Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

В.Н. Якунин. "Внешние связи Московской Патриархии и расширение ее юрисдикции в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Глава 4


 Глава IV
Солидарность представителей христианских церквей
зарубежья с освободительной борьбой советского народа, их
выступления против фашизма

Вторая мировая и Отечественная война, война русского и союзных ему народов с поработителями, углубила политическое размежевание в эмиграции. Решительное большинство ее исполнилось патриотических настроений и оказалось на стороне своего страждущего народа, борющегося за независимость Отечества.

Экзарх Московской Патриархии в Соединенных Штатах митрополит Вениамин (Федченков), выступая на многочисленных митингах, настаивал на скорейшем открытии второго фронта в Европе, организовал и возглавил весьма эффективную кампанию по сбору пожертвований в пользу Красной Армии. 28 октября 1941 г. он писал митрополиту Сергию (Страгородскому) из Нью-Йорка:

"Со времени войны меня стали тащить во все стороны: и американцы, и русские: комитеты, лекции, представительство, интервью, фотографий заседания. И именно меня... Феофиловцы-раскольники остались за бортом... А я, как представитель Церкви в России, стал в мнении нашего народа и американцев на надлежащее место... Особенно важно, что православный (и даже равнодушный к вере) народ всецело сочувствует позиции, занятой Вашим Блаженством и здесь мною: за Родину!" [336]

Германская оккупация Парижа поставила в трудное положение митрополита Евлогия и возглавляемый им экзархат Константинопольской Патриархии. Зимой 1940-1941 г. архиепископ Берлинский и Германский РПЦЗ Серафим (Ладэ) разослал циркуляр русским церквам во Франции с требованием признать его руководство. Этот циркуляр был отвергнут не только митрополитом Евлогием, но и карловацким митрополитом Серафимом в Париже. В течение нескольких месяцев над "евлогианским" кафедральным собором на улице Дарю висела угроза закрытия. Немецкие власти не доверяли владыке Евлогию, вели негласный надзор за ним, вызывали на допросы в гестапо. В самом начале войны митрополит Евлогий получил от германского министерства культов извещение, что его церковная организация для Германии и для всех мест её влияния не имеет никакого значения. [337]

Николай Викар в газете ''Новое русское слово" за август 1942 г. писал: "В один из тревожных дней к собору на ул. Дарю подъехал военный автомобиль, из него вышел германский полковник и спросил владыку Евлогия. Когда митрополит принял его, немец подошёл под благословение и сказал на русском языке: "Нам доносят, что в Вашей церкви ведётся антигерманская пропаганда?" Митрополит ответил, что всякая политика давно устранена из церковной жизни. "Это подтверждается нашими сведениями. Я приехал успокоить Вас. Никто не тронет собора. Если могу быть полезным, буду очень рад". "Нам ничего не нужно, - отвечал митрополит Евлогий. - Мы просим только, чтобы нам не метали молиться Богу". [338]

В закрытом Богословском институте возобновились занятия. Службы в церквах продолжались, как прежде. Но материальное положение приходов оставляло желать лучшего. Некоторые священники голодали, и сам митрополит Евлогий не каждый день обедал. Пользуясь случайными оказиями, архиепископ Владимир посылал ему из Ниццы полбутылки оливкового масла. Митрополит Евлогий и его священники предпочитали голодать, чем просить помощи у немцев. [339]

Митрополит был вынужден заявить о своей лояльности оккупационным властям, но сердце его было на стороне противников Гитлера. При получении вестей о поражении русских армий в начальный период Великой Отечественной войны его охватило чувство великой печали и тревоги за судьбу родного народа. Настроения, мысли и чувства митрополита в 1941 г. так передает его биограф: "Владыка следит за военными действиями в страшной тревоге. Он подавлен, он "сам не свой"... "Не сплю ночей... Не нахожу себе места... Варвары!.. Какие варвары!" — с негодованием восклицает он. Владыка говорит всегда теперь о России, не может не говорить о ней и, по-видимому, его чувства и переживания глубже и сильнее, чем можно их выразить словами". Тот же биограф так передал содержание проповеди, произнесенной митрополитом Евлогием летом 1942 г. в Медоне: Потоками, реками льется сейчас русская кровь, омываются тяжкие грехи революционных лет... Очистительные, искупительные страдания - проявление гнева Божия. Без крови нет и не бывает искупления всенародного греха... Может быть, потом, по очищении Бог простит. Бог спасет русский народ". Тайно, келейно митрополит Евлогий молился о победе русского оружия в войне против смертельно опасного врага. Когда на фронтах второй мировой войны произошел перелом после поражения немцев под Сталинградом, он испытал огромную радость. "Владыка внимательно следит за военными событиями,— пишет его биограф.— При встречах радостно говорит о продвижениях русских армий, рассматривает карту. Теперь добрые вести о войне — его утешение, его отрада. На столе "Война и мир". Он перечитывает Толстого с живейшим интересом. "Сейчас мы вновь переживаем вторую Отечественную войну, тот же всенародный подвиг спасения родины",— говорит он". [340]

К сожалению, мы сегодня всё ещё немного знаем об участии в войне наших соотечественников из русского зарубежья, и прежде всего тех, кто искренне высказался за солидарность с воюющей Россией, за поддержку Русской Православной Церкви. А их было немало в США, Англии, Голландии, Франции, Чехословакии и в других странах.

Александр Львович Казем-Бек проводил патриотическую работу сначала в США, а затем в Европе. Протоиерей Андрей Сергеенко спасал евреев от преследований со стороны гестапо. Княжна Вера Аполлоновна Оболенская за свою антифашистскую деятельность была обезглавлена нацистами в тюрьме Плётцензе в Берлине. [341]

В занятом фашистами Париже работала русская церковно-общественная организация "Православное действие". Ею руководили монахиня Мария (Елизавета Юрьевна Кузьмина-Караваева) и священник Димитрий Клепинин [342]. Благословил их на борьбу протоиерей Сергий Булгаков, выдворенный в 1922 году за пределы России в составе десятков русских интеллигентов. Ослабленный в 70-летнем возрасте двумя тяжёлыми операциями, лишившими его голоса, отец Сергий вдохновлял своих духовных чад на служение людям. [343]

Примером жертвенного служения может служить его духовная дочь, монахиня Мария, всей своей жизнью доказавшая, что христианская любовь должна быть деятельной. Когда Еермания напала на Советский Союз, в Париже арестовали несколько сот русских эмигрантов. Среди них были и друзья матери Марии. Она немедленно организовала им помощь. Раз в неделю в доме по улице Лурмель, 77 собирали посылки заключенным. Мать Мария пишет статью "Размышления о судьбах Европы и Азии" (не была опубликована), где называет гитлеровскую Германию великой отравительницей "всех европейских источников и колодцев", а Гитлера "безумцем, параноиком, место которому в палате сумасшедшего дома, который нуждается в смирительной рубахе, в пробковой комнате, чтобы его звериный вой не потрясал вселенной".

"Я не боюсь за Россию, — говорит в те дни мать Мария. — Я знаю, что она победит. Наступит день, когда мы узнаем по радио, что советская авиация уничтожила Берлин. Потом будет русский период истории... Все возможности открыты. России предстоит великое будущее, но какой океан крови!". [344]

Хорошо сознавая всю степень риска, она прятала, спасала, кормила, лечила тех, кто вел борьбу с нацистами. Мать Мария благодаря своему монашескому облику проникала в места заключения евреев — с едой, с утешением. Но она не только кормила и утешала. Она сговорилась с французскими мусорщиками — и в ящиках для мусора были доставлены на свободу несколько еврейских детей. Об их дальнейшей судьбе тоже заботилась мать Мария. Дом на улице Лурмель стал одним из укрытий для евреев. Вместе со священником отцом Димитрием Клепининым мать Мария выдавала евреям фальшивые свидетельства о крещении, и это спасало их от гестапо. Она находила им надежные укрытия, пеклась об осиротевших детях.

Скрывались на улице Лурмель и участники французского Сопротивления, и бежавшие из концлагеря советские военнопленные. Мать Мария держала нити сложных путей к убежищам в южной, неоккупированной части Франции, в Швейцарии, Италии и Испании. Установив связь с французским Сопротивлением, она вместе со своим юным сыном Юрием и другими русскими патриотами снабжала документами бежавших от фашистов военнопленных. За это нацистские власти арестовали мать Марию и отправили в концентрационный лагерь. Там до последнего вздоха она утешала мучеников, читала им Евангелие. 31 марта 1945 года она пошла на смерть в газовую камеру в лагере Равенсбрюк в Германии, заменив собой другую узницу.  [345]Священник Димитрий Клепинин также принял мученическую кончину в нацистском лагере.

Среди погибших в гитлеровских застенках необходимо упомянуть ближайших сотрудников митрополита Варшавского Дионисия. Это Юрий Рощицкий, секретарь митрополитальной канцелярии, знаток многих языков, сопровождавший митрополита Дионисия во всех заграничных поездках. В связи с арестом митрополита Дионисия он был также арестован, вывезен в концлагерь Дахау, где и умер. Личный секретарь митрополита Дионисия Сергей Юденко был арестован, заключён в концлагерь Маутхаузен, где скончался. Архимандрит Феофан (Протасевич) был расстрелян немцами во время восстания в Варшаве в начале августа 1944 г. [346]

Из мучеников (хотя и не причисленных к лику святых) последнего времени православные грузины вспоминают архимандрита, профессора Григория (Перадзе). Во время войны он был заключён в лагерь Освенцим, где погиб в газовой камере. На мученическую смерть он пошел добровольно, вместо одного многодетного заключённого. Последний остался жив, после войны явился к митрополиту Варшавскому Дионисию, передал ему наперсный крест погибшего и сообщил о последних днях архимандрита Григория. [347]

Русские патриоты, священнослужители и архиереи, участвовали во французском Сопротивлении, одни из них принадлежали евлогианской юрисдикции, другие хранили верность Московской Патриархии. Б. Вильде. А. Левицкий и другие были казнены фашистами. За участие в антигитлеровской группе "Белая роза" был казнён член мюнхенского прихода зарубежной церкви А. Шморель. прославленный недавно как мученик в Германской епархии. [348]
В Сопротивлении участвовали также архимандрит Афанасий (Нечаев), протоиерей Андрей Сергеенко, В. Ы. Лосский, И. А. Кривошейн. Н. А. Полторацкий, А. Блум (впоследствии митрополит Сурожский Антоний).

Об этом периоде своей жизни митрополит Антоний вспоминал: "Одно время французская полиция поручила мне заведовать машиной скорой помощи во время бомбёжек, и это давало возможность перевозить куда надо нужных Сопротивлению людей. А ещё я работал в больнице Блока, и немцы решили, что отделение, где я работал, будет служить отделением экспертизы, и к нам посылали людей, которых они хотели отправлять на принудительные работы в Германию. А немцы страшно боялись заразных болезней, поэтому мы выработали целую систему, чтобы, когда делались рентгеновские снимки, на них отпечатывались бы какие-нибудь туберкулёзные признаки..." [349]

С момента начала Великой Отечественной войны православные приходы во Франции, не порвавшие канонической связи с Московской Патриархией, приняли большое участие в деле оказания помощи советским гражданам, военнопленным и насильно вывезенным на работы русским людям. Помощь эта выражалась в снабжении их деньгами, одеждой, продуктами и лекарствами на общую суму 200.000 франков. Многие советские граждане укрывались в церковных зданиях и на частных квартирах у прихожан.

В 1941 г. гестапо арестовало в Берлине профессора, старосту патриарших приходов Иринарха Александровича Стратонова, который в эмиграции оставался верным сыном Матери Церкви, находясь в каноническом послушании Московской Патриархии. За связь с движением Сопротивления были арестованы немцами священники клира патриаршей церкви в Париже о. Димитрий Соболев, о. Михаил Вельский, о. В. Ковалевский. Нацисты хотели арестовать и архимандрита Афанасия Нечаева, но он умер. Архимандрит Афанасий чутко отзывался на нужды всех жертв германского террора. Он много сделал для защиты гонимых евреев и многих из них привлёк к Церкви и крестил. [350]

После вторжения гитлеровцев в 1940 году в Бельгию епископ Брюссельский и Бельгийский (евлогианской юрисдикции) Александр (Немоловский) проявлял большое мужество в своих выступлениях с амвона, выражая патриотические чувства и сочувствие её порабощенному народу, выступая против "Атиллы Гитлера". Чтобы вынудить православное население Бельгии подчиниться Карловацкому Синоду, 4 ноября 1940 года гестапо арестовало архипастыря, и он был перевезен в тюрьму в Аахепе в кандалах и с прикрепленной на груди деревянной табличкой "враг номер два". [351] Так православный епископ занял "почетное" место в шеренге важнейших противников Германии. Узника поместили в тюрьму гестапо, где состояние его здоровья резко ухудшилось.

Из Аахена владыка был переведен в Берлинскую тюрьму, где здоровье его ещё более ослабло. Узнав об этом, митрополит Серафим (Ладэ) добился у властей передачи архипастыря ему на поруки, и в начале 1941 года епископа Александра поместили в полной изоляции и под надзором в Александровскую богадельню (Русский дом для престарелых) на русском православном кладбище в Тегеле (предместье Берлина), где ему было запрещено совершать богослужения и покидать кладбище. [352] Для поддержания его существования владыке разрешили служить панихиды на могилах, и 4 года он пользовался лишь редкими и скромными приношениями молящихся. За это время русские берлинцы привыкли видеть преосвященного Александра изможденным, в рубище, но приветливо улыбающимся и проводящим дни в молитве. По его призыву ни один из священников православных приходов Германии не покинул их, но все продолжали выполнять свой пастырский долг, беря пример мужества у несломленного архипастыря. Свобода была возвращена епископу Александру к моменту приближения Советской Армии, и с 30 апреля 1945 года он возглавил русские приходы в Берлине. [353]

Четко выраженную патриотическую позицию заняла во время второй мировой войны и Православная Церковь Чехии и Моравии, входившая в юрисдикцию Сербской православной церкви и возглавлявшаяся епископом Гораздом (Павликом). В склепе под кафедральным собором святых Кирилла и Мефодия в Праге с 30 мая по 17 июня 1942 года с ведома епископа Горазда, настоятеля собора протоиерея Вячеслава Чикла и старосты Яна Соннавенда скрывались чехословацкие парашютисты, подготовленные и обученные в Шотландии. 27 мая того же года в Праге они смертельно ранили протектора Чехии и Моравии генерала Рейнгарда Гейдриха, одного из самых близких Гитлеру нацистов, отдавшего в свое время приказ арестовать патриаршего местоблюстителя митрополита Сергия в случае захвата Москвы. Именно Гейдриху было поручено ликвидировать чешское движение Сопротивления, заметно активизировавшееся после нападения нацистской Германии на Советский Союз. На него также была возложена задача германизации чешских и моравских областей.

Примечательно, что с просьбой укрыть убийц Гейдриха антифашистское подполье обратилось не только к православному духовенству. Руководство пражского подполья вышло на настоятеля Страговского монастыря премонстратов (католический орден, основанный в ХП в. во Франции). Однако прелат монастыря в такой просьбе категорически отказал. [354]

Тогда в поисках убежища для участников покушения представители движения Сопротивления обратились к епископу Горазду. Он сразу же ответил согласием, предложив для укрытия склеп-гробницу под собором святых Кирилла и Мефодия.

Покушение на Гейдриха стало поводом для массовых казней неповинных людей. Новый протектор Курт Далюге объявил вознаграждение в 10 миллионов крон тому, кто укажет виновников смерти Гейдриха. Один из парашютистов, Карел Чурда, который не принимал непосредственного участия в покушении и не прятался в склепе под собором, соблазнился деньгами и 16 июня назвал гестапо ряд конспиративных квартир. На основании доноса были произведены массовые аресты. Под пытками один из арестованных указал, где находятся парашютисты. 18 июня на Ресслову улицу к православному собору прибыли гестаповцы. Начался неравный бой, продолжавшийся около двух часов, но захватить патриотов фашисты не смогли: они предпочли смерть гестаповским застенкам.

Ещё до расправы с патриотами-парашютистами нацисты обрушили свой террор на Православную Церковь в Чехии и Моравии. Православные священники, укрывавшие парашютистов в склепе кафедрального собора, были арестованы. 3 сентября 1942 года состоялся судебный процесс над епископом Гораздом, настоятелем собора протоиереем Вацлавом Чиклом и председателем церковного совета Яном Соннавендом. 4 сентября они были расстреляны. 5 сентября был расстрелян священник собора Владимир Петржек.

Правительство Чехословакии наградило епископа Горазда и других священников посмертно чехословацким военным крестом "В память". Именем епископа Горазда названы площади и улицы в Праге, Брно, Оломоуце и в других городах. Чешская православная церковь причислила его к лику святых. [355]

Писатель Георгий Брянцев в своей повести "Это было в Праге" писал: "Ни один добрый чех до конца своих дней не забудет этих служителей Церкви. Да, это были люди! Люди, шедшие вместе с народом и погибшие за его свободу". [356]

Декретом от 26 сентября 1942 года Православная Церковь была запрещена, ее имущество конфисковано, храмы превращены в склады, магазины, казармы, а священники и многие верующие отправлены на принудительные работы в Германию. [357] Несмотря на то, что фашисты запретили богослужения и какую бы то ни было деятельность Чешской православной церкви, в Праге на частной квартире одного из верующих прихожане тайно собирались на богослужения.

Когда в 1939 г. фашистская Германия начала вторую мировую войну и в 1941 г. неожиданно напала на СССР, все архиереи Болгарской церкви советовали оставаться Болгарии вне войны и любым способом освободиться от связей с Германией. [358]

В Болгарии митрополит Софийский Стефан в своих проповедях называл фашистскую агрессию против СССР "величайшим грехопадением, прелюдией ко второму пришествию" и обвинял тех, кто начал это невиданное братоубийство. За это митрополит Стефан неоднократно подвергался нападкам на страницах болгарской печати, руководимой сторонниками нацистов. [359]

В 1941 г., сразу же после вторжения фашистов в пределы СССР, Болгарский Синод в короткие сроки собрал 1.800.000 левов и решил послать на оккупированные территории 10 православных русских священников для окормления православной паствы, но немецкое командование не разрешило им въезд. [360]

Митрополит Стефан приветствовал в октябре 1944 г. освобождающие Болгарию войска под командованием маршала Толбухина, поддерживал дружеские отношения с генерал-полковником Бирюзовым: знал его семью, бывал у него в гостях, получал подарки. [361]

В годы второй мировой войны, когда Албанию оккупировала фашистская Италия, а затем гитлеровская Германия, многие албанские православные священнослужители приняли участие в борьбе с захватчиками. Активным участником в национально-освободительном движении был архимандрит Паисий (Водица). В октябре 1940 г. он был арестован итальянскими фашистами. Но перенесённые им в фашистских тюрьмах Албании и Италии страдания только укрепили его патриотические начинания. Вернувшись в Албанию, он снова принял самое активное участие в национально-освободительной борьбе своего народа.

В ноябре 1942 г. архимандрит Паисий был избран членом национально-освободительного Совета г. Колени и, чтобы продолжать борьбу, ушёл в подполье. В июле следующего года на конференции в г. Лябиноте он был избран членом генерального национально-освободительного Совета, а затем введён и в состав Антифашистского совета. После войны архимандрит Паисий был награждён орденом "Знамени" и медалью "Память". [362]

Закончились неудачей попытки германского командования вызвать со стороны русского Афона изъявления симпатии "крестовому походу" против СССР. В 1944 - начале 1945 г. Афонский полуостров находился во власти ЭАМ, вооружённые отряды которого в большинстве своём состояли из коммунистов. Руководители этих партизанских отрядов старались подчеркнуть своё благожелательное отношение к афонским монастырям.

12 апреля 1945 г. Греческий Синод отстранил от исполнения своих обязанностей двух епископов: Иохима и Антония, которые во время оккупации активно поддерживали национально-освободительное движение. Официальным предлогом послужил отъезд епископов из своих епархий более чем на 6 месяцев, хотя они лишь скрывались от преследования фашистов. Митрополиты Козани, Илии, Метхимни, Халкиссы, а также многие священнослужители преследовались под различными предлогами, но в действительности за их участие в борьбе национального сопротивления греческого народа во время оккупации. [363]

Православный епископ Дамаска Ипр Донмуни заявил: "Я рассматриваю Красную Армию как освободительную армию мира и, в частности, как освободительницу Армении. Я вижу в лице Сталина великого отца христианского мира. Советская победа означает победу справедливости. Если есть на небе сила, которую мы называем Богом, на земле этой силой является Красная Армия, которой я готов в силу моих возможностей оказать моральную и материальную помощь. Помогая Красной Армии, я могу утверждать, что служу делу справедливости". [364]

Патриарх Антиохийский Александр в начале Великой Отечественной войны обратился к христианам всего мира с воззванием о молитвенной и материальной помощи России, и его призыв был услышан. [365] Патриарх Александрийский Христофор с началом войны в своих проповедях высказывался за победу Советского Союза над фашистской Германией. [366]

Узнав о начале Великой Отечественной войны, епископ Сербской православной церкви в США Дионисий отправил в советское посольство телеграмму, в которой говорилось, что духовенство и прихожане Сербской православной церкви, собравшиеся на митинг в городе Либертвилле (штат Иллинойс), решили послать правительству и народу Советского Союза "искренние приветствия, а также выразить глубочайшую благодарность за обращение недавнего всеславянского митинга в Москве. Мы с гордостью следили за героической борьбой русского народа против антихриста-угнетателя и молимся за победу русского оружия". [367]

Патриарх Сербской православной церкви Гавриил отказался сотрудничать с нацистами и без колебаний встал на сторону освободительного движения. За это в апреле 1941 г. он был заключён в монастырь Раковица, около Белграда, а 12 сентября 1944 г. вместе с епископом Жичским Николаем был увезён фашистами в Германию и заточён в концлагерь. Большинство сербского духовенства за свою патриотическую позицию было репрессировано. Митрополита Дабро-Босанского Петра, митрополита Баньи-Луки Платона, митрополита Загрейского Досифея, а также многих сербских священнослужителей нацисты расстреляли. [368]

Героем сербского национально-освободительного движения можно назвать протоиерея Евстафия Караматиевича, члена президиума Антифашистского Веча народного освобождения Югославии. В 1941 г. он присоединился к начавшейся борьбе с фашистскими агрессорами. До этого он боролся с турецким игом, принимал участие в первой мировой войне. От рук фашистов погибла вся его семья: 2 брата, 3 дочери, супруга и 2 внука. [369]

Свыше 1000 протестантских епископов, священников и руководителей протестантских колледжей США обратились к президенту Рузвельту с совместным письмом, в котором призвали его оказать максимальную помощь Советскому Союзу, немедленно открыть второй фронт и порвать дипломатические отношения со всеми профашистскими странами. [370] "Мы, - говорилось в письме, - присоединяемся к Русской Православной Церкви и призываем к поддержке русского народа и его Красной Армии. Мы уверены в том. что если русским удастся приостановить Гитлера, то это будет крупной победой и западных держав". Авторы письма призывали начать энергичную борьбу против гитлеризма и предлагали дать решительный отпор сторонникам фашизма в США. "В настоящее время, после того, как представители США и Англии встретились с героическими защитниками России и выработали эффективные меры быстрой координации общих усилий трех стран, мы не допустим, чтобы кто-либо вводил в заблуждение американский народ, проповедуя идеи противника".

В Канаде видный протестантский церковный деятель Брюсе поместил в торонтской газете "Стар" статью под заголовком "Наш долг России". Брюсе писал, что победы русских являются "величайшим в истории всех войн чудом". Автор призывал канадцев оказать максимальную помощь храбрым русским воинам.

В опубликованном 15 февраля 1943 г. заявлении руководителей Англиканской церкви говорилось: "Все христиане желают усердно молиться за народ и Церковь России. Идя навстречу этому желанию, мы приглашаем в это воскресенье молиться за Россию - за её Церковь, за её народы и армии и за всех пострадавших в героической борьбе с агрессором". 21 февраля в Вестминстерском аббатстве состоялось специальное молебствие за Россию, за Русскую Церковь, за русский народ и её армию. Священник Марриетт прочёл проповедь, в которой сказал, что большевизму присущи "моральные идеалы", что Красная Армия "сражается за благополучие русского народа, а не за богатства отдельных людей, она сражается за то. чтобы вся экономическая жизнь страны была подчинена благополучию всего общества, за то, чтобы душа русского народа была свободна и могла найти своё полное выражение в обществе, основанном на социальной справедливости и на братстве людей". [371]

Архиепископ Кентерберийский свое сочувствие нашей Родине высказывал в многочисленных выступлениях перед различными общественными организациями. Выступая на приходской конференции в Лондоне, он говорил: "В настоящее время все наши мысли должны быть направлены на восток, где на русских равнинах происходит ожесточенная война. Там с героическим мужеством и упорством ведется борьба за свободу во всем мире. Мы можем заслуженно гордиться нашим новым союзником.

Нам надо помнить, что борьба России есть наша борьба, что русские борются за все страны, которые еще сохранили свою свободу, за все страны, которые теперь порабощены. Они борются за свержение ненавистной тирании. Мы должны быть всегда благодарны русским за удары, которые они наносят нашему противнику, за ущерб, причиненный ими огромной германской военной машине. Храбрость и мужество, проявленные русскими, обязывают нас оказать им всяческую помощь". [372] Архиепископом Кентерберийским Козмо Г. Лангом была составлена специальная молитва о даровании победы русскому воинству:

"Помолимся за Россию, за её церкви, за её" армию, за её народ, за тех, кто переносит страдания в героической борьбе против агрессора. Боже, не оставь русскую армию, русских женщин, которые страдают в течение всего военного времени. Пошли им бодрость и укрепи их волю в победе, помоги им в борьбе, которую они ведут за спасение самих себя и других народов, за будущее.

Помолимся за русских женщин и детей, за Русскую Церковь, за Христа и нашего Бога.

Боже, ниспошли своё благоденствие на Россию! Помоги русскому народу освободить свою страну, восстановить свои города, фабрики и поля! Укрепи в сынах русского народа их яростную волю к победе за мир..." [373]

Настоятель Кентерберийского собора Хьюлетт Джонсон за годы войны неоднократно принимал участие в митингах поддержки СССР, возглавляя объединенный Комитет помощи Советскому Союзу. В начале войны он прислал Всесоюзному обществу культурной связи с заграницей следующую телеграмму: "Скорбя об огромных жертвах, глубоко взволнован мужеством и силой великого русского народа, высоко несущего знамя цивилизации в борьбе против фашистов. Совершенно уверен в нашей конечной победе и непрестанно работаю для этой цели". [374]

В предисловии к новому американскому изданию своей книги "Советская власть" Хьюлетт Джонсон указывал, что, напав на СССР, Гитлер подписал национал-социализму смертный приговор: "Героизм Красной Армии и не менее героический труд советского народа приведут к тому, что гитлеровская военная машина разобьется, как о каменную скалу". Джонсон предсказывал, что германская армия "в конце концов будет отброшена назад и, разбитая и побежденная, безостановочно покатится в Германию". [375]

Неоднократно доктор Джонсон призывал американских рабочих и всех прогрессивных людей не щадить своей энергии, осуществляя громадную задачу снабжения своих товарищей в Англии и Советском Союзе всеми необходимыми орудиями. Несколько позже Хьюлетт Джонсон прислал в СССР письмо, в котором он изложил свои думы о событиях: "...Ваше бесстрашное сопротивление, доблестная защита каждой пяди драгоценной земли вашей Родины, беспощадное предание се огню, когда вы временно вынуждены отойти, ваша стойкость перед лицом грозной опасности - все это придает нам новые силы и окрыляет новой надеждой порабощенные народы во всем мире. Затаив дыхание, следим мы за действиями ваших войск, сплошной стеной противостоящих врагу. Весь мир восхищается упорством и мужеством, с которыми вы на суше разбиваете миф о непобедимости немцев, подобно тому, как мы это сделали в воздухе. Как я уже заявлял во всеуслышание в первые дни войны - моя вера в силу вашего сопротивления непоколебима. Зная, что вами сделано и делается, английский народ пламенно приветствует вас как своего доблестного союзника. Мы гордимся вами, ваши и наши судьбы слились в единой великой борьбе". [376]

За годы Великой Отечественной войны объединённый Комитет помощи СССР собрал свыше 300.000 фунтов стерлингов. Сам Хьюлетт Джонсон возглавил кампанию по сбору средств в фонд строительства госпиталя в Сталинграде. [377]

За солидарность с советским народом доктор Хьюлетт Джонсон по окончании войны был удостоен ордена Трудового Красного Знамени". [378]

Глава Католической церкви Англии кардинал Хиндслей заявлял: "По указанию папы мы ежедневно молимся, и в особенности за Россию. Героическая борьба русского народа против насильников, вторгшихся в его страну, придаёт силу нашим молитвам". [379]

В странах, временно оккупированных германским фашизмом, духовенство не имело возможности открыто высказывать свое отношение к гитлеровскому нападению на СССР, однако и тут имел место целый ряд соответствующих выступлений и высказываний. В Норвегии конгресс норвежских епископов отклонил предложение квислинговой партии выступить против СССР и прочитать проповеди, в которых восхвалялся гитлеровский ''новый порядок" в Европе. Епископ Бергграв сообщил об этом решении властям, и тогда начались репрессии. Много епископов было уволено, среди них епископ Гренхейма Стере, епископ Агдера Марони и другие. [380] Фашисты арестовали епископа Бергграва, но всё духовенство прекратило в знак протеста отправление богослужений. [381]

В Голландии архиепископ Утрехтский отказался служить молебны в пользу успешного проведения крестового похода против России, На него был наложен за это крупный штраф. [382] Следуя его примеру, все голландские священники отказались молиться в церквах "за оккупационные власти" и продолжали молиться "за королевскую фамилию". В письме к верующим они писали: "Фашистская идеология угрожает христианской морали, поэтому все голландские католики должны оказывать сопротивление фашизации школы". [383]

Так участвовали представители христианских церквей ряда стран в молитвенной и материальной помощи России. Их моральная поддержка была очень важна, так как она показывала, что Русская Православная Церковь в порыве патриотизма не одинока.

Правительства тех стран, где позиции церкви были сильны и оказывали воздействие на общественное мнение (Великобритания, США), вынуждены были прислушиваться к голосу духовенства и верующих, призывающих к помощи в освободительной борьбе советского народа.

В странах, оккупированных фашистской Германией, духовенство различных христианских направлений выступало против нацистского режима, призывало вступать в ряды народного сопротивления, противостоять захватчикам. Всё это приближало общую победу.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования