырех Киевских и пришед обходи монастыри вся" [57].

Из свидетельств древности мы знаем, что в самые первые времена христианства на Руси паломники, отправляясь для поклонения святым местам в Иерусалим и на Афон, видели там монастыри и подвижников. Монастыри могли быть заведены у нас при самом равноапостольном князе Владимире не только в Киеве, но и на Волыни и в Галиции. На это есть летописные указания. Когда святой Антоний в XI в. пришел с Афонской горы в Россию, он уже застал в ней монастыри и обходил эти монастыри прежде, чем избрал себе место для жительства там, где теперь стоит Киево-Печерская Лавра [58].

 Указывают, что один из этих монастырей есть монастырь Зимненский (теперь село Зимно, находящееся в пяти верстах от города Владимира-Волынского). Там и доныне сохранилась помонастырская церковь одинаковой кладки с стенами Владимирского собора, построенного в 1000 г. и возобновленного в 1865 г.; а также терем великого князя Владимира и "чудотворная икона Божией Матери", которой, как гласит предание, благословил Константинопольский Патриарх царевну Анну на брак с просветителем Руси — Владимиром. Под Зимненскою церковью находятся пещеры наподобие Киевских. Этот монастырь иначе назывался Святогорским и Печерским на Волыни [59].

Первые монастыри возникли в Киеве. По словам Нестора, в 945 г. уже была церковь св. Илии, Киево-Николаевский монастырь учрежден при Ольге. Из Киева церкви и монастыри распространились повсюду на север и юг Русской земли.
В этом отношении не отстала от прочей Руси и Подкарпатская Русь — древняя Хорватия.

Владимир Великий, покорив (в 892—893 гг.) галичских хорватов и крестившись, ходил с двумя епископами для крещения народа и утверждения его в христианстве. После разорения г. Червня в Холмской Руси он основал Владимир-Волынский и учредил русское епископство, кажется, перенесенное из Червня [60]. В XI столетии учреждено епископство в Перемышле, в XII в. — в г. Галиче, в XIII — в Угровске, потом перенесенное в Холм. Уже в XI и XII столетиях были основаны многие обители и скиты для благочестивых подвижников в Галичско-Львовской, Перемышльской и Белзской земле.

Предаваясь молитве и аскетической жизни, многие из христиан полюбили уединенную жизнь, приискивали безлюдные места, удобные для молитвенного уединения и благочестивого созерцания духовного мира, добродетельной жизни и назидания новообращенных и укрепления их в вере и в христианской жизни. Они приготовляли себе пещеры, поселялись в них и до того полюбили пустынножительство, вдали от житейских забот, что оставались навсегда пустынниками (анахоретами). Строгая аскетическая жизнь подвижников, простая обстановка, глубокое знание священных книг привлекали не только народ, но и знатных людей, даже самих князей, искавших у них назидательных советов, боговдохновенных наставлений и укрепления в вере и моральной жизни. Нередко бывали между ними люди, отличавшиеся необыкновенным красноречием, ученостью, добродетельною жизнью и вдохновением.

Когда же со временем собралось больше благочестивой братии, аскеты собирали их вместе и строили общежительные жилища или монастыри, в которых монахи подвизались под общим уставом, предписанным учредителем монастыря.
В основание устава святого Василия Великого положены: общежитие, нестяжательность, молитва, труд, чистота жизни и сыновнее повиновение старшим.

Самые древние монастыри на Руси — это Михайловский монастырь в Киеве, основанный митрополитом Михаилом, крестителем Русской земли, Киево-Межигорский, основанный монахами, пришедшими с ним; затем Выдубицкий и знаменитейший Киево-Печерский; в Новгороде — Перунь (монастырь), построенный на том же месте, где было требище Перуна; в Ростове — Авраамиев монастырь; наконец, Загоровский Свято-Рождественский - - близ Владимира-Волынского — упоминается в житии преп. Феодосия (1071 г.) [61].

С течением времени наклонность к монашеской жизни росла повсюду. В XII и XIII вв. значительно умножилось число монастырей. Люди высшего сословия — бояре, даже князья — принимали схиму. Так, князь Святослав (1106) постригся в монахи, затем князь Игорь (1146), Святослав Киевский (1194), Всеволод Мстиславич (1195), Давид Смоленский (1197); в XIII в. -князь Владимир Всеволодович (1227), Давид Муромский (1228), Мстислав Мстиславич (1228) и многие другие [62]. Княжны, дочери великого князя Всеволода, Янка (1086) и Евпраксия (1106), дочь великого князя Святослава (+1116), две дочери Владимира Мономаха, Евфимия, бывшая в супружестве за королем венгерским Коломаном, некоторое время сидевшим на престоле в Галиче (1138), и Мария, бывшая супруга греческого царевича Леона (1146); Евфроси-ния, княгиня Полоцкая (1173), Мария Казимировна, дочь польского короля (1179), супруга Всеволода Чермного — Евфросиния, сестра великого князя Всеволода (1206), жена смоленского князя Давида (1197), жена киевского князя Рюрика (1206), жена Галицкого князя Романа (1213), жена Владимирского князя Константина (1218), жена князя Святослава Мстиславича, внука Даниилова (1228) и другие — все постригались в монахини и вели примерную монашескую жизнь с такой строгостью, какую замечаем только в первые времена монашеской жизни на Востоке [63].

В домонгольский период уже существовали в Галичине многие монастыри. Так, вблизи г. Галича находился монастырь святого Иоанна Крестителя, в котором был похоронен князь Ростислав Иванович, убитый мадьярами (1189), также отец его — Иван Берладник и дед его Ростислав Володаревич, умерший в 1126 г.

По преданию, при князе Данииле Галицком существовали монастыри во Львове, Георгиевский и Онуфриевский, также монастырь в Данилове и Подгорецкий на Плесниску.

В Батыево нашествие почти все древние монастыри были разрушены. В самом Киеве и во всех местах, куда переходила монгольская орда, сожжены и разорены вместе с цветущими городами и селами также и монастыри. "Разрушены Божия церкви, осквернены священные сосуды, попрана святыня, святители сделались добычею меча, тела преподобных иноков брошены в пищу птицам", — говорит епископ Серапион (Слово 3).

До конца XIII в. на всем пространстве Русской земли, покоренной монголами, не было построено почти ни одного монастыря. Только в Галицко-Владимирском княжестве, которым владел Даниил Романович, своими победами внушивший уважение к себе даже самого Батыя, возникло несколько монастырей. В это время упоминаются монастыри: Башевский (1244), Полонинский в Карпатах, Онуфриевский в Лаврове (1270), во Львове -- Георгиевский (1272), Онуфриевский, Михайловский (1292), Созанский и Спасо-Преображенский, во Владимире-Волынском — Богородичный, Михайловский, св. Апостолов и другие. В особенности же необходимо упомянуть о Верхратском монастыре св. Петра, Федорова сына. Он родился в Белзской земле на Волыни; на седьмом году от рождения отдал его родитель учиться книгам, на 13-м году жизни Петр постригся в одном из местных монастырей, удостоился диаконства и священства, славился смирением и другими добродетелями и упражнялся в иконописании. Произведениями своей кисти он снискал себе уважение Галицко-русского князя, митрополита Максима и русских вельмож. Предаваясь богомыслию, Петр нашел себе уединенное место на реке Рате в Белзской земле и там построил монастырь, в котором был первым игуменом. По смерти Максима он был избран Галицко-русским князем Юрием Львовичем в митрополита, отправился в Цареград, где хиротонисован патриархом Афанасием в митрополита всея Руси. Но, возвратившись в отечество, из-за угрожавшего Киеву беспокойствия и татарского насилия в 1309 г. он переселился во Владимир на Клязьме, а потом в Москву, где в Успенском соборе покоятся его мощи.

Князья Галицко-Волынские наделяли монастыри и церкви земельной и иной собственностью, и такое наделение являлось, помимо всяких других соображений, необходимостью еще и потому, что при церквах и монастырях находились госпитали, странноприимные дома и дома для бедных. На содержание всех этих учреждений необходимы были, конечно, средства, и в большинстве случаев такие средства доставляли церквам и монастырям разные лица, преимущественно князья и отчасти богатые люди, через пожалование движимого и недвижимого имущества.

4. Древние православные епархии на Волыни и Червонной Руси, их число, состав и пределы

Разделив Русскую землю в наследие сыновьям своим, Владимир Святой намерен был послать в города "епископы во исполнение благочестия" и потому, посылая сыновей в уделы их, заповедал им, между прочим, советоваться с епископами. Но собственно на Волыни при Владимире Святом учреждена была одна только епископская кафедра во Владимире-Волынском, подчиненная Киевскому митрополиту, хотя были здесь части и других соседних епархий.
Епископская кафедра во Владимире-Волынском учреждена была в 992 г., ведению которой принадлежала не только вся Волынь, но и тогдашняя Червонная Русь, что продолжалось около 130 лет [64], когда стали учреждаться новые епископии.

Такие обширные пределы Владимиро-Волынской епархии не были единственными в России не только в древние, но и в новейшие времена. Так, древняя Новгородская епархия обнимала собою весь север России; Ростовская была единственною на северо-востоке, Черниговская простиралась до Рязани. Тобольская епархия в начале XVIII столетия простиралась на всю Сибирь до Китайских границ [65]. Несмотря на такие обширные границы, Владимире-Волынская епархия не терпела никакого ущерба или неудобства в епархиальном управлении, потому что имела постоянные сношения с Киевскою митрополиею и со всею русской иерархией.

Из православных епископов Владимиро-Волынской епархии в рассматриваемый нами период известны: Стефан l (с 992 г.); Стефан II, святой, ученик преп. Феодосия Печерского, рукоположен в епископа Киевским митрополитом Иоанном. Скончался во Владимире в 1094 г.; Амфи-лохий (рукоположен митрополитом Никифором 27 августа 1105 г. Скончался в 1122 г.); Симеон (рукоположен из старцев Печерских в 1123 г. Скончался в 1136 г.); Феодор (скопец; посвящен в епископа в 1137 г., присутствовал на Киевском Соборе 1147 г.); Иоасаф (из пострижеников Святогорского Владимирского монастыря; рукоположен около 1229 г.), Василий (тоже из пострижеников Святогорского монастыря); Никифор Ставило (из бояр князя Василька); Косма; Марк (с 1271 по 1287 г.); Евсигней (с 1287 по 1289 г.); Афанасий (+ 1363 г.).

Кафедральным собором епископов Владимирских была церковь Пресвятой Богородицы, которая до Мстислава Изяславича, вероятно, была деревянная, а этим последним построена каменная [66].

На всем пространстве Волынской и Червонной Руси до 1141 г. была одна православная Владимиро-Волынская епархия. Из нее около 1141 г. выделилась Галицкая епархия, около 1220 г. — Перемышльская, в 1205 г. — Угровская, переведенная в 1223 г. в Холм, и, наконец, в 1288 г. — Луцкая. [67] Таким образом, из одной епархии в Галицко-Волынском княжестве образовалось пять: Владимирская, Галицкая, Перемышльская, Холмская и Луцкая.

Выделение и образование новых епархий на Волыни и Червонной Руси требовалось самим положением Владимиро-Волынской епархии. Огромное пространство, которое она занимала, препятствовало надлежащему порядку и ходу епархиального управления. Образование удельных княжеств Галицкого, Перемышльского, Холмского и Луцкого, сосредоточивая гражданскую власть в столицах княжеств, указывало на необходимость открытия там и епископских кафедр для управления духовными делами в княжествах. Но, кроме этих общих причин умножения епархий в Западной Руси, побуждением к тому служила еще опасность римско-католической пропаганды.


[36]Петрушевич. Wiadomości Historyczno-Krytyczne do dziejów literatury Polskiej. Kraków, 1819, т. II. Przynisy N 44, c. 568. См. также его цит. соч., с. 16, 17, 20, 21.
[37]Лонгинов Цит. соч., с. 72.
[38]История славено-болгар. Список Н. С. Тошкевича.
[39]Регель. Учредительные грамоты Пражской епархии, с. 298 и след.; сравн.: Лавровский. Кирилл и Мефодий, 1863, с. 318 и след.
[40]Проф. Е. Голубинский. История Русской Церкви, т. I, с. 190—193.
[41]См. Antiquitates Italiae, V. 831.
[42]Зубрицкий Д.  Критико-историческая  повесть  временных лет Червонной,  или  Галицкой, Руси, с. 20.
[43]Проф. Е. Голубинский. Свв. Константин и Мефодий, с. 49.
[44]Kronika Macieja Stryjkowzkiego. Warszawa, 1846, т. I, с. 132.
[45]Чистович И. Очерк истории Западно-Русск. Церкви. СПб., 1882, ч. I, с. 6.
[46]Проф. Е. Голубинский. История Русской Церкви, с. 2
[47]Иловайский. История России, т. I, ч. 1, с. 75.
[48]Ипат. летопись. СПб., 1871, с. 318—319.
[49]Галицкий исторический сборник, вып. 1. Львов, 1853, с. 56.
[50]Вестник народного дома. Львов, год 1,ч. I. 1882, с. 8—11; ч. II, 1 января 1883, с. 19.
[51]Ипат. летопись, с. 441.
[52]Галицкий историч. сб., вып. 1, ч. I, с. 57—58, 91—93.
[53]Петрушевич. Исторические известия о церкви св. Пантелеймона, близ г. Галича. Львов, 1881, с. 93—95.
[54]Галицкий историч. сб., вып. 1, ч. I. с. 94.
[55]Архив Юго-Западной России, т. VI, ч. I, с. 266.
[56]Ипат. летопись под 1264 г., с. 221—223.
[57]Филарет, архиепископ Черниговский. — История Русской Церкви. Период I. Чернигов, 1862, с. 145.
[58]Ипат. летопись под 1051 г., с. НОГ
[59]Краткие сведения о монастырях Волынской епархии, в настоящее время не существующих. — Волынские епархиальные ведомости, 1867, № 3.
[60]Татищев В. Н. История России, т. II; с. 78; Петрушевич А. О времени введения христианства в Галицкой Руси. Львов, 1882, с. 1.
[61]Памятники русск. старины. Вып. 7, с. 325.
[62] ПСРЛ, т. I.
[63]Памятники русской старины, вып. 7, с. 325.
[64] Чистович И. Очерк истории Западно-Русской Церкви, вып. 1, с. 6.
[65]Покровский И. М. Русские епархии в XVI—XIX вв., их открытие, состав и пределы, т. II, гл. 4, с. 217. Макарий, архива. История Русской Церкви, т. II.
[66]Проф. Е. Голубинский История Русской Церкви, т. I, с. 552.
[67]Чистович И. Цит. соч., с. 6. Проф. Е. Голубинский. Цит. соч., с. 570—573, 578, 579.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования