Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Что нужно сказать президенту Путину, раз он христианин. По поводу личного участия главы российского государства в церковной политике


Поглощение РПЦЗ(Л) Московской патриархией, свершившееся 17 мая, имеет одну мало кем замечаемую всерьез, но, по нашим временам, совершенно исключительную особенность: это "объединение Церквей" было делом религиозным.

В это было бы невозможно поверить, глядя вблизи на политику Московской патриархии, которая с легкостью "меняла дискурсы" относительно Зарубежной Церкви: то это был "безблагодатный раскол", то, как теперь оказалось, "мы никогда и не разделялись"… С этими всё понятно: для этих – кто выгодно, тот и православный. РПЦ МП не функционирует по модели религиозной организации, для которой вероисповедные вопросы могли бы иметь принципиальное значение. Она функционирует как крупная бизнес-структура и живет по обычным законам крупного бизнеса.

Точно так же в это невозможно было поверить, глядя вблизи на архиереев РПЦЗ даже еще в "боевые времена" начала 1990-х, когда они не жалели бранных и презрительных слов в отношении "красной патриархии". Это были те же самые "сергиане", что и их оппоненты, – с той разницей, что в эпоху "холодной войны" они служили другому хозяину. Почему мы так уверенно это утверждаем? По тому, с какой неохотой допускали эти иерархи сколько-нибудь последовательные шаги со стороны тех лидеров Зарубежной Церкви, которые предъявляли к РПЦ МП по-настоящему серьезные, то есть вероисповедные претензии. Таков был скончавшийся в 1985 году святой Первоиерарх Зарубежной Церкви Митрополит Филарет (Вознесенский, кстати!), нетленные мощи которого были обретены в 1998 году: уже тогда, почти 10 лет назад, нынешний Митрополит Лавр, "вознесшийся" на нынешнее Вознесение на горнее место самого ХХС, распорядился поскорее их закопать.

В близком общении нынешнее руководство РПЦЗ(Л) всегда производило впечатление гораздо худших "сергиан", чем их прежние оппоненты из руководства РПЦ МП: это были "сергиане", чувствующие себя выгнанными своим хозяином на улицу, гораздо более трусливые, чем их московские визави, закаленные в десятилетиях противостояния властям. Подобную слабину как-то, в условиях полной политической неопределенности, выразил и митрополит РПЦ МП Ювеналий (Поярков), сказав высокому чину в ЦК КПСС: "Вроде верно служили, и за то, что верно служили, оказались никому не нужными".

Да, хочу подчеркнуть: архиереи РПЦ МП и при советской власти вовсе не были тем, что о них рассказывала пропаганда "зарубежников", – тупыми прислужниками большевиков. У них были собственные интересы, которые они, пусть и на пути компромиссов, и не без малого труда, и даже, подчас, не без риска, умели отстаивать. Если и следовало упрекать их за что-либо – так разве что за то, что они отстаивали свои корпоративные интересы, которые не совпадали с церковными в чем-то самом главном. Но это значило бы предъявлять к РПЦ МП те самые вероисповедные, а не политическо-демагогические претензии, на которые РПЦЗ как целое так и не оказалась способна.

Даже знаменитый Собор РПЦЗ 1983 года, провозгласивший анафему на ересь экуменизма, не назвал по имени ни одного еретика и ни одной еретической церковной организации. Уже тогда многие чада РПЦЗ начали убеждаться в том, что было, наконец, торжественно провозглашено 17 мая 2007 года: что большинство ее архиереев не состояли в общении с РПЦ МП по причинам, далеким от вероисповедных. По своей психологии эти архиереи, характернейшими представителями которых являлись и тогда, и сейчас Митрополит Лавр (Шкурла) или архиепископ Марк (Арндт), были химически чистыми раскольниками — людьми, приносящими в жертву церковное единство ради каких-то нецерковных соображений.

17 мая совершилась высшая справедливость в том, что эти люди получили по заслугам: весь тщательно продуманный богослужебный ритуал первого совместного сослужения архиереев РПЦ МП и РПЦЗ(Л) был построен так, чтобы стало ясно: ни о каком "воссоединении" сколько-нибудь равноправных Церквей не может быть и речи – произошло лишь милостивное приятие в лоно Церкви заблудших "на стране далече" блудных сынов. РПЦЗ(Л) вернулась к Матери-Церкви из раскола. Митрополит Лавр не стоял на кафедре рядом с Патриархом Алексием, и даже его имя в большинстве случаев возносилось за богослужением лишь анонимно - "о преосвященных митрополитех, архиепископех и епископех".

Пусть теперь те, кого это касается внутри РПЦ МП, думают о том, что им делать с новоприобретенным стадом раскольников-приживалок политического режима…

Итак, 17 мая 2007 года "коллективный олигарх" РПЦ МП поглотил мелкую и трусливую зарубежную рыбешку. Но какой в этом может быть религиозный-то смысл?

Конечно, финал исторической драмы РПЦЗ – событие исторически интересное, но ведь все понимают, что это уже не финал, а эпилог: финал наступил гораздо раньше, а сейчас мы просто узнали об окончательной судьбе отступников.

Еще задолго до 17 мая 2007 года те силы внутри РПЦЗ, которые не пожелали отступить от православного вероисповедания, разорвали связи с официальным Синодом РПЦЗ в Нью-Йорке, который скатывался в объятия красной "матери-Церкви" сначала плавно, а потом под горку со свистом. Это началось сразу после кончины святого Митрополита Филарета в 1985 году. Следующий Первоиерарх РПЦЗ, Митрополит Виталий (Устинов), просто не был способен остановить те процессы, которым нимало не сочувствовал, и жертвой которых он, в конце концов, стал, когда его насильно сместили с престола в 2001 году.

Сейчас незараженная ересью экуменизма православная вера, бывшая когда-то общим достоянием РПЦЗ, сохраняется у всех тех, кто отделялся от Синода РПЦЗ за все время с 1986-го по 2007 год именно ради сохранения веры, начиная от "Бостонского Синода" (HOCNA — HolyOrthodoxChurchinNorthAmerica) и кончая теми, кто только сейчас объявил о признании Митрополита Лавра раскольником и об отделении от него.

Итак, все говорит о том, что религиозного смысла в событии 17 мая не было. Но он там все-таки был.

Движущей силой этого объединения была не махина РПЦ МП, не государственный аппарат Российской Федерации — это были лишь приводные механизмы процесса объединения. Подлинной движущей силой был лично президент России Владимир Путин. И, что самое необычное, он это делал не столько из сиюминутных политических соображений, сколько из высших для себя соображений, которые были соображениями собственно религиозными, а не государственными.

С государственной точки зрения, Россия от "объединения" очень мало что выиграла, но очень многое проиграла. Ничто не мешало бы российской дипломатии и без всякого "объединения" относиться к церковным структурам РПЦЗ(Л) как к дружественным российскому государству. Можно не сомневаться, что в ответ была бы полная взаимность, и российское государство получило бы в странах Запада мощную и монолитную группу поддержки. Теперь же российское государство получило совершенно иное.

Не пошедшая на объединение часть РПЦЗ(Л), равно как и все те юрисдикции, которые разделились с РПЦЗ(Л) задолго до 17 мая 2007 года, оказываются в западном мире не только оппонентами РПЦ МП, но оппонентами российской государственной власти, которая неразумно отождествила свои интересы с олигархическими интересами РПЦ МП. Постоянным источником "информационных поводов" для западного общественного мнения будут теперь имущественные споры в судах за недвижимость, принадлежавшую РПЦЗ(Л) до ее поглощения РПЦ МП.

"Объединительный процесс" запрограммировал теперь на Западе долговременную если и не антироссийскую, то антипутинскую кампанию. Она не стихнет, пока ведутся имущественные споры или, по крайней мере, пока российская дипломатия не откажется от односторонней поддержки РПЦ МП и не заявит свой благожелательный нейтралитет по отношению ко всем Церквам русской традиции.

Российская власть получила на Западе мощный источник скандалов даже не на ровном месте, а там, где она должна была получить источник моральной поддержки, причем, произошло это именно в ту пору, когда отношения с Западом никак не обещают быть безоблачными, и когда непосредственное влияние России на западное общественное мнение необходимо. И это не является прямым итогом политики российского государства в религиозной сфере. У государственной политики России в религиозной области есть только один недостаток, хотя и фундаментальный: ее не существует вовсе. Вместо систематической политики разные субъекты российского государственного аппарата увлекаются меркантильными или вовсе случайными для себя целями.

Политические потери России в результате "объединительного процесса" – это прямой итог политики не российского государства, даже не "путинского режима", а политики лично президента Путина. И, притом, такой результат получен вследствие того, что политика Путина была религиозной: президент России действовал так, как велело ему его собственное понимание долга христианина.

У пишущего эти строки тоже есть понимание своего долга как христианина. И, кроме того, у него есть основания полагать, что эти его строки до президента Путина дойдут. Поэтому я вижу свой долг в том, чтобы высказать президенту нечто важное, чего, по всей видимости, ему услышать больше не от кого. Для простоты я напишу это в виде четырех тезисов.

1. Христианский долг президента России, если уж он так осознается, — возродить Россию как "мировую державу", пусть и в виде светского государства, не в виде православной империи "белого царя". Для кого-то это может быть неясным, но для нас это обсуждению не подлежит.

2. Если относиться к этому долгу как к христианскому, то нужно понимать, что церковные интересы тут должны быть превыше государственных. Иногда можно идти даже на ущерб для грубо-прагматических интересов государства во имя церковной пользы, и тогда Бог потом, ведомыми только Ему путями, вознаградит государство. Вопрос лишь в том, как эту церковную пользу определить. Есть вопросы, для политика очевидные, – вроде того, чтобы сейчас "не бросать Сербию", но есть гораздо менее очевидные, вроде нынешнего церковного дела между РПЦ МП и РПЦЗ(Л).

3. Чтобы светский правитель-христианин мог определить сам, в чем заключаются церковные интересы, ему нужно быть новым императором Юстинианом, а не новоначальным христианином, прожившим половину жизни вне христианства. К сожалению, слишком часто желающие стать новыми Юстинианами становились новыми Ираклиями (Ираклий – тот византийский император, который в VIIвеке неудачно пытался помирить христиан в монофелитской унии, и из-за этого его империя почти до конца пала под ударами новоявленного тогда ислама).

4. Самое главное: решения относительно государственного управления правитель-христианин обязан принимать сам и под свою ответственность. Это значит, что решения в церковной области, в которой он сам лично не компетентен, он вообще принимать не имеет права. Переуступать тут право решения каким-то, пусть и авторитетным для него лично, но не причастным к государственному управлению людям, — это все равно, что в самолете давать порулить ребенку.

Решения в "объединительном процессе" были приняты под ответственность президента Путина, но не были разработаны им самим. В деле государственной важности президент действовал по доверию к тем людям, которые не имеют права принимать решений, затрагивающих государственные интересы. Как христианин, он имел право либо принять свое собственное решение – это было бы в том случае, если бы он считал, что достаточно понимает интересы христианства в данном вопросе, либо не принимать вообще никакого решения, занимая нейтральную позицию по отношению к процессам в религиозной сфере.

Теперь получилось, что именно тогда, когда на Западе было бы важно создать пророссийские группы влияния, Россия своими руками создала новый источник вредного для себя воздействия на западное общественное мнение. Это еще можно будет исправить, но уже не так просто.

Президент "дал порулить" в деле управления российским государством каким-то посторонним людям, в том числе самоуверенно называющим себя "духовниками", которые далеко не облечены тем доверием, которое избиратели оказали лично президенту. Это нехорошо по отношению к избирателям, и это еще более нехорошо, если рассматривать работу президента России как исполнение христианского долга.

Фактически, президент уклонился от исполнения своего христианского долга, попытавшись переложить его на других. И это совсем не то "пренебрежение" государственными интересами во имя высших церковных целей, за которое впоследствии вознаграждает Бог.

Если бы президент совершил ошибку сам, то это было бы ошибкой, но не прямым нарушением долга правителя-христианина. Но сейчас президент совершил хуже, чем ошибку, – он нарушил свой христианский долг.

От ошибок не застрахован никто, а измена христианскому долгу требует не только исправления ущерба, но и покаяния.

Пройдет некоторое время, эйфория от объединения уляжется, а последствия его проявятся лучше. Думаю, что тогда президент РФ сможет посмотреть более трезво и на нынешнее положение церковных дел, и на свой собственный долг как христианина, поставленного для возрождения российской державы, а не для ссор с зарубежными патриотами и друзьями России.

Игумен Григорий,

для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования