Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

В.Н. Якунин. "Внешние связи Московской Патриархии и расширение ее юрисдикции в годы Великой Отечественной войны 1941-1945 гг. Глава 3


 Глава III
Воссоединение греко-католиков (униатов) с Московской Патриархией

Униатская проблема в России имела многовековую историю. В конце XVI столетия на западных украинских и белорусских землях, отторгнутых от Руси и входивших в состав Речи Посполитой, борьба между сторонниками Православия и унии с Римом достигла апогея. Польский король Сигизмунд III в 1595 г. объявил о воссоединении Православия с католицизмом. Но собравшиеся в следующем году на Церковном Соборе в Бресте представители Православия и униатства к единству не пришли, каждая из сторон высказала польскому королю свои предложения. Тот поддержал униатов, заявивших о переходе в подчинение Святому Престолу и предавших проклятию всех тех, кто остался верен Православию. Отныне Православие объявлялось вне закона, а униатство всячески поддерживалось государственной властью. [262]

В дальнейшем судьба Брестской унии на этих землях была тесно связана с политической судьбой региона, борьбой за передел данной территории. На Полоцком Соборе 1839 г. "отторгнутые насилием" униаты Белоруссии, Волыни и Подолья были "воссоединены любовью" с Православной Церковью, но на Галицию, оставшуюся под властью австрийских Габсбургов, воссоединительный акт не распространялся. Она осталась униатской и после распада Австро-Венгрии и включения ее в состав возрожденной Польши. [263]

В пределах Российской империи униатская церковь никогда не была официально признаваема, а правительство подчас использовало и насилие, и административные меры в отношении инаковерующих. Положение изменилось после февраля 1917 года, когда временное правительство легализовало униатскую церковь. Вскоре западноукраинские земли вновь вошли в состав Польши, и там началось "вытеснение" Православия и укрепление униатства.

В 1939 г., когда Красная Армия вступила в Западную Украину, началась новая страница истории Греко-католической церкви. Хотя ее приходы и сохранялись, но немало священников и мирян по политическим мотивам было репрессировано. В результате около 40 униатских священников оказались в тюрьмах и были высланы в восточные районы страны, еще более 100 — оставили свои парафин и с помощью германской репатриационной комиссии переехали в Польшу [264]. Чинились препятствия деятельности церквей и монастырей, национализировалось церковное имущество.

Присоединение Восточной Польши к Советскому Союзу Шептицкий воспринял как своего рода шанс для церкви. "Кажется, что все эти земли становятся местом проведения пастырской работы, которая может быть очень плодотворной", — писал он папе. Стремясь расширить влияние католической церкви, митрополит Андрей Шептицкий (1865 - 1944), пользуясь полномочиями, предоставленными ему еще в 1908 г. папой Пием X, 9 октября 1939 г. разделил территорию СССР на "экзархаты апостольской столицы". Экзархами назначались: на Волыни, части Полесья, Холмщине, Подляшье, воссоединенных с УССР, — епископ Николай Чарнецкий; в России и Сибири — игумен студитов Климентий Шсптицкий; на Украине — епископ Иосиф Слипый, в Белоруссии — епископ Антоний Неманцевич. Неуклонно отстаивая свою позицию, А. Шептицкий добился от папы Пия XII согласия и одобрения "униатской акции", инициированной Львовским Собором УГКЦ 18— 19 сентября 1940 года. Сущностью ее являлось расширение сферы влияние униатства на возможно большей территории.

22 декабря 1941 г. из Рима пришло благословение действиям А. Шептицкого и его сподвижников в виде письма, подписанного секретарем Восточной конгрегации кардиналом Э. Тиссераном. При этом Ватикан приказывал не разглашать цели "униатской акции", не публиковать фамилий назначенных экзархов. [265]

Представляется, однако, что замыслы и реальное состояние дел не были тайной для Москвы, где привыкли как к последовательно антисоветской позиции Апостольской столицы, так и к необходимости считаться с ее влиянием в мире. Кроме того, в это время уже шла война, и на первый план выдвинулись проблемы иного порядка.

В годы Великой Отечественной войны Западная Украина была оккупирована немецкими войсками. Руководство церкви, ориентируясь на Запад, оказывало моральную и иную поддержку оккупационным властям, призывая к тому же рядовых верующих.

Как свидетельствовал взятый в плен советскими войсками бывший штурмбанфюрер СС, начальник церковного отдела IV управления Главного управления имперской безопасности Карл Нейгауз, "после начала Восточного похода и в течение всей войны германские правительственные органы имели тесный контакт и полную поддержку со стороны униатской церкви в Польше и на Украине. Главой этой церкви был Львовский архиепископ граф Шептицкий. Он и его церковь являлись передовым отрядом Ватикана на Востоке для осуществления давнишней цели Рима — подчинения себе всей православной церкви.

Руководимое Шептицким униатское духовенство с первого дня нападения на Советский Союз, полностью включившись в гитлеровскую военную политику, оказывало немцам всяческую поддержку и получало от них за это соответствующее вознаграждение.

Шептицкий и его ближайшие сотрудники — Бутка и другие — играли активную роль в организации из украинских националистов дивизии СС "Галиция". В состав этой дивизии СС включились многие члены ордена "святого Василия" (базилианцы) во Львове и униатские священники. Это был один из редких случаев, когда представители церкви добровольно непосредственно участвовали в эсэсовской организации.

Шептицкий был связан с германской разведкой "Абвер" и СД. С ним тесно сотрудничал офицер "Абвера" профессор теологии Кох из Бреславля. Он был уроженец Галиции и с помощью Шептицкого установил тесный контакт с украинскими националистами Бандерой и Мельником. Весьма характерно то обстоятельство, что Шептицкий не возражал против размещения в его монастыре во Львове одного из отрядов "Абвера" и щедро угощал его сотрудников. Надо сказать еще, что Шептицкий соответственно компенсировался германской разведкой. Так, он получил по указанию Г лавного управления имперской безопасности за свои заслуги перед Германией 10 000 экземпляров Библии на русском языке и использовал их в миссионерских целях на Украине. Кроме Шептицкого, это никому не разрешалось...
Придавая большое значение униатской церкви как своему форпосту на Востоке, пала действовал не только через митрополита Шептицкого и прелата Веркуна, но посылал в страны Центральной Европы и других своих представителей в целях подчинения православной церкви католической". [266]

Нацистские оккупационные власти, учитывая роль христианства в жизни населения, осуществляли небезуспешные попытки заручиться поддержкой в том числе и униатского духовенства. Этому содействовали весьма распространенные в его среде иллюзии относительно возможностей создания украинского государства под крылом рейха. Провозглашение акта о независимой Украинской державе (30 июня 1941 г. во Львове) было встречено с энтузиазмом и сопровождалось специальными посланиями и пастырскими письмами митрополита Андрея Шептицкого.

В окружении своих ближайших помощников митрополит Андрей 30 июня совершил богослужение "в честь непобедимой немецкой армии и ее славного вождя Адольфа Гитлера". Обращаясь к присутствующим, владыка говорил: "Мы радуемся освобождению земли нашей от безбожного большевизма. От наболевшего сердца приветствуем освободительницу нашу немецкую армию и её вождя Адольфа Гитлера. Искренне просим всевышнего о победе немецкого оружия над большевизмом... Благословляю вас, сыны мои, на святую борьбу во имя правды божьей. В ваших руках судьба народа вашего и наше будущее. Начинайте с богом!"

В своём воззвании Андрей Шептицкий признал "правительство" Степана Бандеры с его опереточным премьером Ярославом Стецько. Глава УГКЦ писал: "Нужно также обращать внимание на людей, которые искренно служили большевикам". [267]

На следующий день - 1 июля 1941 года - владыка обратился к духовенству и населению Галиции с "чрезвычайным" пастырским посланием.

"Уведомляю тебя, украинский народ,— писал А. Шептицкий,— о том, что услышаны наши покорные молитвы, призываю тебя проявить благодарность всевышнему, верность его церкви и послушание власти... Победоносную немецкую армию приветствуем как освободительницу от врага. Установленной власти отдадим должное послушание". [268]

5 июля митрополит Андрей обращается к верующим со вторым "пастырским словом": "По воле всемогущего и всемилостивого бога начинается новая эпоха в жизни нашей родины. Победоносную немецкую армию, занявшую уже почти весь край, приветствуем с радостью и благодарностью за освобождение от врага. В этот важный исторический момент призываю вас, отцы и братья, к благодарению бога, верности его церкви, послушанию властям и усиленному труду. Чтобы отблагодарить всевышнего за все, что он нам дал, и умолить о милости на будущее, каждый душепастырь отслужит в ближайшее воскресенье по получении этого призыва благодарственное богослужение и после песни "Тебя, боже, хвалим" провозгласит многолетие немецкой армии и украинскому народу". [269]

25 июля он обращается к галицийскому крестьянству с воззванием "К хлеборобам". Он призвал верующих к "усиленному и более добросовестному труду в сельском хозяйстве, ибо от этого зависит их будущее питание, покрытие всех расходов, восстановление хозяйства, а также помощь немецкой армии путем продажи сельскохозяйственных продуктов... Само собой разумеется, что мы должны как можно больше помогать немецкой армии, ибо ей мы обязаны освобождением из большевистской неволи". В заключение митрополит призвал верующих "сполоть и уничтожать сорняки", "заготавливать побольше сена", "ремонтировать сельскохозяйственные орудия", "засевать побольше рапса" и, главное,— немедленно сдавать зерно, мясо, молоко, яйца, птицу на созданные гитлеровцами по всей Галиции "сборные пункты". [270]

Прошло еще несколько недель, и 6 сентября 1941 года митрополит по Львовскому радио обратился к верующим и духовенству с новым призывом "оказывать всемерную и эффективную помощь" оккупантам. В радиопроповеди владыки Андрея снова звучали слова благодарности немецко-фашистской армии, призывы к "смиренным молитвам", дабы Господь "благословил эту геройскую армию и содействовал успешному завершению победы над безбожным коммунизмом". [271]

А в своём обращении к крестьянам митрополит Андрей давал "инструкции", как они должны работать, чтобы германская армия не терпела ни в чём недостатка. В "Послании к верующим" (август 1942 г.), опубликованном всеми оккупационными газетами края, митрополит дал своей пастве строгие указания работать по воскресеньям, в дни религиозных праздников и "усердно выполнять не противные божьему закону распоряжения властей". Тут же в категорической форме он потребовал от подчинённых священнослужителей "личным примером" и "советом" влиять на прихожан, чтобы они полностью выполнили требуемые захватчиками "обязательства" [272].

В осенние дни 1941 года владыка обратился к Гитлеру с поздравлением по случаю захвата вермахтом Киева. "Как глава украинской греко-католической церкви, — писал митрополит,— я передаю Вашему Превосходительству мои сердечные поздравления по поводу овладения столицей Украины, златоглавым городом на Днепре Киевом!.. Мы видим в Вас непобедимого полководца несравненной и славной германской армии. Дело уничтожения и искоренения большевизма, которое Вы, как фюрер великого германского рейха, поставили целью этого похода, обеспечивает Вашему Превосходительству благодарность всего христианского мира... Я буду молить бога о благословении победы, которая явится порукой длительного мира для Вашего Превосходительства, германской армии и немецкого народа. С особым уважением Андрей, граф Шептицкий" [273].

Архиепископ Шептицкий сообщал в августе 1941 года папе: "...мы будем поддерживать немецкую армию, освободившую нас от большевистского режима, вплоть до победного завершения ею войны, которое — дай-то Бог! — раз и навсегда покончит с атеистическим, воинствующим коммунизмом" [274].

Активная поддержка гитлеровского рейха со стороны "отцов церкви" была должным образом оценена наместниками фюрера. Оккупанты приняли решение о возврате Шептицкому земельных участков в пригороде Львова — Кайзервальде, которые были национализированы в октябре 1939 года. Верхушка униатского клира начала получать ежемесячные "дотации" из фашистской казны, по специальным карточкам ей выдавались дополнительные продукты. Бригаденфюрер СС Карл Ляш, назначенный губернатором Галиции, высоко отозвался о "вкладе" униатско-националистических лидеров в дело становления "нового порядка" в западных областях Украины. В интервью группе оуновских журналистов он с "особым удовлетворением" отметил, что греко-католическая церковь относится к немецким властям с "полным доверием". "Я убедился в этом, — говорил Ляш, — во время посещения митрополита графа Шептицкого и на основании беседы с ним. Мы подтвердили, что наши мысли и наши планы — едины". [275]

Шептицкий неоднократно обращался к руководителям "третьего рейха" с предложением о создании "галицийских воинских подразделений" в составе фашистской армии.

По распоряжению владыки Андрея на протяжении мая — июля 1943 года во всех униатских церквах были проведены "торжественные богослужения" в честь создания дивизии "Галичина". Десятки униатских священнослужителей были включены в состав созданных фашистами "мобилизационных комиссий". Митрополит призывал с амвона униатских церквей агитировать "добровольцев" вступать в дивизию. [276]

Уповая на то, что эта боевая единица станет основой вооруженных сил будущей суверенной Украинской державы, священники УГКЦ вошли в состав дивизии в качестве капелланов, а главным духовным наставником добровольцев стал доктор о. В. О. Лаба. Их назначение проходило в торжественной обстановке на Святоюрской горе, а благословил капелланов заместитель Шептицкого и его будущий преемник митрополит Иосиф Слипый. Протоиерей Гавриил Костельник послал в Дивизию СС двух своих сыновей. Сын бывшего экзарха униатской Церкви в Киеве священник Гнат Цегельский выступил перед добровольцами с речью и вручил им знамя, сохранённое его отцом ещё со времён Скоропадского. [277]

В целях форсирования ''мобилизационной акции" униатский первоиерарх даже распорядился, чтобы в дивизию СС были зачислены ''малоперспективные", с точки зрения униатских наставников, слушатели Львовской духовной академии и Малой духовной семинарии. В распоряжение созданной во Львове мобилизационной комиссии были, в частности, направлены все 23 абитуриента, вступившие в Малую семинарию в 1942 году.

Старания митрополита не остались незамеченными правителями "дистрикта". Как заявил в интервью газете "Львiвськi Вiстi" шеф военной управы по формированию дивизии СС полковник Бизанц, униатские и националистические лидеры в деле мобилизации эсэсовских частей "проявили большую политическую зрелость, понимание собственных интересов и полную готовность взять в руки оружие, которое доверяют им немецкие власти [278].

"В четверг, 8 июля с. г., — продолжал Бизанц, — военная управа посетила его эксцеленцию митрополита, чтобы в его лице поблагодарить все галицийское украинское духовенство за моральную поддержку в деле формирования дивизии. Мне особенно приятно констатировать, как живо интересуется эксцеленция митрополит делами дивизии и как обстоятельно об этом деле проинформирован. В Святоюрской кафедре с богом мы начинали наше дело и на Святоюрскую гору пришли снова, окончив его первую фазу — призывную акцию — и
ожидая начала второй фазы — военной подготовки. [279]

Высокую оценку личного вклада митрополита Андрея в дело формирования воинских частей СС из числа "насильно рекрутируемых немецкими властями" галичан дал представитель гитлеровской службы безопасности в Галиции доктор Фредерик.

"Несомненно, — писал он в своем докладе в Берлин в сентябре 1943 года, — что митрополит Шептицкий, имеющий в Галиции колоссальное влияние, является единственным крупным деятелем, по-настоящему готовым использовать свою власть в интересах Германии. Он уже принес нам в прошлом и принесет еще в будущем большую пользу". [280]

Престарелый униатский первоиерарх вникал буквально во все детали формирования дивизии: следил за ходом мобилизации, ее пропагандистским обеспечением, подбирал наиболее надежных священников на должности капелланов, организовывал проводы и "торжественные богослужения" эсэсовским воякам. Перед отъездом на фронт Шептицкий лично принимал обмундированных в форму офицеров СС униатских капелланов и подробно инструктировал их о задачах "душепастырской" деятельности в войсках. Об этом в изданной в Канаде книге вспоминает бывший капеллан  14-й "ваффен СС" священник Иван Нагаевский, который в октябре 1943 года был принят митрополитом в его личной библиотеке на Святоюрской горе. "Я знаю о вашем назначении, — сказал Нагаевскому граф Андрей,— и рад, что вы согласились на эту личную жертву. Пусть Бог благословит вас на эту трудную работу. Я предоставляю вам все полномочия и привилегии, которые даются духовникам, исполняющим свои обязанности в смертельной опасности... Мы же будем тут молиться за вас всех". [281]

Но молитвы владыки не помогли эсэсовской дивизии. В июле 1944 года она была окружена и разгромлена войсками 1 Украинского фронта. А остатки благословенных Шептицким эсэсовцев, бросив технику и артиллерию, в панике бежали до предгорья Карпат...

Активную роль играли униатские священники в официальной гитлеровской агентуре, так называемых делегатурах УЦК (уполномоченных на местах). Из 32 делегатур в Львовской области 15 возглавлялись пастырями Греко-католической церкви. Священник И. Годунько, глава лычаковской районной делегатуры, активно способствовал отправлению рабочей силы в Германию и собирал среди жителей продукты и одежду для фашистов. Одновременно он поддерживал связь с УПА и оказывал ей материальную помощь. [282]

Эйфория освобождения от сталинского режима в первые месяцы войны проявилась в представительных и помпезных встречах германских военных и гражданских чинов во многих населенных пунктах Украины. Особенно торжественно эти акции проходили в "дистрикте Галиция", входившем в состав Польского генерал-губернаторства. Кстати, военно-административный режим здесь был несколько мягче, чем в рейхскомиссариате Украина, хотя и не настолько, чтобы не вызывать сопротивления со стороны населения и протестов общественности, в частности, высших иерархов.[283]

Однако впоследствии Андрей Шептицкий разочаровался в политике оккупантов и вынужден был признать, что не встретил у "освободителей" взаимности. Уже в ноябре 1941 г. он дал понять, что "история продолжается", а также, что возможность "приведения отделенных братьев на Великой Украине к единству в Церкви" "практически равна нулю".

Назначенный им экзарх Белоруссии иезуит Антон Неманцевич сразу же по прибытии в Минск был арестован немецкой полицией и вскоре расстрелян. Неудачей окончилась также и попытка экзарха Волыни Миколая Чарнецкого посетить этот район. И архиепископ Шептицкий в письме от 29/31 августа 1942 года признался папе в своем жесточайшем разочаровании: "Весь наш край сегодня согласен с тем, что немецкий режим является злом в большей, едва ли не сатанинской степени, чем большевистское зло. В течение полугода не проходило и дня, чтобы не совершались самые ужасные преступления. Первыми жертвами стали евреи... Большевистская тирания сохранена, ее расширяют и углубляют... К жителям деревни относятся как к колониальным неграм... События развиваются так. как будто на несчастный народ набросилась банда сумасшедших или стая диких волков..." [284]

Нацисты препятствовали созданию независимой украинской державы и запретили поездки униатских священников в восточные районы (дальше реки Збруч). 21 ноября 1942 г. митрополит обнародовал послание духовенству и верующим "Не убий", в котором осуждались какие бы то ни были убийства, террор и насилие. Аналогичным по содержанию было "Пастырское письмо к духовенству и верующим", датированное 10 августа 1943 г. В 1942 г. Шептицкий адресовал письмо Гиммлеру, в котором протестовал против уничтожения евреев и привлечения украинцев к этим акциям. Но глава УГКЦ не ограничивался словами: в помещениях митрополичьей библиотеки и подвалах церкви нашла убежище группа евреев, в том числе сын главного львовского раввина Левина и раввин Д. Коган, бежавший из Яновского лагеря, а в 1944 г. ставший главным раввином Войска Польского в чине полковника. По его свидетельству, Шептицкий спас от гибели от 300 до 400 еврейских детей. Около 500 верующих помогали своему архипастырю в этом опасном деле. А монахи различных орденов прятали в перемышлянских лесах с помощью лесников 1700 лиц еврейской национальности. [285]

А. Шептицкий был последовательным противником холокоста. Он писал Пию XII: "Первыми жертвами становятся евреи. Количество замученных в нашем крае евреев, наверное, уже превысило двести тысяч. По мере продвижения армии на восток число жертв возрастает. В Киеве на протяжении нескольких дней истреблено до ста тридцати тысяч человек. Все маленькие местечки на Украине были свидетелями подобных убийств. Сначала... власть пыталась заслонить свои действия документами, которые бы свидетельствовали, что авторами этих убийств являются местные люди или полиция. Со временем начали убивать евреев на улицах, на глазах населения и без тени стыда". [286]

Летом 1944 г. Красная Армия освободила Львов, где располагалась резиденция главы Греко-католической церкви. Многоопытный и искушенный политик митрополит Андрей Шептицкий прекрасно отдавал себе отчет в том, что требуется весьма неординарный шаг навстречу новой политической реальности, поиск компромиссных возможностей для налаживания отношений с "вернувшейся" на западноукраинские земли советской властью. На первых норах и власть испытывала потребность в том же, ибо авторитет и влияние Греко-католической церкви были здесь весьма ощутимы и нормальные взаимоотношения с ней могли обеспечить власти поддержку значительной части населения. По некоторым данным, число униатов превышало 4 млн. человек. Униатская церковь состояла из трёх епархий: Львовской, Станиславской и Перемышлъской, в которых имелось свыше 450 церквей и 11 монастырей. [287]

В конце августа — начале сентября Андрей Шептицкий направил в Москву, в Совет по делам религиозных культов при СНК СССР, письмо, в котором просил о признании униатской церкви со стороны государства. Для Совета, образованного в мае 1944 г., это было первым серьезным делом. Председатель совета И. В. Полянский подробно информировал заместителя председателя Совнаркома СССР В. М. Молотова о содержании письма и характере просьб Шептицкого, просил санкции удовлетворить те потребности униатской церкви, которые могли иметь для нее существенное значение, а именно: не препятствовать открытию, в случае надобности, новых приходских церквей, оставить в неприкосновенности существующие монастыри, богословскую академию и духовную семинарию и разрешить издание религиозного журнала. По мнению Полянского, это необходимо было сделать из соображений политической целесообразности, принимая во внимание большое влияние Шептицкого среди католиков и униатов в западных областях УССР, имевшиеся данные об изменении им своей первоначальной прогерманской ориентации на просоветскую и "возможность использования его влияния в деле разложения антисоветских националистических организаций.., в целях закрепления нынешней ориентации Шептицкого". [288]

Полянский счёл возможным положительно разрешить ряд просьб митрополита: оставить в его ведении больницу в г. Львове, существовавшую на средства Андрея Шептицкого и организованную по особому статуту, а также освободить от призыва в Красную Армию студентов богословской академии и духовной семинарии.

По другим вопросам митрополита Андрея Шептицкого: оставить существовавшие при каждой больнице и госпитале церкви; оставить в палатах этих больниц и госпиталей иконы и кресты, развешенные на стенах; разрешить монахиням, исполняющим обязанности обслуживающего персонала больниц и госпиталей, носить монашескую одежду, согласно монашескому статуту; разрешить беспрепятственное посещение палат священниками для религиозного обслуживания тяжелобольных - Совет высказал отрицательную точку зрения, считая возможным разрешение тяжелобольным и только по их просьбе совершение обрядов (исповедь, причастие), переводя для этого больных в отдельные, изолированные палаты. [289]

Тогда же намечалось установить постоянные контакты с митрополитом Шептицким, чтобы подготовить по возможности быстрее визит официальной церковной делегации в Москву. Однако болезнь митрополита, а затем и его смерть не позволили этим планам осуществиться. К ним вернулись в начале декабря 1944 г. В это время Совет по делам религиозных культов прорабатывает решение вопросов жизнедеятельности Греко-католической церкви с председателем Совнаркома УССР И. С. Хрущевым и вновь с В. М. Молотовым.

Можно утверждать, что вопрос о легализации униатов де-юре был по существу предрешен. Греко-католическая церковь вносилась в перечень религиозных организаций, взаимоотношения с которыми должен был осуществлять Совет по делам религиозных культов. Постановление Совнаркома СССР "О порядке открытия молитвенных зданий религиозных культов" (ноябрь 1944 г.) полностью распространялось и на униатские общины. Они, наравне с общинами иных конфессий, на основании заявлений верующих регистрировались органами власти и получали в бесплатное и бессрочное пользование культовые здания. Отметим и такую немаловажную деталь. Власть — местная и центральная — признавала в качестве официального преемника Андрея Шептицкого нового главу Греко-католической церкви митрополита Иосифа Слипого (1892—1984), с которым и велись в этот период переговоры. [290]

21 декабря 1944 г. в Москву прибыла делегация Греко-католической церкви в составе архимандрита Климентия Шептицкого (брат Андрея Шентицкого), каноника Гавриила Костельника, советника митрополичьей консистории Ивана Котива и иеромонаха Германа Будзинского. На следующий день она была принята Полянским. В ходе встречи основное внимание уделялось письму митрополита Иосифа, в котором тот высказывался о наболевших проблемах жизни церкви в новых политических условиях. Из сохранившейся стенографической записи приема видно, что члены делегации намеревались говорить прежде всего о трудностях, с которыми церкви пришлось столкнуться: закрытие каплиц в госпиталях, недостаток помещений для семинарии и академии, национализация церковной типографии, непомерное налогообложение духовенства и церкви и т. д. Тогда как для работников совета главным было получить заверения в политической лояльности Греко-католической церкви, конкретизировать формы ее возможного Участия в борьбе с бандеровщиной.

Сославшись на то, что Западная Украина более 300 лет живет несколько отличной жизнью от Восточной Украины и что, вследствие этого, у нее другие обычаи, другая экономическая жизнь, другая культура и религия, архимандрит Климентий Шептицкий заявил, что "нужно перемену делать осторожно, чтобы не разрушить того ценного, что она содержит в себе". [291]

Делегация передала председателю Совета по делам религиозных культов И. В. Полянскому 100000 рублей от митрополита Иосифа и духовенства Греко-католической церкви, собранные на нужды Красного Креста.

Первая встреча хотя и прояснила позиции сторон, но закончилась безрезультатно. Ибо, как и замышлялось Сталиным и Молотовым при образовании Совета, Полянский не имел права принимать самостоятельных решений и проводить какую-либо самостоятельную линию, его дело было лишь информировать правительство, а затем исполнять полученные от него директивы. В течение нескольких дней Полянский посещал Молотова, наркома ПКВД Л. П. Берия, других руководителей, запрашивал мнение Хрущева. Отдельным письмом он информировал о ходе переговоров И. В. Сталина. [292]

27 декабря делегация Греко-католической церкви вторично была принята в Совете. Из ответов Полянского на поставленные накануне вопросы следовало, что государство хотя и отказывалось удовлетворить все просьбы, но все же давало гарантию "свободы действий" греко-католикам наравне с другими религиозными организациями в "области исполнения религиозных обрядов", деятельности монастырей, духовных учебных заведений. [293]

Безусловно, достигнутые договоренности между государством и Греко-католической церковью были шагом вперед в их взаимоотношениях, и думается, что в тот момент каждая из сторон надеялась на конструктивное их развитие. Не случайно Полянский, стремясь максимально извлечь политические выгоды из состоявшихся переговоров, настаивал перед Молотовым о предании гласности самого беспрецедентного факта обращения греко-католиков к советскому правительству и вместе с тем выполнил данное им обещание отстаивать перед украинскими властями законные интересы греко-католиков. [294]

И все же декабрьские договоренности между униатской церковью и Советским государством не получили своего развития. Ответственность за это лежит как на властных структурах, так и на представителях Греко-католической церкви. Уже в феврале 1945 г. начинает меняться отношение к униатской церкви. Она стала рассматриваться как "агент" Ватикана, а тот, в свою очередь, характеризовался лидерами компартии Советского Союза и государства как "защитник фашизма", стремящийся к усилению своего влияния в послевоенном мире. Из этих соображений строился план государственной политики противодействия "гегемонистским" устремлениям Римско-католической церкви и ее "пособницы" — Греко-католической церкви. Курс был взят на ликвидацию унии и "воссоединение" униатов с Русской Православной Церковью. [295]

На встрече Полянского с делегацией Греко-католической церкви 22 декабря 1944 г. был поднят вопрос о помощи униатов в ликвидации национализма и сепаратизма на Западной Украине. Ещё 23 ноября 1944 г. митрополит Иосиф (Слипый) в своём обращении "К духовенству и верным" призвал бандеровцев к тому, чтобы они "вернулись с неправильного пути". [296] Делегация заверила Полянского в том, что Греко-католическая церковь будет вести, борьбу с бандеровщиной посредством обращений и проповедей в церквах. [297]

Однако на деле активной борьбы униатского духовенства с националистами не велось, напротив, обнаружилось, что некоторые униатские епископы и священники поддерживали также контакты с ОУН (Организацией украинских националистов) и УПА (Украинской повстанческой армией), которые продолжали вооруженную партизанскую борьбу с советской властью после окончания второй мировой войны, вплоть до середины 50-х гг. Оуновские террористы убивали не только коммунистов, поляков, евреев, но и православных священнослужителей.

Униатские священники укрывали бандеровцев, в церквах прятали оружие. В сёлах Выста и Ходоровец Стрелецкого района Дрогобычской области под церквами в тайниках укрывалось 58 вооружённых бандитов с "литературой, складом поддельных документов и бочкой спирта". В с. Немилое Радеховского района диакон Мельничук укрывал немецких парашютистов. [298]

Начали всплывать и факты сотрудничества высшего униатского духовенства с немецкой администрацией. Не осталась незамеченной деятельность митрополита Шептицкого, контактировавшего с губернаторами К. Ляшем и О. Вехтером, шефом абвера Канарисом. Полковник 14-й дивизии СС "Галичина" Е. Побигущий (Рен) много лет спустя после войны писал: "Что бы ни писали всякие разумники о нашем легионе, однако никто не отнимет у нас того, что на борьбу с коммуной его благословил сам великий святитель. И поэтому все, что чинили наши воины, делалось во имя и с благословения Церкви нашей и митрополита Андрея". [299]

Скомпрометированные связью с фашистским оккупационным режимом и бандеровской УНА, многие священнослужители-униаты были репрессированы НКВД; часть из них пострадала невинно. В ту пору судебные процессы против коллаборационистов шли во всех европейских странах, освободившихся от фашистской оккупации.

Всё это вместе взятое побуждало местные и центральные органы власти обращаться в сторону Русской Православной Церкви как противовесу национальной западноукраинской Греко-католической церкви. Партийные руководители считали, что духовенство должно более активно принимать участие "в разоблачении немецко-фашистского лица украинско-немецких бандитов перед широкими народными массами". [300]

В феврале 1945 г. Дрогобычский обком КП(б) Украины разослал райкомам и горкомам партии "Краткие тезисы об исторических особенностях Православной Российской и западноукраинской греко-католической церквей", санкционированные первым секретарём обкома партии.

Высоко оценивая патриотическую роль Русской Православной Церкви в период Великой Отечественной войны, тезисы ориентировали партийный актив на разъяснение священникам необходимости ''идейного и организационного разрыва с римским католицизмом, за очищение греко-католической церкви от католицизма, за ее идейное и организационное объединение с
православным Востоком". По мнению партийного руководства, дело заключалось в том, чтобы "этот разрыв... завершить организационным оформлением, то есть оформить организационно разрыв греко-католической церкви с папой римским и присоединиться к православному восточному духовному руководству в Москве и Киеве. Только так можно избавиться от католицизма, который сотни лет разъедает душу Украинской церкви Галиции". [301]

Получив эти тезисы, райкомы и горкомы партии восприняли их как директиву обкома. Во многих районах созывались совещания священников, где зачитывались тезисы. На одном из таких собраний в Турковском районе участвовал работник Дрогобычского обкома партии Поляков. Он вспоминал, что собрание "прошло с большой политической активностью, за чашкой чая". [302]

2 марта 1945 г. В. М. Молотов дал указание Г. Г. Карпову изучить вопрос о взаимоотношениях между католицизмом и Православием и отношение к униатской проблеме. 15 марта Г. Г. Карпов в докладной записке И. В. Сталину писал, что "Римско-католическая церковь в своём стремлении к мировому господству ведёт настойчивую и систематическую борьбу за поглощение православия католицизмом. В этой борьбе известное место занимает униатство, путём которого римско-католической церкви удалось отвлечь от православия некоторую часть населения западных областей Украины. Римско-католическая церковь рассматривает униатство как переходную ступень к полному окатоличиванию населения западных районов, для отрыва их от России". [303]

Такого же мнения придерживался и председатель Совета по делам религиозных культов И. В. Полянский. В докладной записке в правительство от 13 марта 1945 г. он писал: "...Следует ожидать, что греко-католическая церковь, особенно иерархия во главе с митрополитом Иосифом Слипым, будет предпринимать попытки к полному переходу в католичество и ликвидации последних признаков восточного обряда". [304] Такая возможность должна была быть исключена, и советское руководство берёт курс на ликвидацию униатской церкви в СССР и присоединение её к Русской Православной Церкви.

Карпов считал, что Русская Православная Церковь, в прошлом не прилагавшая достаточных усилий для борьбы с католицизмом, "в настоящее время может и должна сыграть значительную роль в борьбе против римско-католической церкви (и против униатства), ставшей на путь защиты фашизма и добивающейся своего влияния на послевоенное устройство мира". [305]

Совет предложил правительству ряд мероприятий по отрыву приходов униатской церкви от Ватикана и последующему присоединению их к Русской Православной Церкви. Для этой цели признавалось целесообразным организовать в г. Львове православную епархию, которая объединила бы православные приходы Львовской, Станиславской, Дрогобычской и Тернопольской областей; предоставить епископу и всем священнослужителям данной епархии права па проведение миссионерской работы; от имени патриарха и Священного Синода выпустить специальное обращение к духовенству и верующим униатской церкви; организовать внутри униатской церкви инициативную группу, которая должна была декларативно заявить о разрыве с Ватиканом и призвать униатское духовенство к переходу в православие. [306]

Для реализации этого плана предполагалось создание при Священном Синоде миссионерского совета; для изготовления богослужебных книг Московской Патриархии предоставлялось право иметь свою типографию на один печатный станок; для подготовки кадров священнослужителей в приходах Западной Украины и Закарпатья планировалось открыть богословско-пастырские курсы в Киеве, Львове, Луцке, Минске. [307] И. В. Сталин одобрил предложения Совета по делам РПЦ. С этого времени началась активная пропагандистская кампания против униатов. Основные её детали разрабатывались в Совете по делам РПЦ, а проводили в жизнь священнослужители Православной Церкви.

На республиканском совещании уполномоченных по делам РПЦ при СНК УССР, проходившем в Киеве 14 - 15 мая 1945 г., Г. Г. Карпов заявил: "У нас все вероисповедания пользуются одинаковыми правами, но мы к римо-католикам, принимая во внимание те позиции, которые занимал Ватикан до войны и во время войны по отношению к Советскому Союзу, относимся с большой осторожностью, изучаем позиции римско-католической церкви, поведение её духовенства и т. д. То же самое и в отношении униатов. Они также имели связь с Ватиканом. Кроме того, униатское духовенство вело националистическую работу, и многие из них были прямо или косвенно связаны с гитлеровской агентурой и гестапо. Мы должны это принять во внимание". [308]

Журналисту Ярославу Галану партийными органами было поручено написать статью, разоблачающую деятельность Греко-католической церкви и её руководства во время Великой Отечественной войны. Крайне тенденциозная статья "С крестом или с ножом?" была опубликована 8 апреля 1945 г. во всех газетах Западной Украины и вышла отдельной брошюрой тиражом в 10000 экземпляров за подписью Владимира Расовича. Несмотря на вызывающе неприязненный к униатскому духовенству тон статьи, в ней указывались многочисленные факты коллаборационизма с его стороны и содержался призыв "к борьбе с униатами-врагами" [309]. Вместо начавшегося в конце 1944 г. диалога с Греко-католической церковью был взят курс на её ликвидацию.

У одних униатов инспирированная партийными органами статья вызвала растерянность, тревожное и подавленное настроение. Настоятель кафедрального собора св. Юра священник Гарчинский заявил, что "духовенство очень оскорблено статьёй и будет жаловаться на это в Москву".

По свидетельству же других, сам митрополит Андрей Шептицкий понимал, что уния для Украины вредна, так как сближает украинцев-галичан с поляками и отделяет их от своих восточных братьев. Академик Шурат вспоминал: "Шептицкий проводил политику отхода от унии, отрыва от Ватикана и сближения с Киевом. Этому намерению Шептицкого всё духовенство сопротивлялось и называло его "сумасшедшим". Академик Колесса свидетельствовал: "Рим был не удовлетворён политикой Шептицкого за его отход от унии и объединение с православными". Профессор И. М. Крипьякевич говорил: "Нам давно пора присоединяться к православным, чтобы не отделяться от великой Украины. Эту мысль вынашивал Шептицкий, при этом он был сторонником разрешить этот вопрос, не откладывая его в долгий ящик". А протоиерей Гавриил Костельник признавал, что митрополит Андрей Щептидкий "мечтал о воссоединении Православной Церкви с униатской во главе с митрополитом в Киеве. Он боялся только того, что Москва могла не утвердить митрополита в Киеве, что означало бы русификацию Церкви". После прочтения статьи "С крестом или с ножом?" Костельник заявил, что "как только кончится война, то он сейчас же объявит войну Слепому и будет вести политику за объединение церквей и сам примет православие". [310]

Сначала униатскому епископату предложили самоликвидироваться. Глава этой церкви митрополит Иосиф (Слиный) повёл переговоры с Московской Патриархией. Когда выяснилось, что все пять униатских архиереев не желают переходить в Православие, в апреле 1945 г. их арестовали "за предательскую... деятельность в поддержку немецких оккупантов". Затем последовали массовые аресты наиболее активных униатских священников.

Определённая работало разложению Греко-католической церкви и переходу униатского духовенства в Православную Церковь велась местными партийными и советскими органами. Первый секретарь ЦК КП(б)У Н. С. Хрущёв регулярно информировал об этом И. В. Сталина. В результате проведенной работы из числа униатского духовенства удалось образовать "инициативную группу" в составе председателя — доктора богословия, настоятеля Преображенской церкви Львова Гавриила Федоровича Костельника; доктора богословия, священника, настоятеля церкви в Нижанковичах и генерального викария Перемышльской епархии Михаила Ивановича Мельника; настоятеля церкви в Копычинцах, декана Гусятинского деканата Станиславской епархии Антона Андреевича Пельвецкого. [311]

Эта группа прислала письмо в Совет Народных Комиссаров о положении Греко-католической церкви в Западной Украине. В письме говорилось, что среди духовенства и мирян униатской церкви всегда были люди, сознательные в своей православной вере. Члены инициативной группы считали, что в условиях, когда весь украинский народ объединился в единое государство, его церковь также должна объединиться в независимую от внешнего руководства церковную организацию, войдя в Русскую Православную Церковь. Констатируя, что после арестов униатского епископата Греко-католическая церковь оказалась в положении безвластья и дезорганизации, "инициативники" решили вывести ее "из анархии в состояние консолидации для преобразования её в Православную Церковь", Для этого нужно было время, "чтобы сохранить личную честь священников, чтобы перевоспитать и переубедить последних, успокоить и подготовить верующих".

Инициативная группа, которая к тому времени уже имела значительное число своих единомышленников, хотела приступить к их регистрации и начать издание противоуниатской литературы, которая была написана ещё в предвоенное время, "и вообще провести дело так, чтобы было наименьше борьбы и трений". "Инициативники" просили утвердить свою группу и признать за ней право вести намеченное дело. [312]

Второе письмо, присланное "инициативной группой" в СНК. было адресовано ко всему духовенству Греко-католической церкви. В нём священнослужители уведомлялись о создании "инициативной группы по воссоединению греко-католической церкви с Православной Церковью" с разрешения государственной власти. С представителями последней было обговорено, что "инициативная группа" будет санкционирована как единственный временный церковно-административный орган, которому давалось право руководить в полном объеме существующими греко-католическими парафиями в западных областях Украины, чтобы проводить дело их воссоединения с Русской Православной Церковью, и никакой другой власти в Греко-католической церкви признаваться не будет. Униатскому духовенству было обещано сохранение всего накопленного "в нашей практике и что может способствовать лучшему развитию религиозной жизни". Своим единомышленникам "инициативники" предлагали как можно быстрее вступить в ряды "инициативной группы", сделав это "в своих собственных интересах", а деканов просили созвать духовенство на совещания по вопросу воссоединения с Православной Церковью. [313]

Этот документ "инициативники" собирались разослать духовенству после того, как создание "инициативной группы" будет одобрено правительством. При вручении документов работнику НКВД, который назвался референтом по делам вероисповеданий при СНК УССР, они просили при положительном решении вопроса письмо в СНК не публиковать, пока они второй документ не разошлют всему духовенству по епархиям. "Добро" из Москвы "инициативниками" было вскоре получено, а их письма разрешили опубликовать в газетах западных областей Украины.

"Инициативная группа" по воссоединению Греко-католической церкви с Православной Церковью должна была согласовывать в дальнейшем все правовые вопросы в деле руководства греко-католическими парафиями и воссоединения их с Православной Церковью с уполномоченным Совета по делам Русской православной церкви при Совете Народных Комиссаров УССР П. С. Ходченко и, соответственно, с местными уполномоченными в областях.

По мере проведения учета деканов, парафий и монастырей Греко-католической церкви "инициативная группа" должна была направлять уполномоченному по делам РПЦ при Совете Народных Комиссаров УССР списки всех деканов, парафий и настоятелей монастырей, которые отказывались подчиниться юрисдикции "инициативной группы" Греко-католической церкви по воссоединению с Православной Церковью [314]. К несогласным применялись различные меры воздействия вплоть до арестов и лишения приходов. Вместе с тем Г. Г. Карпов на совещании с украинскими уполномоченными разъяснял им: "К переходу униатов в Православие мы должны относиться положительно и всемерно содействовать этому делу, поощрять его вплоть до всяких льгот. Вы должны быть сторонниками того, чтобы униаты переходили, вернее, возвращались в православие". [315]

Протоиерей Владислав Цыпин считает, что не может быть сомнений в искренности религиозных мотивов, побудивших отца Гавриила Костельника взять на себя инициативу воссоединения униатов с Православной Церковью. Свою приверженность праотеческой вере Западной Руси — Православию он доказал своей прежней деятельностью. Гавриил Костельник родился в 1886 г.

Происходил он из бачванских (югославских) русин. Образование получил на богословском факультете Загребского университета, во Львовской духовной академии и на философском факультете во Фрайбурге, где его удостоили докторской степени. Это был превосходно образованный богослов, церковный историк, философ и поэт. В сан пресвитера он был рукоположен в 1913 г. и священствовал во Львове до 1930 г., на протяжении всего этого времени состоял профессором Львовской богословской академии. Изучение творений святых отцов убедило его в том, что Православие хранит в неповрежденной чистоте веру древней Церкви. В 1930 г. за свои богословские воззрения Гавриил Костельник был лишен профессорской кафедры, ему запретили публиковать работы, посвященные критике католической доктрины, но в 30-х гг. он написал большую часть своих богословских трудов. У отца Гавриила сложилось твердое убеждение в несостоятельности и беспочвенности унии, в ее антицерковной и антинациональной природе и в неизбежности ее гибели. [316] Летом 1945 г. вышла брошюра Гавриила Костельника "Апостол Пётр и римские папы, или Догматические основы папства", где автор критиковал новейших римских теологов.

"Инициативная группа" действовала в то время, когда повсеместно среди униатов проявлялось стремление к воссоединению с Православной Церковью. С 1890 г. и до начала второй мировой войны в Соединенных Штатах около 90 000 эмигрантов русин из Галиции и Карпатской Руси перешли в Православие. В начале XX в. в среде лемков распространилось движение за воссоединение с Православной Церковью. В 20 - 30-х гг. стремление вернуться к вере предков с особенной силой обнаружилось в Карпатской Руси, которая после первой мировой войны отошла к Чехословакии. В Марамороше переходы из униатства в Православие приобрели массовый характер. Аналогичные явления, хотя и не в таких масштабах, как в Карпатской Руси, наблюдались и в Галиции, где польские власти в отличие от правительства Чехословакии к Православию относились с нескрываемой враждебностью и пытались подавить это движение. Тем не менее, как писал историк Православия в Польше А. Свитич, "к началу 1928 г. в Галиции насчитывалось уже 40 православных приходов... Село за селом и уезд за уездом возвращались под родной кров Православной Церкви. В течение одного года и четырех месяцев к Православию присоединилось свыше 50 000 галичан". Конец этому движению положили прямые репрессии польских властей. [317]

В послевоенные годы в трех униатских епархиях в Галиции с их 102 деканатами служило 1270 священников, и менее чем за год существования "инициативной группы" к ней присоединилось 997 священников - 78% униатского духовенства. [318] Конечно, не все делали это искренно, по убеждению. Некоторые вошли в состав "инициативной группы", не видя иного выхода для униатов Галиции в обстановке, когда епископы арестованы и обвинены в государственной измене, над всей Церковью висит не лишенное оснований обвинение в пособничестве немецким оккупантам и связях с бандеровской УПА, когда арестам, часто необоснованным, подвергались не только священники, но и миряне. В сложившихся в то время условиях нарастающего террора советских секретных служб против униатов и невероятного давления с целью ликвидации этой церкви многие подписались просто из страха перед репрессиями. [319] У высшего руководства Советского Союза уже существовал твердый план ликвидации униатской церкви на территории Галиции. Но сочувствующие Православию униатские священники, возглавившие движение за возвращение униатов в лоно Матери Церкви, действовали, исходя из собственных религиозных убеждений.

Воссоединению униатов с православными должна была содействовать миссионерская деятельность, до тех пор строжайше запрещённая. На сей счёт Г. Г. Карпов объяснял уполномоченным: "Сейчас вопрос поставлен так, что мы её только начинаем, но мы её будем развивать, а кадров миссионерских нет, их надо готовить. Не каждый священник способен проводить миссионерскую работу. А раз миссионерская работа - значит благотворительная работа, духовная, значит, они пойдут в гущу. Миссионерская работа - это своеобразная вербовочная работа. Это значит, из униатов перевести в православные, из католиков перевести в православные. А пока мы на Западе будем проводить борьбу с католичеством путем миссионерской работы". Г. Г. Карпов просил уполномоченных не удивляться открытию
православных братств в таких областях, как Черновицкая, Луцкая, Львовская, и в Прибалтике. [320]

28 августа 1945 г. Совет по делам Русской православной церкви утвердил представленный патриархом проект типового устава православных духовных братств, подлежащих организации во Львове, Минске, Вильнюсе и других городах; братствам разрешалось издание листков, брошюр, молитвенников и благотворительная деятельность.

Единственным прямым публичным актом Московской Патриархии в направлении ликвидации унии было послание патриарха Алексия к униатам Западной Украины, изданное непосредственно после его избрания на патриарший престол. Предварительно этот документ был одобрен В. М. Молотовым. В послании выражалась радость по поводу наконец достигнутого воссоединения исторических русских территорий и одновременно печаль о том, что не возносятся общие благодарственные молитвы Богу за это воссоединение, так как западные братья принадлежат другой вере, "отторгнуты от своей Матери — Русской Православной Церкви", Затем говорится о бесчеловечности гитлеризма и о том, что победа над ним есть знак Божьего благоволения в борьбе с гитлеризмом. Приводится также утверждение, что руководители униатской церкви "призывали склониться под ярмо Гитлера. "И куда ведет вас Ватикан, призывающий в своих посланиях к милости к фашистам и Гитлеру, этому величайшему преступнику, какого когда-либо знала история?" Алексий ссылается на только что завершившийся Собор, избравший его, который в совместном заявлении за подписями двух восточных патриархов и представителей всех православных церквей "в противоположность Ватикану... свидетельствует о своем полном единодушии в проклятии Гитлера, этого кровавого безумца. Молим вас, братья... порвите ваши связи с Ватиканом, который ведет вас во тьму и духовное падение своими ересями... Поторопитесь вернуться в объятия вашей истинной Матери — Русской Православной Церкви". [321]

Патриарх Алексий соглашался пойти на некоторые уступки воссоединившимся униатам: "Мы не будем настаивать на быстром и насильственном изменении внешних форм богослужения и даже внешнего вида священнослужителей (бритье бороды и усов); важно существенное: православный символ веры, непоминовение папы, поминовение патриарха и своего епископа, празднование Пасхи по восточным пасхалиям". [322]

Московская Патриархия, естественно, с сочувствием отнеслась к почину протоиерея Гавриила Костельника и его единомышленников, 23 февраля 1946 г. в Киеве митрополитом Киевским и Галицким Иоанном были воссоединены с Православной Церковью протоиерей Гавриил Костельник, священники Михаил Мельник, Антоний Пельвецкий и еще 10 униатских священнослужителей. За этим последовал постриг отцов Михаила Мельника и Антония Пельвецкого с сохранением их имен, а 24 февраля митрополит Иоанн возглавил хиротонию иеромонаха Антония во епископа Станиславского и Коломыйского; на следующий день иеромонах Михаил был хиротонисан во епископа Дрогобычского и Самборского.

8 марта 1946 г. во Львове открылся Собор греко-униатских священников и мирян. Патриарх Алексий выступал против созыва всеуниатского Собора, считая, что вопрос воссоединения должен решаться приходами на епархиальных съездах. Последние, по его мнению, "могут иметь не только смысл, но и пользу как показатель того, что воссоединение совершается по свободному волеизъявлению униатского духовенства, а не под давлением православного духовного начальства при поддержке гражданской власти". [323]

Избрание делегатов на Собор (раду — по-украински), который должен был решить судьбу униатской церкви, проходило без всяких правил. В тех районах, где было слишком много противников воссоединения с Православной Церковью, выборы не проводились вообще: делегаты прямо назначались настоятелями храмов; в тех же случаях, когда и сами настоятели были сторонниками "униатства", делегаты назначались местными "группами действия". Никто не интересовался, насколько полно представляли делегаты общественное мнение, но все они получили право голоса. [324]

Заседания Собора проходили 8-10 марта в митрополичьем кафедральном соборе святого Юра и продолжались два дня. 1 председательствовал протоиерей Гавриил Костельник. Участниками Собора были также епископы Станиславский Антоний, Дрогобычский Михаил и те священнослужители, которые воссоединились с Православной Церковью. В деяниях участвовало 204 священника и почетные гости: митрополит Киевский Иоанн, епископ Львовский и Тернопольский Макарий, епископ Мукачевский и Ужгородский Нестор, управляющий делами Киевского экзархата протоиерей Константин Ружицкий.

Брестская уния в докладе протоиерея Г. Костельника, прочитанном на Соборе, была представлена как большая беда в религиозной и национальной судьбе Западной Руси. "К Киевской Руси — туда, откуда и воссияла святая вера для всех славянских народов — украинского, белорусского и русского, к святому Киеву — этому православному Иерусалиму, нам нужно обратить свои очи, свои сердца... Из Киева, где и сейчас нерушимо покоятся носители прадедовской православной веры, мы должны начать свой великий путь возвращения к нашей общей Матери — Православной Церкви",— взволнованно призывал он собравшихся. Далее на заседаниях выступили епископ Антоний (Пельвецкий), священники Миронович, Лопотинский, Венцецкий, Иванов, Закаляк (впоследствии епископ Григорий), Гривнак, Лысюк. По предложению отца Гавриила Костельника уже в первый день приняли принципиальные положения об отмене решений Брестского Собора, о ликвидации унии и возвращении в Русскую Православную Церковь.

На следующий день в соборе святого Юра 12 священников, уже воссоединенных с Православной Церковью в Киеве и приглашенных из православной церкви Львова, приняли исповедь у униатов - участников Собора. Потом епископы Львовский Макарий, Мукачевский Нестор, Станиславский Антоний и Дрогобычский Михаил приняли отречение от римо-католических заблуждений у 204 священников греко-униатов, участвовавших в Соборе, и после чтения разрешительной молитвы воссоединенные с Православной Церковью участвовали в совершении Божественной литургии. Затем были приняты тексты телеграмм и обращения к патриарху Московскому и всея Руси Алексию I, к местоблюстителю патриаршего престола в Константинополе, к духовенству и верующим западных областей Украины, к И. В. Сталину и главе правительства УССР Н. С. Хрущеву.

В обращении к патриарху Московскому и всея Руси участники Собора писали о тех трудностях, которые предстоят им: "Мы не забываем и того, что наш Собор является скорее началом начатого нами дела, нежели окончанием его. Мы должны еще побороть многие препятствия, чтобы святое православие восторжествовало в каждом приходе нашей Церкви. Даже такой искусственный продукт, как уния, имеет свои глубокие корни в сердцах некоторых наших людей (особенно монахов и монахинь), потому что они с детства были ослеплены славой римской Церкви". [325]

Среди принятых документов особенно важным было обращение к духовенству и верующим Греко-католической церкви. От того, как оно будет воспринято народом, зависел реальный успех Львовского Собора. Надо было убедить народ Галиции, что уния создана внешними силами по отношению к православным Западной Руси, насильственно навязана польскими властями и Ватиканом, что она разорвала религиозное единство Украины и всей Руси и может существовать только в государстве, где господствует католический элемент, но не в православном мире, где нет для нее места: "Освободитесь и от римского угнетения духа, и от тех остатков полонизма, которые еще у вас осталось! Не тратьте своих сил и сил народа для реализации ошибочных идей! Если Православная Церковь не является правдивой, то в таком случае ни одна христианская Церковь не может быть правдивой, так как Православная Церковь — первичная Церковь христианского Востока и Запада, из нее образовались все другие Церкви". [326]

Что касается митрополита Андрея Шептицкого, то о нем на Львовском Соборе говорилось с похвалой, как о настоящем христианине с репутацией защитника православных в Польше, где ему "хватило смелости публично осудить уничтожение более 100 православных храмов на Холмщине в 1937 - 1938 гг." польским правительством. [327]

5 апреля 1946 г. делегацию участников Львовского Собора во главе с протоиереем Гавриилом Костельником принимал в Москве патриарх Алексий I, через день они сослужили ему за Божественной литургией в кафедральном патриаршем соборе. Затем протоиерей Гавриил Костельник был награжден высшей для священника из белого духовенства наградой — саном протопресвитера. Отвечая на вопросы корреспондента ТАСС, протопресвитер Г. Костельник сказал, что "православная сознательность никогда не была потеряна украинцами — греко-католиками западных областей УССР, и они использовали все положительные моменты в своей истории для возвращения к православной вере. Об этом свидетельствует массовый переход греко-католических приходов в Православную Церковь в 1914 -1915 гг., об этом также свидетельствует православное движение в Лемковщине в 1925 -1939 гг. Как на Соборе, так и после Собора не было никаких отрицательных проявлений со стороны верующих и духовенства". [328]

Когда большинство униатов после Львовского Собора воссоединилось с Православной Церковью, местные власти сняли с регистрации тех священников, которые отказались подчиниться его решениям. Греко-католическая церковь прекратила легальное существование в Галиции. Репрессивные меры советской власти против остатков униатского духовенства ошибочно казались галичанам инспирированными Православной Церковью, которой приписывали ответственность за политику советского правительства, за действия НКВД. Сама подвергшаяся несравненно более страшным ударам в 20— 30-х гг., Русская Православная Церковь ни о какой помощи со стороны НКВД в святом деле воссоединения униатов с Матерью Церковью не ходатайствовала. То обстоятельство, что это воссоединение соответствовало видам государственной политики, не могло, да и не должно было удерживать Православную Церковь принять униатов.

Протоиерей Владислав Цыпин отмечает, что не только католические и униатские, но и часть православных авторов в наше время писали о неканоничности и неправомерности решений Львовского Собора. При этом обычно ссылались на то, что в его заседаниях не участвовали униатские епископы, а только те, которые прежде были униатскими священниками, но в канун Собора присоединились к Православной Церкви и получили архиерейскую хиротонию. Подобные рассуждения строятся на основании предпосылки о существовании согласованных норм канонически правомерного перехода верующих из одной конфессии в другую, в данном случае из католической церкви в православную. Но таких норм нет и быть не может, потому что Православная и католическая церкви не имеют канонического общения и единой церковно-правовой базы. Даже если бы во Львовском Соборе участвовали все униатские епископы и епископы латинского обряда, то в силу принятых решений Собор с точки зрения католического права все равно был бы абсолютно неканоническим и церковно преступным, как всякий Собор раскольников. Равным образом и всякое собрание, где вынесено было бы решение изменить Православию, считалось бы православными разбойничьим сборищем, даже если бы в нем участвовал сонм епископов во главе с патриархом. Во Флорентийском Соборе Православная Церковь была представлена на высоком уровне и весьма широко, и все равно для Православной Церкви — это собрание раскольников, а поддержавшие его епископы - ренегаты и вероотступники. Но, с другой стороны, даже если бы во Львове собрались одни миряне-униаты, вовсе без священников, и заявили об упразднении унии и присоединении к Православной Церкви, Православная Церковь не могла бы не благословить их намерение и не могла бы не принять их в свое лоно. Львовский Собор — это не Собор Православной Поместной Церкви в каноническом смысле слова. Разумеется, авторитетным он был лишь для участников, согласных с его постановлениями, но не для тех, кто остался по убеждениям униатом. [329]

Патриарх Московский и всея Руси Алексий II признал в июне 1991 г.: "Этот Собор проходил при сильном давлении сталинской администрации... Сегодняшняя религиозная жизнь на Украине тоже не свободна от внешнего политического давления. Вопрос о будущем унии на Западной Украине может решить Собор, который был бы именно церковным, а не политическим собранием и который не был бы лишь повторением Львовского Собора со знаком "минус". [330]

Из 3431 униатского прихода, существовавшего в 1946 г., в 1959 г. 3222 зарегистрировано было в Совете по делам Русской православной церкви в качестве православных. 67 униатских приходов действовало без регистрации, 98 униатских церквей было закрыто и 18 униатских общин сохранилось на нелегальном положении. В 1961 г. органы безопасности выявили 87 нелегальных униатских общин в Львовской и Станиславской областях. Из 1643 бывших униатских священников Галиции и Закарпатья в 1959 г. 1243 служили в Православной Церкви, 347 оставались униатами, из них 91 окормляли свои нелегальные общины. [331] Репрессии в Галиции осуществлял тогда не только НКВД. Многие из мирян и священников, присоединившихся к Православной Церкви, пали жертвой террористических актов со стороны бандеровцев из УПА. Месть врагов Православия настигла и главного деятеля воссоединения. 20 сентября 1948 г. на паперти Преображенского собора во Львове сразу после совершения Божественной литургии был убит протопресвитер Гавриил Костельник, своей кровью запечатлевший верность Вселенскому Православию. Его убийца Василий Панькив тут же покончил с собой.

Среди украинских униатов бытует мнение, что Г. Костельник был убит чекистами, чтобы сделать его мучеником за дело Православия, жертвой униатов-бандеровцсв, разжечь ненависть и посеять рознь между униатами и православными. Существует и письмо-завещание Костельника, обращённое к украинскому сопротивлению, в котором говорится, что переход в Православие - единственная возможность сохранения Церкви на Западной Украине. Подлинность письма, однако, не доказана, и украинские зарубежные учёные допускают, что это фальшивка. [332]

Переход униатов Карпатской Руси в Православие совершился не столь болезненно, как в Галиции. Дело в том, что в униатских приходах после Ужгородской унии строже и чище сохранялись древние восточные обряды, чем в Галиции, где униатство было глубоко латинизировано. Движение, направленное на восстановление Православия на Карпатской Руси, началось спонтанно еще в конце XIX в., явив там ряд исповедников и мучеников, пострадавших за святое Православие от австро-венгерских властей. К лету 1949 г. уже большинство греко-католических священников Закарпатья воссоединилось с Русской Православной Церковью. [333] Во многом это было заслугой архиепископа Львовского и Тернопольского Макария, который вместе с миссионерами ездил по епархии, беседовал с униатскими священнослужителями, не без успеха убеждая их присоединиться к Русской Православной Церкви. После Львовского Собора 1946 г. и воссоединения с Православной Церковью униатов Румынии в октябре 1948 г. бесперспективность унии в странах Восточной Европы казалась уже большинству униатов очевидной.

Как мы теперь знаем, униатскую церковь на Западной Украине уничтожить не удалось. Все эти десятилетия она продолжала существовать в подполье. Секрет выживания унии там, где, казалось, до войны была естественная тяга к Православию, объясняется не столько приверженностью к Ватикану, а тем более к римско-католическому богословию, сколько тем, что Православие среди духовенства и верующих, не согласных с решениями Львовского Собора, насаждалось атеистическим государством, и в еще большей степени тем, что Православие в глазах националистически настроенных западных украинцев отождествлялось с русификацией. Униатство же воспринималось ими — и не только униатами, но и украинскими националистами из православных — как национальная украинская религия, гонимая за свое украинство [334]. Но вся масштабность проблемы осознана была Московской Патриархией (да и советскими властями) лишь во второй половине 80-х гг. Возвращение бывших униатов в лоно Русской Православной Церкви призвано было способствовать интеграции внутри нее в прошлом независимых православных Западной Украины и Западной Белоруссии, Латвии, Эстонии и Молдавии. Для лучшего выполнения этой задачи Церкви следовало предоставить некоторую толику внутренней свободы, которая завоевала бы ей авторитет в глазах новой паствы.

Трудно согласиться с мнением авторов, утверждающих, что патриарх Алексий не знал о насилиях НКВД в процессе воссоединения униатов с Православной Церковью [335]. Он был слишком хорошо знаком с методами НКВД, чтобы доверять сообщениям о всеобщем и добровольном переходе униатов в Православие и поверить, будто на этот раз обошлось без всякого насилия. Более обосновано мнение, бытующее сегодня в кругах Московской Патриархии, что, присоединив униатов, Патриархия просто спасла Церковь на униатских землях от полного уничтожения. Впрочем, что мог сделать патриарх Алексий, если Сталин решил покончить с униатской церковью, как он расправился когда-то с гораздо более многочисленной Русской Православной Церковью.


262. Одинцов М. И. Униаты и советская власть (встреча в Москве. Декабрь 1944 г.) // Отечественные архивы. 1994. № 3. С. 56.

263. Протоиерей Владислав Цыпин. История Русской Церкви. 1917-1997. Книга 9. М., 1997. С. 342-343.

264. Лысенко А. Е. Религия и церковь на Украине накануне и в годы второй мировой войны // Вопросы истории. 1998. № 4. С. 42-57.

265. Правда про унію. Документи і матеріали. Львів, 1968. С. 294-299; 316-318.

266. Откровения бывшего штурмбанфюрера СС... // Наука и религия. 1995. №8. С. 15-16.

267. Владимир Расович. С крестом или с ножом? // Правда Украины. 1945. 11 апреля.

268. Цит. по: Дмитрук К. E Униатские крестоносцы: вчера и сегодня. С. 248.

269. Там же. С. 248-249.

270. Там же. С. 249-250.

271. Там же. С. 250.

272. Там же. С. 250-251.

273. Там же. С. 251-252.

274. Ватикан и вторая мировая война. Публ. Подг. Н. В. Максимовой и Б. А. Филипповым // Наука и религия. 2000. № 5. С. 14.

275. Львівські Вісті. 24. 09. 1941.

276. Карманський П. Крізь темряву. Спогади. Львів, 1957. С. 105.

277. РГАСПИ. Ф. 17. On. 125. Д. 313. Л. 27.

278. Львівські Вісті. 14. 07. 1941.

279. Там же.

280. Цит. по: Дмитрук К. Е. Униатские крестоносцы: вчера и сегодня. С. 256.

281. Нагаевський І. Спогади польового духовника. С. 45.

282. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 313. Л. 27.

283. Лысенко А. Е. Указ. соч.

284. Ватикан и вторая мировая война. Публ. Подг. Н. В. Максимовой и Б. А.
Филипповым // Наука и религия. 2000. № 5. С. 14.

285. Коваль М. В. Україна. 1939-1945: Маловідомі і непрочитані сторінкі історії. К., 1995. С. 103; Туркевич Ю. Риси характеру митрополита Андрея Шептицького; Привитання Б. Котлика // Матеріали конференції, присвяченої життю та діяльности митрополита Андрея Шептицького. Львів, 1990. С. 22, 36.

286. Кіцера О. Наш митрополит // Матеріали конференції, присвяченої  життю  та  діяльности  митрополита Андрея Шептицького. Львів, 1990. С. 14, 15.

287. Цит. по: Одинцов М. И. Униаты и советская власть (встреча в Москве. Декабрь 1944 г.) // Отечественные архивы. 1994. № 3. С. 57.

288. Там же.

289. Там же. Л. 50.

290. Цит. по: Одинцов М. И. Униаты и советская власть (встреча в Москве. Декабрь 1944 г.) // Отечественные архивы. 1994. № 3. С. 56.

291. Цит. по: Одинцов М. И. Униаты и советская власть (встреча в Москве. Декабрь 1944г.)//Отечественные архивы. 1994.№3.С. 58, 61

292. Там же. С. 58.

293. Там же.

294. Там же. С. 58.

295. Одинцов М. И. Указ. соч. С. 58.

296. Там же. С. 63-66.

297. Там же.

298. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 313. Л. 27.

299. Григоренко А. Уния в истории Украины-Руси: краткий исторический очерк. Новосибирск, 1991. С. 80.

300. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 313. Л. 5-11.

301. Там же.

302. Там же. Л. 4.

303. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 29. Л. 101-109.

304. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 29. Л. 82.

305. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 29. Л. 101-109.

306. Там же.

307. Чумаченко Т. А. Государство, Православная Церковь, верующие. С. 52.

308. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 27. Л. 23.

309. РГАСПИ, Ф. 17. Оп. 125. Д. 313. Л. 17, 27.

310. Там же. Л. 19-22.

311. Там же. Л. 29-30.

312. Там же. Л. 31-38.

313. Там же. Л. 39-47.

314. РГАСПИ. Ф. 17. Оп. 125. Д. 313. Л. 48.

315. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 27. Л. 24.

316. Протоиерей Владислав Цыпин. История Русской Церкви. 1917-1997. Книга 9. М., 1997. С. 343-344.

317. Свитич А. Православная Церковь в Польше и её автокефалия. Буэнос-Айрес, 1959. С. 1-7, 75-95, 115-183; Православная Церковь в Галиции и на Лемковщине // Американский православный вестник. 1963. Март. № 3. С. 40; Рар Г. Пленённая церковь. Франкфурт-на-Майне, 1954. С. 86.

318. Рар Г. Пленённая церковь. Франкфурт-на-Майне, 1954. С. 61.

319. Поспеловский Д. В. Указ. соч. С. 464.

320. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 27. Л. 50.

321. Пастырям и верующим греко-католической церкви, проживающим в западных областях Украинской ССР // Патриарх Алексий. Слова, речи, послания, обращения, доклады, статьи. М., 1948. Т. I. С. 121-123.

322. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 29. Л. 181-183.

323. ГАРФ. Ф. 6991. Оп. 1. Д. 29. Л. 181-183.

324. Поспеловский Д. В. Указ. соч. С. 260-261.

325. Журнал Московской Патриархии. 1946. № 4. С. 24.

326. Там же. С. 31.

327. Hvat Ivan. The Moscow Patriarchate and the Liquidation of the Eastern-Rite Catholic Church in Ukraine //Religion in Communist Lands. Keston, 1985. № 2. C. 187.

328. Там же. С. 37.

329. Протоиерей Владислав Цыпин. История Русской Церкви. 1917-1997. Книга 9. М., 1997. С. 346-347.

330. Известия. 1991. 11 июня.

331. Поспеловский Д. В. Указ. соч. С. 262.

332. Там же. С. 464.

333. Протоиерей Владислав Цыпин. Указ. соч. С. 350.

334. Bociurkiw В. Religious Situation in Soviet Ukraine, 1922-1939. Ukraine in a Changing World Dushnyk W. Ed. New York: Ukr. Congress Committee of America, 1977. P. 173-190.
335. Левитин-Краснов А. В поисках нового града. Т. 3. Тель-Авив, 1980. С. 39.

 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования