Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Тогда еще были надежды... Как выходили из РПЦ МП в 1990-е годы [церковная история]


Часть I

Наша просветительская деятельность началась с 1989 года, когда по благословению Митрополита Алексия (ныне — Святейшего Патриарха) было создано одно из первых в России православных просветительских обществ — Общество Русской Православной культуры Святителя Игнатия Брянчанинова. В то время формально еще действовал закон, грозивший тюрьмой за религиозную пропаганду. В Обществе проводились лекции по истории русской духовной культуры, пастырские беседы; кроме того, мы вели кружок церковнославянского языка. Он и стал основой будущих катихизаторских курсов, а затем — Училища. С тех пор мы особенно чтим память Святителя Игнатия и все более стараемся руководствоваться его писаниями и опираться на молитвенную помощь этого великого Святого Отца Церкви последних времен.

После прихода на Санкт-Петербургскую кафедру Владыки Иоанна наши одногодичные катихизаторские курсы стали двухгодичными, а затем и трехгодичными. Основной их задачей стала подготовка катихизаторов (преподавателей Закона Божия для воскресных школ и общеобразовательных учреждений) и чтецов–псаломщиков. Появились вероучительные предметы, преподавали приходские батюшки и благочестивые миряне. Учили мы бесплатно (как продолжаем и по сей день), принимали всех, от юных до старых. В первую очередь мы стремились помочь людям воцерковиться, т.е. укорениться в основах православной веры и исповедания святоотеческого Православия, отвергая и предупреждая о душепогибельности всех видов перерождения нашей веры — экуменизма, обновленчества, оккультизма — в православной оболочке, и т.д.

В 1992 году Владыка Иоанн благословил нас офици­ально зарегистровать общественную организацию «Санкт-Петербургский благотворительный Центр Православного просвещения», в рамках которой мы и продолжили свою деятельность. Пожизненным почетным Председателем Центра стал сам Митрополит Иоанн, по благословению которого наши курсы получили неофициальное название «Епархиальное Духовное Училище». Епархиальным оно называлось потому, что готовило для нашей Епархии мирян, способных осуществлять просветительское служение на благо Церкви — в первую очередь в нашей, Санкт–Петербургской епархии. При этом никакого финансирования от Епархии Училище не имело, существуя в основном на пожертвования. За шесть лет существования Училища в нем обучалось в общей сложности около тысячи человек, хотя обстоятель­ства житейские далеко не всем позволили его закон­чить. Различные поприща нашли себе наши выпускники и учащиеся; некоторые из них ушли в монастыри (более десятка), другие рукоположены (по крайней мере 5 дьяконов и 10 священников). Учащихся и пре­подавателей связывало не только общее дело, но и молитва — совместные молебны, посещение святынь, чтение Псалтири и проч.

Сначала занятия проходили в разных помещениях, где удастся, но мы искали и постоянное место для Училища, а летом 1992 г. начали хлопотать о возвращении Церкви комплекса бывшего подворья Свято-Троицкого Творожковского монастыря. Владыка Иоанн благословил нас на это дело с тем, чтобы Училище могло разместиться в зданиях Подворья, а храм его в честь Святителя Петра Московского стал нашим домовым учебным храмом.

С 1932 года здания Подворья принадлежали заводу «Гидравлик». После многих трудов и борьбы в сентябре 1994 года они были наконец переданы на баланс Епархии. Для ускорения дела нами была зарегистрирована обычная приходская община (Святотроице-Петровского храма), — поскольку этот способ сейчас является практически единственной формой передачи храма верующим. На самом деле реальный приход не смог бы здесь образоваться и реставрировать Подворье, поскольку место это малонаселенное (у самой железной дороги), а неподалеку — на Лиговском проспекте — находится возрождающийся комплекс Крестовоздвиженского собора.

Подворье было сильно изуродовано и находилось в аварийном состоянии; объем даже самых первоочередных работ был чрезвычайно велик. Мы взялись за его возрождение только потому, что имели Училище — несколько сот слушателей, готовых по мере сил помогать восстановлению училищного храма. К тому же и благотворительную помощь, необходимую для содержания и возрождения Подворья, удавалось находить постольку, поскольку жертвователи с сочувствием относились к Училищу, бесплатно обучающему множество людей.

После официальной передачи храма Епархии мы стали с трудом «выживать» оттуда завод и расчищать образовавшуюся за время пленения скверну: душевые в алтарях, раздевалки в церковных приделах, туалеты на паперти. По мере освобождения помещений, в келейном корпусе начали оборудовать аудитории и проводить занятия уже на Подворье. Самой сложной работой была разборка железобетонных межэтажных перекрытий, разделявших на два этажа приделы храма — главный (в честь Святителя Петра Московского) и боковой (в честь Святой Троицы). Были разобраны и лишние стены в храме. Все эти работы, милостью Божией, были выполнены благотворителями совершенно бесплатно. Позднее были освобождены от складов храмы цокольного этажа — трапезный в честь Святителя Николая (его освящал в свое время Священномученик Вениамин Петроградский) и боковой придел в честь Святой равноапостольной Княгини Ольги.

Зимой 1995–96 гг. вышла из строя отопительная система, доставшаяся нам от завода. Большую часть учебного года мы провели как во время блокады, как бы в катакомбах; занятия вели в храмах цокольного этажа (см. 3–ю страницу обложки). Но еще одно чудо Божие — осенью 1996 года нашлись благотворители, полностью восстановившие систему отопления Подворья!

На Троицу 1994 года, еще до передачи храма Епархии, был совершен молебен с крестным ходом во­круг большого квартала, где расположено Подворье и завод «Гидравлик». Как только появилась такая воз­можность, священники, преподававшие в Училище, на­чали еженедельно служить молебны; по благословению Владыки Иоанна каждый четверг шли уставные учебные службы неиерейским чином — в качестве практики для наших учащихся–псаломщиков.

Наконец были совершены и две Божественные Литургии в Троицком приделе, первая из них — на Духов день 1995 года. Еще в середине предшествующей недели, когда Владыка Иоанн дал свое благословение на служение Литургии, храм был завален железобетонными конструкциями, оставшимися от разобранных перекрытий. Но уже в воскресенье вечером молящихся встретил чисто вымытый придел с иконами, лампадами и аналоями, покрытыми нарядными тканями, украшенный цветами и зелеными ветками. Престол и жертвенник, как и многие другие богослужебные предметы, были еще раньше пожертвованы нашими слушателями. Эта служба воспринималась как чудо всеми участниками.

Вторая Божественная Литургия — со всенощным бдением накануне — была совершена по благословению епископа Симона на день Святителя Петра Митрополита Московского в декабре 1995 года, когда наше Подворье в самый холод оказалось без отопления...

Но главным нашим делом мы всегда считали православное просвещение. Каждый год у нас училось бесплатно около 300–400 слушателей, в том числе инвалиды и заочники из других городов — из Выборга, Мариуполя, Риги, а также из ближних пригородов Санкт–Петербурга.

К началу 1995–96 учебного года у нас сложилась четырехгодичная программа по типу вечернего вуза (с занятиями три раза в неделю по две пары академических часов в вечернее время), а также подготовительное отделение с занятиями раз в неделю. В то же время лицензирование даже самой начальной стадии мы не успели пройти, поскольку помещения Подворья все еще не отвечали требованиям, предъявляемым к учебным заведениям. Однако мы надеялись постепенно обрести официальный статус, действуя под непосредственным руководством нашего пожизненного главы — Владыки Иоанна.

После же кончины Владыки перед нами встала необходимость изменить Устав Центра Православного просвещения. Когда на Санкт-Петербургскую кафедру был назначен Владыка Владимир, мы постарались войти с ним в контакт и предложили занять место Почетного председателя нашего Центра. Однако это предложение не было принято — нового Митрополита почему–то обидел и разгневал пункт Устава, где упоминалось о необходимых действиях в случае кончины Председателя... С лета 1996 года Митрополит вообще перестал встречаться и даже принимать корреспонденцию от мирян, дела по Подво­рью были переданы в ведение благочинного, а учебные вопросы нам надлежало согласовывать с епархиальным отделом по катихизации. Сохраняя церковное послушание, мы обратились к руководителю этого отдела, который ознакомился с нашими программами, основными установками в преподавании различных предметов, приблизительным списком вопросов выпускного экзамена. Казалось, в новых условиях продолжение нашей деятельности вполне возможно...

Осенью 1996 года, после восстановления системы отопления, мы поняли, что на нашем Подворье можно начинать постоянную Литургическую жизнь. В связи с этим мы обратились к Владыке Владимиру с просьбой назначить нам настоятеля, в качестве которого мы были бы рады видеть одного из наших преподавателей. Мы исходили из специфики нашего храма, органично связанного с Училищем. Мы рассматривали этот храм как домовый, учебный — в соответствии с прежним благословением покойного Владыки Иоанна, на что никаких возражений тогда еще не было. В прошении Владыке мы подчеркнули, что сознаем необходимость обретения нами прочного церковного статуса, и ищем воли Божией, являемой через решение о нас нашего Архипастыря. Ответа на наше прошение мы не получили...

Часть II

29 ноября 1996 года благочинный сообщил, что в наш храм назначен настоятель. Назвать его имя он отказался, но вместо этого потребовал, чтобы в воскресенье, 1 декабря, было собрано приходское собрание.

Настоятелем оказался выпускник Духовной Академии, закончивший ее минувшей весной и рукоположенный в священники в мае этого же года Николай П. Общественности нашего города он известен как один из постоянных участников передач радио "Тэос", которое возглавляет некто Недзельский — бывший православный, ставший протестантом. Деятельность этой радиостанции, аналогичная деятельности католического радио в Москве, направлена на соблазнение малоосведомленных, малоцерковных или вовсе еще нецерковных дюдей. В передачах, вперемешку с протестантами, похуляющими Матерь Божию, святых и все церковные установления, выступают и "православные" священники — разумеется такие, которые никак не возражают против всех этих богохульств. Неисчислимый вред от такого "просвещения", а лучше сказать — совращения, трудно переоценить.

На собрании 1 декабря благочинный заверил нас, что настоятель будет заниматься только делами прихода (храм будет теперь обычным приходским), а наше Училище по–прежнему останется в ведении отдела катихизации. Однако на следующий же день настоятель ясно дал нам понять, что считает себя главой нашего Училища (которое, напомним, юридически является самостоятельной общественной организацией) и будет контролировать ведение занятий, пока (в течение декабря) Училище будет находиться в стенах Подворья. В частности он безапелляционно заявил, что не допустит, чтобы у нас преподавали лица без богословского образования и учились люди старше 40 лет! В отношении имущества Центра Православного просвещения, и даже нашего личного имущества, настоятель в первый же день занял позицию, подпадающую под статьи Уголовного Кодекса РФ о самоуправстве и хищении. В частности, стал настойчиво требовать ревизовать бухгалтерию и имущество Центра Православного просвещения — попытки хоть что–нибудь объяснить наталкивались на «благословение»... молчать в присутствии священника!

Незаконность действий настоятеля подтверждена документами, составленными по его собственному требованию: актами о пресечении нашей попытки вывезти с Подворья библиотеку Центра Православного просвещения и о насильственном изъятии у одного из наших слушателей его личного дипломата с учебными кассетами. Настоятель унизился даже до заявления (это занесено в протокол приходского собрания), что руководитель Училища должна представить накладную или товарный чек из магазина, чтобы подтвердить права на шерстяные носки домашней вязки, лежащие у нее в кабинете!

Необходимые для богослужения предметы (иконы, священные сосуды и проч.), которые были или пожертвованы нашими слушателями, или приобретены иным образом Центром Праовславного просвещения, мы готовы были передать Приходу, раз теперь он начал свое отдельное существование: ведь именно для храма мы по крохам собирали эти вещи силами преподавателей и слушателей. Единственным законным способом для этого была передача по дарственной, что мы и предложили настоятелю в первый же день по его назначении. Однако настоятель отверг это предложение и даже заявил, что "никаких подачек" от Центра Православного просвещения ему не надо.

Настоятель мог бы с благодарностью принять не только храм, очищенный от осквернения и подготовленный к богослужебной жизни, но и необходимые для продолжения ремонта и для совершения богослужений предметы, которые мы были готовы законным образом передать. Вместо этого он обвинил огульно членов Центра Православного просвещения в воровстве (неизвестно чего и где!), заявив в первый же день, что некоторые пойдут под суд, а иные будут даже отлучены от Церкви!

Дело дошло до того, что от нас потребовали подтвердить документально правильность освящения находящейся на Подворье святой воды, и даже законность Божественных Литургий, совершенных в нашем храме (хотя антиминс для них по благословению Владыки Иоанна передавал настоятель храма Св. Димитрия Солунского, и нелепо было спрашивать с нас, мирян, документальное подтверждение законности их действий). Новый настоятель также заявил, что все бывшие у нас прежде молебны несанкционированы и незаконны... Затем он объявил с одной стороны, что вовсе не существует никакого Епархиального Духовного Училища (а может быть даже и Центра Православного просвещения), а с другой стороны — что занятия Училища должны продолжаться на Подворье, поскольку он так решил.

Мы поняли, что в такой обстановке продолжать нашу деятельность на Подворье нельзя, поскольку здесь возможны любые эксцессы. Информация о временном прекращении занятий (до тех пор, пока не будут найдены другие помещения) была отвергнута настоятелем как «несанкционированная». И благочинный и настоятель заняли абсурдную позицию, отрицая тот факт, что преподаватели Училища работают по договору с общественной организацией Центр Православного просвещения, которую никто не может заставить продолжать свою деятельность в определенных помещениях. Единственное, что мог бы законно потребовать от нас благочинный или настоятель — это прекратить нашу деятельность в зданиях храма. Однако это не было сделано. Мы поняли ситуацию так, что нас всеми правдами и неправдами пытаются заставить остаться на Подворье с тем, чтобы произвести незаконную и крайне недоброжелательную ревизию хозяйственной и педагогической деятельности Центра Православного просвещения (стоит только вспомнить угрозы настоятеля в первый же день его пребывания в нашем храме).

Вскоре нам стало известно, что наших слушателей обзванивают, приглашая на встречу с настоятелем и благочинным. Для обзванивания была использована конфеденциальная информация (списки с теле-фонами) — не только без согласия, но даже и без извещения руководства Центра Православного просвещения; преподаватели Училища не были приглашены на встречу. Это незаконное и неэтичное действие совершалось по благословению и при участии благочинного. Встреча с нашими слушателями была ничем иным, как попыткой их дезинформации и очернения руководства и всей деятельности Училища. Однако наши слушатели проявили сознательность и трезвость, и сумели заступиться за доброе имя Училища и покойного Владыки Иоанна, по благословению которого оно действовало прежде.

Убедившись (уже на второй день знакомства) во враждебном отношении нового настоятеля к Училищу, члены Прихода спросили его, что же он думает делать с Подворьем, когда Училища здесь не будет. На это он ответил, что намерен, в частности, предоставить здесь помещения католической радиостанции круглосуточного вещания "Мария", в обмен на что она будет давать часть эфирного времени православным. Надо отметить, что первоначально настоятелю даже в голову не пришло, что кто–то может серьезно возражать против такого плана. Впоследствии, увидев бурную реакцию наших слушателей на собрании, он стал выражаться более уклончиво, ссылаясь на то, что никаких конкретных переговоров на эту тему еще не велось. В то же время настоятель решительно заявил, что хотим мы этого или не хотим, но католическая радиостанция "Мария" будет работать в Санкт-Петербурге, и будет выделять часть эфирного времени православным (имеется магнитофонная запись этого заявления). При всех попытках оправдаться, мы не услышали из уст настоятеля слов, единственно правильно выражающих православную позицию в этом вопросе, а именно: католическая пропаганда направлена на соблазнение и погубление человеческих душ, и потому способствовать ей никоим образом недопустимо.

В конечном счете группа членов Прихода (семь человек) сочла невозможным в настоящих условиях продолжать молитвенное общение с иереем Николаем, поскольку его православность более чем сомнительна. Мы чувствовали укоры совести, беря благословение и молясь с таким "настоятелем".Рассмотрение вопроса о православности веры священника входит в компетенцию правящего Архиерея; сами же мы можем только отойти в сторону, предоставив церковным властям разбирать этот прискорбный случай. Поэтому мы и попытались передать Митрополиту Владимиру наше обращение с изложением ситуации. Однако в епархии нам объяснили, что письмо на такую тему может быть передано Митрополиту только в сопровождении рапорта благочинного. Получается, что Митрополит отгорожен от информации о происходящем во вверенной ему епархии: архипастырское наблюдение над православностью веры клириков переложено им на благочинных. После того, как мы передали иерею Николаю копию нашего письма Владыке, в ближайшее же воскресенье в присутствии благочинного было проведено собрание уже без нашего участия (нас больше не приглашали). При отсутствии кворума, в нарушение Устава Православной Церкви, были избраны новые члены Прихода и новая ревизионная действия комиссия, после чего началась незаконная ревизия находящегося на Подворье имущества...

На наше письмо Митрополиту Владимиру, в котором мы выразили свое сомнение в православности священника Николая, в январе 1997 г. мы получили ответ, но не от митрополита, а... от самого священника. Исчерпав все другие средства по борьбе с Училищем, он прислал нам свое «Постановление», которым единолично и заочно отлучил от Церкви семь человек, обращавшихся к Митрополиту. Это «Постановление» одного из лучших выпускников нашей Духовной Академии, продолжающего и сейчас преподавать в ней, вопиет как против церковных канонов, так и против здравого смысла и грамматики. Кроме того поражает злоба этого еще совсем молодого человека.

Мы не оставляли попыток добиться того, чтобы разбойнически захваченное имущество нашего Центра Приход принял законным образом по дарственной; однако все они натыкались на проволочки и грубости. В этой ситуации мы обязаны были обратиться в суд, однако не хотели этого делать, щадя наших новоцерковных людей, которым и без того достаточно было соблазна. В результате самоуправства настоятеля, при поддержке благочинного, в день памяти Святителя Петра Московского Литургия на Подворье совершалась на заведомо чужих священных сосудах, которые просто не захотели принять в дар, а предпочли взять насильно. Эти кощунственные действия живо напоми­нают события 20-х годов, связанные с захватом цер­ковных ценностей. В довершение сходства, с икон, находящихся в храме, были сняты шитые бисером и жемчугом венчики и оклады, и возвращены нам... в качестве личных вещей сотрудников! При этом вещи, в частности книги, необходимые для проведения занятий, которые действительно просили вернуть, мы так и не получили.

К сожалению, как и должно было ожидать, нашлись пособники всего этого бесчинства из числа наших слушателей и сотрудников. Упоение «благословленной» безнаказанностью, доходило, например до того, что секретаря Центра, когда она вместе с юристом пришла для ведения переговоров, не пустили на порог Подворья как «отлученную от Церкви».

В декабре прошло заседание Епархиального Совета, на котором нас поддержали многие настоятели храмов и было вынесено решение о том, что деятельность Училища полезна для Епархии, а проводить занятия мы имеем право любом месте (!). Как бы абсурдно это не звучало, но такое решение положило предел попыткам вынудить некоторых наших преподавателей продолжать вести занятия на Подворье, и тем внести разлад в нашу деятельность. Оно также заставило тех, кто разогнал наше Училище, задуматься о том, как организовать приходскую жизнь и чем занять помещения Подворья. После той реакции, которую вызвали первоначальные планы, стало ясно, что католический миссионерский центр разместить здесь уже не удастся.

Было принято решение срочно организовать (прямо в середине учебного года!) на Подворье альтернативное училище, взамен ошельмованного и изгнанного. При этом вместо того, чтобы оповещать о создании нового учебного заведения обычным путем — через объявления, — начали обзванивать наших же учащихся и убеждать их писать заявления, что они хотят учиться на Подворье. Представим себе, что студентов, например, Университета стали бы обзванивать по похищенным из деканата спискам и приглашать переходить в какое-нибудь другое учебное заведение... К сожалению, неэтичность некоторых поступков, очевидная по мирским меркам, в церковной жизни теряет для многих свою очевидность. Как мы еще в декабре писали Митрополиту Владимиру (увы, безрезультатно), те, кто конфисковал имущество в Подворье в 20-е годы действовали дубинками, а сегодня «благословениями»... При этом наших слушателей убеждали, что занятия Центра прекратились, а также что руководство Центра — сектанты, беспоповцы и воюют со священниками. Так были введены в заблуждение многие из наших учащихся (в новых условиях нам было очень трудно оповещать обо всем происходящем). Для успеха дезинформации эксплуатировалось то естественное доверие, которое испытывает по отношению к священнику обычный верующий человек.

 Слава Богу, нам все-таки удалось продолжать занятия в помещениях подворья Оптиной пустыни и на филологическом факультете Университета. Отрадно, что в такое тяжелое для нас время нас молитвенно поддержали и выразили нам сочувствие многие батюшки. Не забыли нас и наши выпускники, и сотрудники тех официальных инстанций, с которыми нам приходилось прежде иметь дело.

Конечно, наше ограбленное и ошельмованное Училище и теперь еще испытывает много затруднений, не имея пока своих постоянных помещений. С большим трудом нам удалось получить училищную библиотеку и остатки книготоргового склада. Личные же вещи сотрудников (в том числе старинные книги на церковнославянском языке, принадлежащие руководителю Училища) оставались не отданными до тех пор, пока в конце марта не начались новые, неожиданные события.

Митрополит Владимир вдруг ответил на то наше письмо, где мы говорили о разрыве молитвенного общения с иереем Николаем. Через четыре месяца нам было сообщено, что Митрополит сожалеет о необдуманных заявлениях назначенного им настоятеля, и снимает «отлучение» как незаконное и неканоническое, а иерей Николай снят с должности настоятеля...

Заключение

Попытка учинить разгром нашего Училища вписывается в общее усиление давления экуменических и нео–обновленческих сил в современной церковной жизни. Накануне вышеописанных событий, можно сказать, весь православный мiр был возмущен демонстративным сослужением «православными» мессы в Мирожском монастыре. (К счастью, на это последовала каноническая реакция Псковского архиепископа Евсевия). В конце 1996 г. прихожане двух храмов Царского Села сообщили Митрополиту, что не будут более посещать свои храмы ввиду систематического причащения в них католиков. Как и в нашем случае, попытки объясниться с настоятелями храмов ни к чему не приводили. В Москве «православные» священники по–прежнему активно участвуют в деятельности католической радиостанции, в нашем городе то же самое происходит на протестантском «Тэосе». В день памяти Праведного Иоанна Крондштадского Митрополит Владимир в своей речи открыто выступил с апологией обновленчество, вызвав такую реакцию как в Петербурге, так и по всей стране, что, пусть в весьма мягкой форме, Патриарху пришлось дать ему публичную отповедь.[1] Почти в каждом храме сейчас происходит протвостояние православно и экуменически ориентированных клириков. Яркий пример в нашем городе — храм Пророка Илии, где «хорошие» батюшки сослужат с глаголемым архиепископом Михаилом Мудьюгиным, и устно и письменно исповедующим самый отъявленный экуменизм. Это противостояние большей частью подспудно, оно гасится «церковной дисциплиной», но это не то средство, которым разрешаются противоречия на догматическом уровне.

Неподалеку от бывшего Творожковского Подворья находится храм, в котором служил в свое время Священномученик Вениамин Петроградский. Он занят баптистским "Домом Евангелия". В двух кварталах от Подворья расположились иеговисты, немного дальше находится центр дианетики... Но не эти скопления духовной отравы вызвали озабоченность епархиальных властей, нет, важнейшей своей заботой они сочли уничтожение ростка Православного просвещения — пусть еще слабого и несовершенного, но уже принесшего добрые плоды в душах многих людей. Заметим, кстати, еще раз — наша деятельность ни стоила, в отличии от деятельности обычного епархиального Духовного Училища Епархии ни копейки!

Нельзя не обратить внимание и конкретно на тех лиц, чьими руками совершен разгром Училища. Это, в первую очередь, протоиерей Владимир Сорокин, двадцать пять лет активно действовавший в наших Духовных Школах, из них два года — в качестве ректора. Результат этой деятельности можно видеть сейчас на Западной Украине, где из более чем двух тысяч православных приходов осталось только сорок. Одна из важнейших причин этого — то, что Ленинградские Духовные Школы в течение многих лет фактически готовили униатских священников. Многие семинаристы держали открыто на своих тумбочках портреты Папы Римского (на что либерально настроенная инспекция не обращала никакого внимания), и прямо заявляли, что как только уния будет разрешена, они в нее немедленно перейдут. Осенью 1995 года, когда покойный Владыка Иоанн на встрече с учащимися Духовных Школ обличил экуменизм, именно Владимир Сорокин с возмущением ответил ему: "что же мне делать, ведь экуменизм — дело всей моей жизни!.."

Стоит обратить внимание, как на некое явление в нашей сегодняшней церковной жизни, и на выпускника Духовной Академии уже нового поколения — иерея Николая. Это человек, который даже не в состоянии был подумать, что сотрудничество с католиками, "миссионерствующими" в нашей стране, может вызвать иную реакцию у православных верующих, кроме радостного приятия! Его наивная прямолинейность показывает, что в наших Духовных Школах не только стало общепринятым ни во что ставить Церковное Предание и учение Святых Соборов и Отцов, но уже потеряно и само представление о том, что где-то может быть иначе.

Начиная свою деятельность мы не представляли себе масштаб трудностей, которые нас ожидали. Казалось, что со снятием внешних запретов на преподавание вероучительных дисциплин просвещение быстро наберет силу, тем более, что очевидной была устремленность многих людей к Церкви, их жажда истинной веры. Мы надеялись, что дело начатое образованными мирянами будет развиваться при поддержки епархии и в сотрудничестве со светскими общеобразовательными учреждениями.

Почему же мы натолкнулись на такую устойчивую агрессию именно со стороны епархиальных властей? Ведь во всех указах патриарха, Синода и Архиерейских Соборов ясно говорится о необходимости распространения всевозможных форм православного просвещения! На практике же получается, что те структуры, которые должны этому всячески содействовать, выполняют функции прямо противоположные — пресекают то, что отвечает строго–православному, святоотеческому направлению и насаждают то, что сродно духу века сего. В нашем городе, например, Духовные школы явно стремятся препятствовать катихизации, если она не тиражирует их собственные либерально–экуменические образцы.

Латинское еретическое учение о делении Церкви на "учащих" (клир) и "учащихся" (мирян) весьма соблазнительно для многих. Не случайно из уст иерея Николая мы при первом же знакомстве услышали приказ молчать в присутствии священника. Это заблуждение было распространено в нашей стране и до революции. Начавшаяся со злосчастных реформ Петра, за советское время самозамкнутость клира чрезвычайно усилилась. Контроль безбожных властей за духовным образованием и кадровым составом клира, вкупе с запретом на просвещение среди мирян приносят в наше время свои плоды. Сейчас и среди клириков, и среди мирян широко распространено мне­ние о необходимости для церковного человека абсолютно безусловного послушания церковной иерархии, безотносительно цели и смысла самого существования этой иерархии. На самом деле следует помнить, что церковная иерархия установлена для охранения и защиты Православия, а отнюдь не для его искоренения. Долгом всякого верующего, и епископа, и мирянина, является защита истинной веры и свидетельство о ней везде, где это необходимо. И реакция иерархии на наше Училище заставляет вспомнить слова Святителя Игнатия Брянчанинова: «Кто прочитает со вниманием «Деяния Соборов», тот легко убедится, что характер еретиков — вполне сатанинский. Он увидит их ужасное лицемерие, непомерную гордость, — увидит поведение, составленное из непрерывной лжи, увидит, что они преданы различным низким страстям, увидит, что они, когда имеют возможность, решаются на все ужаснейшие преступления и злодеяния. В особенности замечательна их непримиримая ненависть к чадам истинной Церкви, и жажда их крови!»[2]

Когда мы стремились получить официальный статус в нынешних условиях, то с неизбежностью шли навстречу ударам. Только при условии компромисса с духом века сего смогли бы мы войти в официальные структуры современной церковной и общественной жизни. Терпимость к экуменизму и богословскому ли­берализму обеспечило бы сотрудничество с Духовными школами. Ведь в начале, в 1991–93 гг. мы проводили занятиях в их помещениях. Но были изгнаны оттуда после того как наши учащиеся вышли из аудитории. в которую заявился секретарь Всемирного Совета церк­вей... Можно вступать в союз с определенными поли­тическими силами, чтобы иметь «народную» под­держку, можно иметь упор на светскую науку и фор­мальную «богословскую образованность», что обеспе­чит доступ в систему образования... Но плати цену — не надо даже прямо отрекаться от Правосла­вия, «только» прими нечто «паче» того, что благо­вестил Апостол (Гал. 1, 8)...

* * *

Тривиальна мысль о том, что множество преступлений совершаются из–за безразличия и попустительства общества. Это мы видим и на примере истории нашего Училища. Разбой и шельмование происходили в Санкт–Петербурге, были известны множеству православных, в том числе и считающих себя ревнителями и борцами за чистоту православия. Сообщали мы о нашей печальной истории некоторым известным московским батюшкам. Реакция была нулевая... Те, кто рьяно организовывали митинги и пикетирование сектантских акций (борьба с которыми административными способами, собственно, есть дело не церкви, а государственных структур), в лучшем случая выражали нам приватно свое сочувствие... Нам страшно не только за себя: скорби, которые мы переносили и переносим посланы от Господа, как посланные от Господа они благодетельны. Они  способствуют столь необходимому нам взрослению, показывают и наши немощь, и помощь Божию, и вполне открывают дух времени. Люди же, через которых они приходят, слепые орудия в руках Божиих. Но дом, разделившийся сам в себе, не устоит.

Мы часто говорили нашим слушателям, в основном пусть и немолодым людям, но только–только переступившим Церковный порог, что по сути наше Училище есть духовный детский сад, или ясли. И они с нами соглашались. Действительно, цель наша — поддержать человека в его первых шагах, дать в руки творения Святых Отцов, а сердце поселить благоговение к ним и всему церковному Преданию. Любое, самое примитивное человеческое сообщество в минуты опасности в первую очередь защищает своих детей — без чего у него нет будущего. В нашем церковном обществе мы увидели, что это чувство опасность за свою жизнь именно как церковного сообщества, атрофировано. Святитель Игнатий предупреждал, что настанет время, когда, вследствие попущенного Богом всеобщего отступления станет невозможным общественное сопротивление злу. Похоже, мы стоим на этой роковой грани, или уже перешагнули ее...

В начале века одна монахиня имела видение некоторых тайн мiра иного, где ее сопровождал ее Ангел–Хранитель. В частности была она приведена им в некое мрачное помещение, где сидело множество людей. Их не подвергали никаким мукам, но были они чрезвычайно мрачны и печальны. Монахиня увидела среди них одну свою знакомую клиросную сестру. Та сказала ей, что здесь находятся христиане, за свою теплохладность лишенные общения с Богом. Они не могут воззвать ни к Нему, ни к Божией Матери и ждут Страшного Суда. Монахиня не поверила и стала просить ее спеть что–либо Божией Матери, как это делала она при жизни. Та отказалась. Тогда сама монахиня дерзнула воспеть церковное песнопение. Но лишь возвысила она голос, как  его звуки, как бы отразившись от чугунного свода помещения, на нее же и обрушились. И она вполне поняла ужас находящихся там.

Ангел–Хранитель объяснил ей, что в этом помещении находятся лучшие христиане ее времени...

* * *

Агрессия, с которой и мы столкнулись на собственном опыте, показывает, что сверх–ересь экуменизма обличает сама себя неудержимой и доходящей до безумия ненавистью к тем, кто не соглашается стать предателями Истины. Церкви Христовой обетована неуничтожимость, однако Поместные Церкви не имеют такого обетования, и как видно из истории, многие из них были совершенно поглощены отступничеством и ересями. Пока смертельный яд экуменической ереси не будет совершенно исторгнут из церковного организма Русской Православной Церкви, здравие и сама жизнеспособность ее находится под угрозой, растущей с каждым днем.

Реакция же нашего церковного общества — вернее, ее отсутствие на беззаконие, совершенное у всех на виду, «непокрытою главою», лишний раз показывает, что наше положение иное, чем было во времена Апосто­лов. Нас окружает не неведущее Истинного Бога язычество, а богоотступничество, и единственное, что кроме веры объединяет нас с Апостолами — воз­можность хвалиться немощами. Но и сейчас, как и всегда — не в силе Бог, а в правде.

1998 г.

 

Так писали мы два года назад. Тогда еще были надежды на то, что несмотря на все беззакония в церковном сообществе Московской Патриархии еще возможно оздоровление. Теперь пришло время понять, что надежды эти были иллюзиями, основывающимися на непонимании природы Церкви и на незнании ее истинной истории в двадцатом веке.

В начале нашей деятельности мы исходили из предположения, что деформации в МП носят, так сказать, упругий характер: снимутся, когда снимется внешнее воздействие, как распрямляется отпущенная пружина.

Страна, под бременем обид,
Под игом наглого насилья,
Как Ангел, опускает крылья,
Как женщина, теряет стыд...

В этих блоковских строчках достаточно заменить «страна» на «Церковь». И мы надеялись, что стыд пробудится, и крылья расправятся. Но увы, наш невольный «эксперимент» показал, что искажения эти — «пластические»: печать отступничества и предательства остается неизменной.

Единственная спасительная возможность спасаться —
самим покидать это духовный «Титаник».

 

Коллектив Центра Православного просвещения

[1] См. газету Радонеж N 3, 1997 г.

[2] Собрание писем Святителя Игнатия Брянчанинова Епископа Кавказского и Черноморского. С. 393–395. Москва — С.–Петербург, 1995.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

Денежным переводом:

Или с помощью "Яндекс-денег":


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования