Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Киевская купель: «боевое крещение» церковной политики российского государства


Нынешние церковно-государственные торжества в Киеве с самого начала, еще весной, планировались таким образом, что любому профессионалу было ясно заранее: они могут привести к какому угодно результату, кроме одного — сохранения существующего статус кво. Это было известно заранее и церковным политикам, и светским. Разумеется, так оно и вышло. Неустойчивое равновесие, в котором находились украинские церковные дела накануне празднований 1020-летия Крещения Киевской Руси, теперь резко нарушено. Что же происходит теперь? О собственно церковных аспектах нынешнего положения вещей наш Портал писал вчера, там же были отчасти рассмотрены церковно-государственные отношения в Украине. Но те же самые события - никак не меньше, а, возможно, и больше - влияют на церковно-государственные отношения в России. Сегодня мы сосредоточимся именно на этом аспекте.

Я постараюсь описать ситуацию так, как она видится из России, с позиции обыкновенного, но, по возможности, внимательного и неравнодушного гражданина российского государства.

1. Церковь, выйди из тени!

Сфера церковной жизни — это особый мир. Но вовсе не потому, что он сам по себе такой уж особый, а только потому, что у государственной власти до сих пор руки до него не доходили. Пока в нашей стране шли активные политические, экономические и социальные процессы, в церковном заповеднике все стояло на месте, хотя иногда громко булькало. Заходя в церковную тень, мы мгновенно переносимся из лета 2008 года в лето 1999-го. Церковная сфера — это не только теневая экономика. Это целая теневая жизнь.

Еще не так давно и в государственной жизни России были времена, когда представители крупного бизнеса по совместительству заседали в Кремле и сами себя регулировали. Кто-то из них даже занимал должность заместителя секретаря Совета безопасности. Оптимальность такого положения дел для государства как целого вызывала определенные сомнения, которые постепенно разрешились в известную сторону. Но эти перемены начались только летом 1999-го. Для РПЦ МП лето 1999-го наступило с опозданием в девять лет.

До сих пор РПЦ МП (в том числе как политический и экономический субъект) тоже сама себя регулировала. При этом, как свойственно крупному бизнесу, остающемуся "в тени", без государственного присмотра и общественного контроля, не стеснялась вести в собственных корпоративных интересах как внутриполитическую, так и внешнеполитическую деятельность, свободно пользуясь в корпоративных, а не в государственных интересах безнадзорными государственными ресурсами.

Постепенно такой образ жизни последнего (хотя и коллективного) олигарха формации 90-х годов приходил во все больший контраст с меняющейся российской действительностью. Попросту говоря, государственные власти стали уставать от бесконечных скандалов, провоцируемых то неуемными претензиями РПЦ МП на влияние в обществе, то ее материальными претензиями, то грязными склоками морального свойства в среде ее руководства (о которых само священноначалие РПЦ МП никак не дает забыть, публично награждая фигурантов наиболее громких скандалов недавних дел) . Постоянное требование к себе "особого отношения", то есть дозволения жить "по понятиям", а не по законам современного цивилизованного общества, включая даже уголовное право, — этот привычный стиль отношений функционеров РПЦ МП с государственной властью теперь смотрится архаично. Девяностые годы у нас не просто "прошли", а "давно прошли".

В конце концов, государство стало реагировать на РПЦ МП закономерным образом. От несколько прохладного тона высших госчиновников, обозначившегося уже в сентябре 2007 года, оно перешло к изменению законодательства. Новый Федеральный закон от 23 июля 2008 года внес такие изменения в прежний ФЗ "О свободе совести" (1997 года), которые создают законодательную базу для формирования особого органа государственной власти по взаимодействию с религиозными объединениями (о необходимости создания такого органа наш Портал писал едва ли не все время своего существования, то есть уже не менее пяти лет). Этому органу могут быть теперь переданы те функции, которые раньше принадлежали только Правительству РФ, то есть, фактически, никому: у Правительства РФ не могло быть сил и средств для повседневного контроля и регулирования деятельности религиозных объединений в общественно-правовой сфере. Попросту говоря, государство устало от постоянного шума, доносящегося в правительственные кабинеты от некоторых особенно энергичных религиозных объединений и выступающих от их имени олигархов в рясах, и попросило всех выйти в специально отведенное помещение со звукоизоляцией.

Государство, постоянно "каясь" в богоборчестве советской эпохи, к этому долго шло, да и до сих пор не вполне пришло: от законодательной базы нового "Совета по делам религий" до создания самого Совета лежит не такое уж маленькое расстояние. Но, как бывает иногда при беге на очень длинные дистанции, за маячившим вдалеке поворотом оказывается вовсе не финиш, а новый и очень длинный участок трассы. Именно это произошло сейчас с государственно-конфессиональными отношениями в РФ.

Наша государственная власть едва лишь успела созреть до мысли, что восточный базар религиозных объединений нужно все-таки переформатировать в цивилизованный рынок, как на нее обрушились новые проблемы. "Вдруг" оказалось, что корпоративные интересы РПЦ МП во внешней политике тоже не обязательно совпадают с государственными. Это было подобно наступлению зимних холодов, которые, как водится, всегда приходят в Россию совершенно неожиданно. Но в России есть и вековая привычка в авральном режиме справляться с такими "неожиданностями". Кажется, российские власти она не подвела и на этот раз. По крайней мере, хочется на это надеяться.

Но обо всем по порядку.

2. "В чужом пиру похмелье": стартовая позиция внешней церковной политики российского государства

Пока российского государства во внешней церковной политике не было, самой политики было хоть отбавляй. В течение 1990-х годов в глобальных масштабах сложилась совершенно новая конфигурация церковно-политического пространства. На значительную часть этих процессов Россия не могла повлиять даже теоретически, на какую-то меньшую часть повлиять, может быть, и могла бы, но всем российским властям было не до того. Так что всё происходило совсем без России.

Когда Россия стала возвращать себе функции глобального (по крайней мере – континентального) лидера, ревизия церковно-политических процессов оказалась неизбежной. По очевидным причинам, наиболее остро стала восприниматься ситуация с Украиной. Далеко не все из этих причин напрямую связаны с российско-американским соперничеством, к которому большинство обозревателей любят сводить весь политический смысл украинской церковной жизни. Необходимо понять, что украинское население вообще существенно более религиозно, чем российское. Социальное влияние религиозных, особенно православных, организаций в Украине, в том числе в ее политической сфере, существенно выше, чем это привычно для России. Поэтому религиозная политика для Украины — это непосредственное взаимодействие политических элит с очень значительной частью украинского народа. Для России это никак не может быть безразличным, особенно на фоне ее сложных отношений с украинской администрацией.

Поэтому киевские торжества были восприняты российской государственной властью как возможность обращения к толще украинского народа, ко всему населению Украины, причем не в конфронтационном стиле, а в атмосфере общего и объединяющего наши народы праздника. Мысль президента Путина, когда в апреле 2008 года он настойчиво попросил Патриарха Алексия возглавить российскую церковную делегацию на киевских торжествах, была примерно такой, то есть совсем незамысловатой. Фактически, задумывалось что-то в стиле "народной дипломатии", но только хорошо организованной.

То, что произошло в Киеве на самом деле, совершенно не вписывается ни в этот первоначальный замысел, ни даже в его последующие модификации, которые появлялись по мере нарастания межцерковных напряжений в процессе подготовки торжеств. У российской государственной власти, должно быть, создалось впечатление, что она хотела вступить на ровное место, а там оказалась трясина. Она думала, что у РПЦ МП с "мировым православием" в лице Константинопольского Патриарха если уж не прямо "все схвачено", то, по крайней мере, нет опасности открытого мощного конфликта. А оказалось не так. Оказалось даже так, что все угрозы Московского Патриарха прервать каноническое общение с Константинопольским не производят на того никакого впечатления. Равно как и Московский дальше угроз идти не решается. Получается, что собственно церковных средств для защиты своих интересов у РПЦ МП в Украине нет.

Неожиданная для российской государственной власти слабость РПЦ МП проявилась и в личной позиции Патриарха Алексия. Чем больше он понимал, что ситуация в Украине усложняется, тем меньше он рвался в бой. Власти должны были его вновь и вновь уговаривать, а он, в свою очередь, находил все новые причины, чтобы не ехать (не выдумывал, а именно указывал настоящие). В результате, интрига с его визитом, можно сказать, закончилась только в 22:42 накануне визита, когда на официальном сайте патриархии, наконец-то, появилось сообщение о том, что визит все-таки состоится. Этому предшествовало странное заявление российского МИДа в адрес украинских властей, в котором выражалось недовольство за, якобы, проявленное ими "неуважение" к еще не приехавшему Патриарху. Заявление было составлено в настолько общих словах, что если бы Правительство Украины случайно захотело его удовлетворить, то оно все равно бы не смогло из него узнать, в чем же именно состоит вменяемое ему в вину "неуважение". Очевидно, что реальный адресат заявления внешнеполитического ведомства был отнюдь не внешнеполитический: им мог быть только сам Патриарх, которого надлежало успокаивать всеми государственными силами.

А Патриарх просто повел себя так, как всегда ведет себя возглавляемая им корпорация. РПЦ МП ничего не хочет делать за собственный счет. Она и не готова и никогда не будет готова к серьезной внешнеполитической борьбе. Она готова на многое, но при одном условии: под надежной охраной государства и за государственный счет. Это показывает даже ситуация с епископом Диомидом, против которого РПЦ МП теперь пытается, по обычаям ведения войн в российском бизнес-сообществе, сфабриковать уголовное дело, то есть, опять-таки, натравить на него государственную власть. Слава Богу, власть уже не ведется на это.

Попытка выставить патриархийное "священноначалие" на передовую возможна не иначе, как из-под палки.

Характерно поведение Патриарха и после того, как основные события в Украине прошли. Вместо того, чтобы попытаться хотя бы внешне имитировать "пир победителей", продолжив свой "триумфальный" украинский визит в соответствии с программой, он оставил украинское поле боя. Победители так не поступают.

Официальные сообщения патриархии ссылаются на совет врачей, но источники как в секретариате президента Украины, так и в самой УПЦ МП и даже в окружении самого Патриарха,согласно говорят о том, что истинной причиной отъезда было неловкое положение Патриарха на той земле, которую он пока еще продолжает именовать своей "канонической территорией". Также и встречавшие Патриарха уже в Москве журналисты отметили его "бодрое расположение духа", а вовсе не какую-то особую болезненность. Впрочем, обе версии не обязательно противоречат друг другу: неуверенное положение Патриарха вполне могло быть основанием для такого совета врачей.

Как бы то ни было, российской государственной власти пришлось столкнуться с тем, что ни РПЦ МП, ни лично ее предстоятель в ситуации настоящего конфликта "не держат форму". Даже несмотря на всю государственную опеку нынешнего визита Патриарха, на его мощную дипломатическую поддержку, на беспрецедентное давление, которое оказала Москва на руководство ряда государств и Церквей, власть не смогла заставить Алексия II доиграть свою, в общем-то, символическую роль в Украине до конца.

К своей полной неожиданности, российская государственная власть убедилась сейчас, что РПЦ МП для ее внешней политики никак не является аналогом государственного ведомства. Это просто технический инструмент, причем, легко ломающийся.

И в этот момент государственная власть проснулось — пусть и в состоянии тяжелейшего похмелья на чужом пиру. Окончательно убедившись после неудачного киевского визита митрополита Кирилла 23 июля, что РПЦ МП сама не может ничего, государственная власть использовала собственный канал для давления на Константинополь — через правительство Турции.

Наконец-то.

Российское государство практически убедилось, что для влияния в православном мире оно вполне может и должно обходиться без РПЦ МП. Оно само имеет рычаги влияния даже на Константинополь — о чем наш Портал еще два года назад писал в специальном комментарии под названием "Константинополь должен быть наш".

Если так, то оно не нуждается в РПЦ МП для формирования целей и задач своей церковной политики.

3. Альтернатива политике "церковного Януковича"

Что дальше российской государственной власти делать с церковными делами в Украине? Самое неотложное она уже успела понять: российская власть обязана сама думать о своих церковных интересах, как в Украине, так и во всем мире, и ничего тут не ожидать от РПЦ МП.

Но теперь пора делать следующий шаг: постараться эти интересы как-нибудь сформулировать.

То, как они сформулированы сейчас, — это опять же наследие 1990-х годов, когда российские власти в республиках бывшего СССР взаимодействовали только с официальной властью, в большинстве случаев – "промосковской". В Украине это привело к поражению 2004 года из-за исключительной поддержки одного кандидата, Виктора Януковича, и отказа взаимодействовать с остальной частью украинского политического спектра. По опыту тогдашних ошибок российская политика в отношении Украины была изменена — но только не в церковной сфере. В церковной сфере у российской власти нет в Украине даже своего Януковича: точнее, исполняющим обязанности ее "Януковича" до последней поры являлся проживающий далеко за пределами Украины митрополит Кирилл, глава Отдела внешних церковных связей РПЦ МП.

Но политика "церковных Януковичей" — это просто недостойно российского государства.

Исконно Российская империя была покровительницей всех восточных христиан во всем мире, невзирая на различие их вероисповеданий (православных, монофизитов, несториан). Она была покровительницей также и Константинопольского патриархата. И нынешнее международное положение России вполне уже позволяет ей вернуть этот статус. Не хватает только политической воли.

Российской власти не должно принести ущерба перераспределение влияния между Константинопольским и Московским патриархатами (уже абсолютно неизбежное). Она сама может в этом перераспределении активно поучаствовать и, главное, перестать "складывать все яйца в одну корзину". У нее сейчас не меньше, а, пожалуй, теоретически даже больше рычагов для влияния на Константинопольский патриархат, нежели у США (еще раз сошлемся на наш "Комментарий дня" двухлетней давности). Эти рычаги осталось только взять в руки.

Конкретно в отношениях с Украиной нынешняя государственная позиция враждебности к идее самостоятельной (автокефальной) Украинской Церкви понятна, исходя из корпоративных интересов РПЦ МП, но никак не понятна, исходя из интересов самой России.

Россия нуждается в том, чтобы сохранить Украину как близкое себе, братское государство. Две страны, в идеале, должны помогать друг другу участвовать в процессах европейской интеграции. И Россия давно уже понимает, что грубым насилием этого сделать нельзя. Украинцы на самом деле хотят ощутить, что быть с Россией им лучше, но России их слишком часто пугает. Она же должна вести себя так, чтобы украинцам и на самом деле стало лучше, не ущемляя при этом ни их национального достоинства, ни государственного суверенитета. И эту проблему не решишь не только насилием, но даже "Газпромом".

При поисках компромисса в украинских делах Россия имеет очень мало пространства для маневра. Даже в такой области, как культура, Россия наталкивается на проблемы статуса русского языка, Полтавской битвы и Голодомора.

Но есть еще проблема Церкви. Повторим: для Украины это очень актуальная проблема, касающаяся, в отличие от России, огромной части ее населения. Именно Церковь дает России шанс сформулировать свое видение того факта, что "Украина — не Россия". Уважительное отношение к Украине как к самостоятельному и зрелому субъекту международных отношений должно быть облечено в наиболее понятную для народа форму. Наиболее понятные для народа формы всегда имеют характер символический. И для Украины главный из таких символов — это, несомненно, Церковь. Между прочим, даже иерархия УПЦ МП в Украине куда более "народна", демократична, чем в России. Православный украинец не чувствует такой пропасти между собой и неким сакральным институтом, живущем на околокремлевском Олимпе, как чувствует ее православный россиянин.

Поэтому именно государственной власти России надлежало бы теперь перестать сопротивляться процессу формирования Автокефальной Украинской Церкви, а напротив – принять в нем участие.

Игумен Григорий (Лурье),

для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования