Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Прот. Евгений Чунин. О христианском погребении. [гомилетика]


Человеку лишь ограниченное время отпущено для земной жизни. Рано или поздно каждый из нас переступит порог телесной смерти. И хотя все мы с тревожной неизбежностью осознаем этот факт, многие стараются избежать всяких мыслей о своей будущей кончине.

Что и говорить, для многих людей размышления о предстоящей смерти весьма безрадостны. Если человек не имеет в своей душе упования на милость Божию и крепкой и твердой веры в будущую загробную жизнь, если он не готовит себя к жизни Вечной, к будущему ответу перед Богом – тогда смерть для него, действительно, горькая и безрадостная перспектива. Но, с другой стороны, хотя бы мы и совсем не стали думать о смерти, хотя бы постарались и вовсе забыть о ней – от этого ее наступление не отменится и даже ничуть не отодвинется.

Та невидимая черта, которая отделяет жизнь от смерти, одновременно является рубежом подведения итогов, моментом нашего ответа перед Богом за всю прожитую нами долгую или недолгую, счастливую или несчастную жизнь. И о том, что мы сможем ответить Господу в день Суда, надлежит беспокоиться уже сегодня, пока еще неумолимая смерть не прервала привычное течение нашей жизни.

Давайте задумаемся: что сулит христианину смерть? Видимое явление смерти состоит в страданиях агонизирующего тела, изможденного болезнью, часто - в помутнении сознания; человек как бы удаляется от нас, уходит… Это видят все – и верующие, и безбожники. Но люди верующие, кроме этого, сознают, что смерть вместе с телесными страданиями одновременно приносит облегчение человеческой душе: освобождает ее от оков бренного тела, прекращает физические страдания и приносит сладостное блаженство покоя, недостижимого среди житейской суеты. Если человек был просвещен Святым Крещением, если он жил полноценной христианской жизнью – знал и старался соблюдать Божии заповеди, ежедневно молился, регулярно посещал церковные богослужения, всегда старался делать добро, а когда и случалось ему согрешить, то он приходил на исповедь и искренне каялся в совершенных им грехах, и добросовестно исполнял все полученные от духовного отца советы и епитимии – такому человеку смерти бояться вовсе не нужно! По отшествии от тела душу его приемлют ангелы небесные, и провожают ее в загробный путь, а Церковь совершает над телом умершего торжественно-печальный чин погребения, и провожает его с подобающими христианскими песнопениями.

Всякого христианина, по его кончине, прежде всего обмывают, облачают в новые погребальные одеяния, согласно древней традиции – в белый саван, и полагают во гроб, сложив руки его на плечах (а не на животе) – так, как складываем их и мы, когда подходим ко Святому Причастию. Затем гроб с усопшим приносят в храм – туда, куда он, будучи добрым христианином, имел обычай часто приходить при своей жизни. Это последнее пребывание умершего христианина в храме Божием символизирует его переход от земной церкви к Церкви Небесной: именно из храма земного, прихожанином которого сей человек был при жизни, теперь душа его отправляется в Небесные Обители – туда, где пребывает Сам Господь, где почивают все Его святые.

Церковное погребение принято совершать на третий день (считая день смерти первым днем); как правило, погребение совершается в храме. Погребение – это не только красивое и трогательное церковное чинопоследование, направленное, прежде всего, именно на попечение о душе умершего христианина. Некоторые почему-то называют погребение "обрядом предания земле" – но это совершенно неверно: на самом деле, церковное погребение имеет своей целью заботу о прощении грехов и будущем воскресении человеческой души! Попытаемся увидеть и понять это из самой последовательности составляющих чин погребения песнопений и молитв.

Чин погребения начинается чтением "трисвятаго" и 90-го псалма "Живыи в помощи Вышняго...". Затем диакон (или сам священник) приемлет кадило и сказывает Великую заупокойную ектению "Миром Господу помолимся…", на каждое из 12 прошений которой певцы воспевают однократное "Господи, помилуй". Затем следуют "непорочны" – 17-я кафизма, начинающаяся словами 118-го псалма "Блажени непорочнии в путь…". Эти первые слова по традиции велегласно запевает сам священник, и начинает каждение гроба и всего храма. Певцы же продолжают воспевать последующие стихи этого псалма: "ходящии в законе Господни…", и так далее. Эти торжественные псалмы Давыда изображают жизнь праведного человека, ходившего в путях Господних, в соединении со смиренной просьбой взыскать раба заблудившего, как овцу погибшую, но не забывшего заповедей Господних.

После "непорочных" поются (или прочитываются) трогательные погребальные стихеры преподобного Иоанна Дамаскина, полные глубочайшей поэзии. Они изображают ничтожество и суетность земной жизни, исполненной скорби, тленность человека, который есть "земля и пепел", и молят об упокоении души раба Божия, возвращающегося в землю, откуда он и был взят.

Затем, после очередной ектении, торжественно воспевается заупокойный кондак "Со святыми покой, Христе, душу усопшаго раба Твоего, идеже несть болезни, ни печали, ни воздыхания, но жизнь вечная", первые слова которого по традиции велегласно запевает сам священник, и при этом троекратно кадит гроб. После сего читается икос "Сам еси искони бессмертен…". Затем читается отрывок из апостольского послания к солуняном (зач. 270) – о будущем воскресении и о том, что не стоит скорбеть над умершими, а после этого чтется Евангелие (от Иоанна, зач. 16).

Далее, с похожими на рыдание стихерами о мимолетности земной жизни, отходящей, как дым, отцветающей, как цвет, о ничтожестве человека, лежащего теперь неподвижным и безмолвным, все призываются воздать усопшему последнее целование. Присутствующие за погребением – один за другим, начиная с мужчин, обходят гроб с левой стороны (по солнцу), и, подойдя ко гробу, прощаются с умершим: 1) перекрестившись, целуют лежащую на груди умершего Крест или иконочку, 2) целуют венчик на лбу умершего, и затем 3) поклоняются усопшему до земли со словами: "Прости меня Христа ради, а тебя Господь простит" – что и являет собою главное содержание нашего прощания с усопшим.

Затем священник – духовный отец покойного – прочитывает прощальную молитву (молитва эта читается в тай), и, вписав имя покойного в свиток с ее текстом (т.н. "подорожная грамота"), а так же сам расписавшись в этой грамоте, вкладывает ее в правую руку умершему. Основной смысл этой прощальной молитвы – это даваемое духовным отцом свидетельство, что усопший получил прощение (разрешение) от всех тех грехов, в которых он согрешил в своей жизни, но ранее уже раскаивался в них, когда приходил на исповедь. Почему и подписывать рукописание должен именно духовный отец умершего христианина – свидетель духовной жизни и церковного покаяния этого человека.

Текст этой разрешительной молитвы очень ясно выражает главную идею христианского погребения: "Бог милосердый и многомилостивый ... да простит тебе, чадо мое духовное (здесь вписывается имя умершего), те грехи, которыми ты к Нему согрешил в этой жизни, и перед Ним исповедался мне, духовному своему отцу (здесь священник указывает своиимя и священный сан); а если что забыл – да отпустит тебе и это..." Вот сколь велика глубина милосердия Божия: даже и те грехи, которые при исповеди могли быть невзначай забыты – Господь и их спешит простить и отпустить усопшему!

Разрешительная молитва также означает, что усопший почил в мире с Церковью, а вкладывается она в руки умершего во свидетельство того, что он — истинный сын Святой Церкви, разрешенный от грехов властью пастырей Церкви по установлению Божию.

После этого священник, закрыв лицо покойника покрывалом (простым белым полотнищем), возливает на тело усопшего елей — символ нетления почивающих в Бозе. Затем читается "трисвятое", после чего воспеваются стихеры на провожание умершего:"Со духи праведными...", а затем диакон (или сам священник) снова приемлет кадило и сказывает сугубую заупокойную ектению "Помилуй нас, Боже…", на каждое из прошений которой певцы воспевают троекратное "Господи, помилуй", а на последнее – воспевают "Господи, помилуй" 40 раз.

После сего священник совершает отпуст чину погребения, и велегласно прочитывает последнюю разрешительную молитву, а затем посыпает тело перстью (землей) – в знак предания тела усопшего христианина земле, из которой он и был сотворен. В этой разрешительной молитве, читаемой над гробом умершего (или даже над самою могилой), покойному снова провозглашается прощение грехов.

Из текста разрешительной молитвы вполне очевидно: священник, который совершает погребение, не кто иной, как духовный отец умершего христианина. Главнейшее условие здесь – опять же покаяние. Тот, кто в своей жизни хотя и согрешал, однако раскаивался в грехах и просил у Бога прощения, – только тот и получит желаемое прощение (окончательно – это совершится уже по смерти, в священном чине погребения, через молитвы своего духовного отца и всех христиан).

Иногда, по древнему обычаю, чтение разрешительной молитвы и посыпание тела усопшего землей совершается непосредственно на кладбище – после погружения гроба в могилу; поэтому в былые времена священники, как правило, старались провожать своих усопших до кладбища, и последнюю разрешительную молитву прочитывали непосредственно над свежей могилой.

Как видно из вышеописанного, предметом христианских молитв, заключенных в чинопоследовании погребения, попечение о мертвом теле вовсе не является главным. Наоборот, главнейшая сущность погребения – это молитвы о бессмертной душе христианина, о прощении его грехов, совершенных им в земной жизни, а также – и христианское назидание оставшимся в живых – родственникам и близким, что и их также ожидает смерть и разлучение от тела.

Попытаемся разобраться: кому же все-таки подается прощение грехов при совершении погребения – всем ли, и за все ли грехи, и на каких именно условиях?

Согласно древнейшей христианской традиции, принято считать, что Господь подает прощение грехов всякому, просящему об этом – причем каждому лично, и подает это желанное прощение через добровольное участие каждого христианина в таинстве покаяния. Таким образом, прощение грехов подается Господом вовсе не без разбора, а в соответствии с Его справедливым усмотрением! Те грехи, в которых человек признает свою вину и раскаялся на исповеди – будут прощены, а те грехи, которые были сознательно сокрыты при исповеди, равно как и все те, которые остались вне покаянного осмысления и осознания в таинстве исповеди – все эти грехи так и остаются лежать тяжким грузом на совести человека. А поскольку они не были предметом обсуждения с духовным отцом, их не касается и даруемое духовным отцом прощение, не касаются их и общецерковные погребальные молитвы. Если же человек вообще не бывал на исповеди и не имеет духовного отца – по такому умершему, согласно церковной традиции, погребение не совершается – поскольку считается, что таковой человек сам сознательно отверг себя от Церкви.

Такая суровая норма является многовековой церковной традицией; суть ее заключается в непреложной истине: тот, кто не желает сам испросить у Господа прощение за свои грехи (через личное участие в таинстве Покаяния), тот в соответствии со своим выбором сам лишает себя того прощения, которое подается Господом через молитвы всей Церкви, совершаемые согласно Чину погребения. "Вольному – воля, спасенному – рай!" – гласит народная пословица, и тот, кто не хотел прийти ко спасению через исповедь и личное покаяние во грехах, тот сам себя неумолимо лишает блаженной участи, уготованной всякому настоящему христианину.

Вдумаемся еще раз: прощение грехов, даруемое по смерти человека при совершении погребения, поставлено в прямую зависимость от глубины и искренности раскаяния в грехах, совершаемого человеком при его жизни. А священник-духовник, в данном случае, является еще и свидетелем состоявшегося покаяния – именно это обстоятельство и дает ему право выступать ходатаем перед Богом за грехи усопшего, поскольку он был со-путником и наставником умершего на его христианском пути, свидетелем его грехов и соучастником его усилий по исправлению духовной жизни… И потому не кто-то другой, а именно духовный отец имеет право обратиться к Господу с мольбой о прощении грехов душе усопшего христианина. Как видим, здесь все глубоко взаимосвязано.

Но если даже и один какой-то грех, сознательно утаенный во время исповеди от священника, остается без прощения и лежит на совести человека, то что же говорить о тех случаях, когда человек вообще никогда и ни в чем не раскаивался перед Богом, и, во всяком случае, не прибегал к участию в церковном таинстве покаяния? Тому, кто не молился Богу, не каялся во грехах, да, возможно, и не сознавал себя в чем-либо грешным и виновным – можно ли пытаться по смерти навязать силой то, чего он не хотел принять по доброй воле при своей жизни? Да и справедливо ли навязывать?

Именно поэтому, справедливо считается, что Церковь не отвечает перед Богом за грехи людей, которые в своей судьбе не обращались к ее руководству, не участвовали в церковной жизни, не прилагали усилий к тому, чтобы жить в согласии с христианским учением и церковными заповедями, не имели духовного отца, не бывали на исповеди. Само собою очевидно, что вся жизнь такого человека, все совершенныеим грехи остаются на его совести; таковой человек заведомо лишает себя и христианского погребения, и церковного поминовения, и сам оставляет себя отвечать перед Богом за совершенные в течение всей своей жизни грехи.

Вот потому-то каждый христианин непременно должен иметь духовного отца, у которого должен ежегодно (да даже и чаще) бывать на исповеди; кроме этого, каждый христианин должен регулярно посещать церковные богослужения. Такое положение считалось вполне естественным для каждого христианина и соблюдалось в Церкви всегда.

Однако сегодня, возможно, кто-нибудь воспринимает такие утверждения с сомнением – неужели, действительно, все перечисленное обязательно для каждого христианина? А кто-то, не понаслышке зная, как подобные вопросы ныне решаются в большинстве новообрядческих храмов, может высказать и такую догадку: ну, это, видать, у старообрядцев такие неимоверные строгости, а у "обычных" христиан все просто и понятно – умер человек, значит, его надо отпеть, а как же иначе? Однако при всей "простоте" и "естественности" такого подхода он вовсе не столь логичен и естественен, как кажется на первый взгляд. Не верите? Давайте немного порассуждаем.

Самое первое, что уже должно бы навести на серьезные размышления: в ходе погребения возглашается заупокойный кондак "Со святыми покой, Христе, душу усопшаго раба Твоего…" Обратите внимание: мы просим Господа упокоить душу погребаемого нами умершего христианина не где-то или с кем-то еще, а именно "со святыми" – такова христианская традиция! Нет других вариантов для совершения христианского погребения: или "со святыми", или никак! Но мы ведь немножко представляем себе, кто такие – "святые", правда? И что же – нам на самом деле кажется справедливым, что и тех, кто не молился, не постился, в храм не ходил и в грехах своих никогда не каялся – все туда же, "со святыми" и надо отсылать, что именно там для них и место? Всех безбожников, блудников, воров и прочих нераскаянных грешников – все туда же, "со святыми"? Но позвольте спросить – а вы, если считаете подобное справедливым, не боитесь того, что те самые "святые" могут, в конце концов, не вытерпеть такового беззакония и возмутиться? Или даже что Сам Господь – законоположник человеческого жития и церковных уставов, видя таковые беззакония людей, лукаво совершаемые во имя мнимого милосердия, скажет всем виновным свои суровые слова: "…не знаю вас, откуда вы; отойдите от Меня, все делатели неправды" (От Луки 13:27)?

Ведь нынче как бывает? Кто-то, например, в детстве получил святое крещение и был, как правило, научен азам духовной жизни – но в последствии позабыл или оставил все эти навыки и, нахватавшись отовсюду понемногу обрывков разных знаний, стал считать себя человеком "свободного разума", стоящим "выше всяких суеверий". А к этим "суевериям" он теперь стал относить даже икрестное знамение, совершить которое он уже считал для себя глубоко оскорбительным, а уж тем более никогда не согласился бы сделать поклон перед Господом или Его святыми образами… В понимании такого человека молитва, поклоны – все это удел недалеких и суеверных людей, от "непонимания" ходящих в храмы и готовых разбивать свои бестолковые лбы… Понятно, что при таких воззрениях самого себя он давно стал считать "настоящим христианином", и при случае готов был научать такому христианству всех остальных… Вы не встречали подобных "верующих"?

Так вот, случается иногда такое: жил некий человек с такими (примерно) "свободными" убеждениями, жил, жил, да однажды и умер – не осознав своих заблуждений, не изменив своего высокомерно-презрительного отношения ко всему церковному, не примирившись с Богом… Умер такой человек, и кто-то из его родных или близких скорее бежит в храм:"Нам надо отпеть погребение по такому-то человеку! Он был крещеный, Бога не отрицал! Ну, конечно, в церковь не ходил, не молился, не постился, на исповеди никогда не был – но все равно, ему нужно дать церковное погребение – ведь он был христианин!" Да-да, так прямо и говорят: "он был христианин, надо дать ему погребение!"…

Давайте зададимся вопросом, какое же такое "погребение" можно было бы посчитать справедливым и оправданным в данном случае? Какие "обряды" было бы уместно в подобной ситуации совершить? Попытаемся рассудить уж даже не с позиций справедливости Божией или церковных правил, которые не всем из нас одинаково понятны и близки, а хотя бы с позиций справедливости человеческой. Что по праву можно считать справедливым и что уместно сделать в отношении сего умершего человека?

Чтобы совершить погребение, священнику прежде всего надо облачиться в священные одежды – но сей "христианин" всегда насмешливо-презрительно отзывался о церковных нарядах и не делал разницы между ними и, например, концертным сарафаном какой-либо эстрадной певицы. Ему это было вовсе не понятно и не нужно, а потому и в данном случае облачение при нашем "погребении" придется отложить – не принимал его сей человек!

Чтобы совершить погребение, надо взять и разжечь кадило – но сей "христианин", даже изредка зайдя в храм, обычно старался всегда успеть выскочить за дверь, если видел приближающегося священника или диакона с кадилом. Ну, действительно: разве запах ладана может сочетаться с теми заморскими ароматами, благоухание которых слышно за несколько шагов? Нет, кадило и ладан не для него – это слишком грубо и приземленно! Но, значит, и при "погребении" навязывать сему "христианину" кадило и ладан несправедливо и неуместно!

Чин погребения, как и всякое церковное чинопоследование, предполагает совершение положенных молитв и поклонов... Но сей "христианин" всегда считал подобные "ритуалы" ниже своего достоинства, и никогда не перекрестил своего лба, а уж совершить поклон перед Господом – ему и в голову не приходило! Придется в нашем случае, видимо, отменить и это.

Если подобным образом рассуждать и далее, то справедливость заставит нас исключить из такового "погребения" практически все его содержание, и останется лишь последнее – подойти ко гробу, посмотреть с горечью в лицо таковому собрату, вздохнуть глубоко-глубоко, да и отойти… Вот вам и все погребение. Странно? Но ведь это справедливо: раз сам человек при жизни своей всего этого не принимал – разве мы вправе устраивать над его телом подобный кощунственный театр? Но если бы кто-то и захотел этого – надо понимать, что подобное в любом случае было бы явно против воли умершего "свободного человека"…!

Итак, с какой стороны ни посмотри – все одинаково получается: если человек при жизни своей не обращался в Церковь и не жил христианской жизнью – по смерти такому человеку церковное погребение не должно быть подано, потому что этого одинаково требует, как мы видим, и Божия, и человеческая справедливость! Вот почему именно погребение является ключевым моментом всей христианской поминальной традиции. Для "погребенных", "отпетых" – одна загробная участь, для лишивших себя погребения – другая…

Однако я предвижу еще одно сомнение… Возможно, кто-то скажет: "Ну, это, видать, у старообрядцев такие строгие порядки! А у нас-то – у тех, кто совершает свои молитвы и службы по новым обрядам – все по-другому, все для людей…" Здесь я не стану спорить со знатоками, как и что бывает в жизни (я и сам знаю, во многих местах что-то делается не так, как должно); но я хотел бы поведать о том, как именно должно быть. Вот важный исторический документ – Деяние Великого Московского собора 1666 года, того самого, на котором были установлены и утверждены основные догматы новообрядческой церкви – троеперстное крестное знамение (на смену бывшему до этого двоеперстию), измененный Символ веры (без слова "Истиннаго" о Духе святом) и другие основополагающие тезисы новой российской церкви.В 11-м деянии этого собора говорится о порядке совершения погребения умерших христиан, и там провозглашается буквально следующее:"Аще же кто пребудет целый год без исповедания кроме путешествий и нужных случаев, а случится ему смертный час – и такова у церкви не погребати, и последования усопших христиан над таковым не пети: зане таковый, жив сыи, удалил есть сам себе божественныя церкви" (Чуть выше в упомянутом Деянии говорилось о необходимости всем христианам исповедоваться в каждый из четырех постов – четырежды в год – Ред.). (Книга Деяний Собора 1666 года, лист 50-й, на обороте – по изданию Братства св. Петра Митрополита, Москва, 1893 г.)

Вот видите! Процитированный отрывок явно свидетельствует, что положение о порядке и условиях совершения погребения и в новообрядной, послереформенной церкви ничем принципиально не отличается от того, как оно было и всегда. А потому можно утверждать, что все, что делается не так – делается вопреки церковным правилам и законам, и это никому не служит на духовную пользу; как всякое законопреступление, оно остается лежать на совести тех, кто его совершил… И больше того: если сегодня или когда-то в будущем случаев нарушения церковных правил станет даже и очень много – это еще вовсе не будет свидетельствовать за законность оных, ибо правда Божия остается таковой даже и в меньшинстве. Ведь недаром сказано: "Лучше един, творяи волю Божию, нежели тысячи беззаконных".

И те, кто легкомысленно уверен, будто для спасения вполне достаточно жить так, как живет "большинство" наших сограждан – горько ошибаются, ибо нынешнее "большинство" давно уже не показатель христианской нормы. Но ведь от нас вовсе не сокрыто, как именно надо жить, как и во что веровать, какие соблюдать заповеди? Так в чем же дело, братие? Если мы к этому стремимся и считаем важным для себя – вот и давайте – каждый! – со смирением и верой постараемся сделать все, что нам, как христианам, надлежит, и тогда наше душевное спасение (и как следствие – будущее церковное погребение) будет нами по-правде заслужено. А чего бы еще нам и желать-то?

И потому если кто из наших близких, родных или знакомых, живших в вере и покаянии, преставится в мир иной, и когда над телом покойного по обычаю совершается христианское погребение – это означает, что он сподобился быть причислен к сонму праведных и благочестивых людей, живших и умерших с искреннею и теплою верою в Бога, и что его (ее) по праву можно поминать вместе со всеми святыми угодниками Божиими не только сейчас, при погребении, но и в будущие времена – вечно! Молитвенное поминовение христиан, живших с верою в Господа и умерших в покаянии, в церковных службах совершается постоянно. Особенное же, т.н. "урочное" поминовение совершается на 3-й, 9-й и 40-й день по смерти человека (дни считаются, начиная со дня смерти включительно). А в последующие годы каждого усопшего принято поминать в два особенных дня: 1) "година" – день смерти, и 2) день тезоимениства (или Ангельская память) – т.е. день памяти того святого, имя которого носил покойный.Эти два дня тоже считаются "урочными". Кроме этого, принято поминать всех усопших в дни вселенских родительских суббот. Ибо к общецерковному поминовению принимаются только те усопшие, над телом которых совершено церковное погребение (отпевание).

Подчас кто-либо из близких человека, умершего без покаяния, берет на себя инициативу, и начинает энергично "осаждать" священника, стремясь во что бы то ни стало добиться погребения. В ход идут самые разнообразные уговоры: и человек-то он (умерший) был добрейший, и зла-то никому не сделал, и от Бога-то никогда не отказывался (чего уж там отказываться? Даже и вообще про Него не вспоминал!), и в церковь-то иногда заходил (кажется, на Пасху лет пять назад его видели – он тогда свечи ставил), и детей-то воспитал людьми (образованные, ездят по заграницам, ну, а что не молятся – так сейчас все не молятся и в храм не ходят). А не успел покаяться – по чистой случайности: ведь он же не знал, что умрет? Вот если бы знал – тогда бы обязательно покаялся… Ну как же можно такого человека оставить без погребения?

Иногда к аргументам словесным добавляются и посулы иного рода: "сколько надо будет – мы заплатим". А иногда услышишь, как родные суетливо перешептываются между собою: "Если этот священник не согласится – мы пойдем в "ту" или какую-то еще "другую" церковь"… О, сколько стараний готовы подчас люди употребить для того, чтобы, как они выражаются, упокоить душу умершего родственника (на самом деле, конечно, успокоить свою болезненную совесть). Остановитесь, любезные! Правда Божия, и закон Его – на всей земле один, и пытаться найти тех, кто говорит и действует "по-другому" – это значит, стремиться обойти Господа и решить свои вопросы за его спиной… Задумайтесь – это ли вам нужно?

Надо трезво понимать: все подобные лукавые старания тщетны, а справедливость Божия всегда недосягаема для любых происков человеческой хитрости. Как бы кто ни ухищрялся "договориться" или даже "оплатить" свои противозаконные пожелания, правда Божия не покупается за деньги, и кто что заслужил, тот то от Господа и получит. Скорбя о загробной участи нераскаявшегося грешника, необходимо и самим воздержаться от греха – в виде неправедных попыток "выпросить", "добиться" незаконного, преступного погребения.

По-сути, рецепт решения данной проблемы несказанно прост: каждому христианину необходимо жить по-христиански – тогда не возникнет никаких проблем ни с погребением, и ни с чем иным. Но если кто-то не стремился к этому, и умер, не покаявшись – тогда уже ни к чему лукавить перед Господом и лживо успокаивать себя, упрямо выдавая желаемое за действительное. Если такое несчастье уже произошло, надо смириться, отложить суетные попытки "срочно что-то сделать", ибо теперь время не имеет решающего значения – человеческая душа отлетела в Вечность. Торопиться, бежать к священнику надо было еще вчера, когда умирающий еще мог покаяться. Сегодня уже поздно.

Но вчера эти люди были заняты совсем другим… Наблюдая неминуемое приближение смерти, они, сбиваясь с ног, искали какие-то лучшие лекарства и лучших врачей, в исступлении своем забыв напрочь, что Господь – только Он один есть Начальник жизни и смерти. И единственное, о чем надлежит неотступно беспокоиться, это готовить душу человеческую к ответу перед Богом: призвать священника для исповеди и последнего напутствия. Кстати сказать, бывает, что после исповеди и причащения вчерашний умирающий "вдруг" выздоравливает, тем самым явно показывая, что и сама болезнь была наказанием Божиим за грехи, и для преодоления болезни требовалось именно духовное врачевание.

Но чаще встречается другое: когда близкие родственники, слыша чьи-нибудь осторожные советы, отвечают примерно так: "Да-да, конечно, мы знаем, что надо пригласить священника, но сейчас этого сделать невозможно, потому что больной будет волноваться, а это ему противопоказано". За такими словами, как правило, скрывается беспокойство: как бы больной, от которого родные и врачи подчас скрывают и тяжесть его болезни, и возможную близость его кончины, увидев около своей кровати священника, не догадался бы, что он умирает. Какая, поистине, сатанинская заботливость! Пусть человек "спокойно" отправится на вечное мучение в аду, лишь бы он не догадался, что умирает, не расстроился бы из-за этого, и не постарался бы что-то изменить – например, покаяться?

Почему мы так боимся заглянуть смерти в глаза? Ведь это прежде всего говорит о нашем маловерии! В христианской традиции принято молиться и просить Господа о том, чтобы Он послал нам извещение о приближении смерти, дабы не оказаться неготовыми к ее приходу. Мы же, наоборот, пытаемся проигнорировать все свидетельства ее приближения, закрываем глаза на очевидные факты подобной угрозы. И, конечно же, самое страшное, если от предложения призвать священника отказывается почему-либо сам больной... Вдумаемся: если один вид священника около постели больного человека пугает более, нежели перспектива вечной погибели и адских мук, если это так – разве это не явственно уличает его в том, что он уже фактически отказался от Господа? Но если это, действительно, так – тогда можно ли назвать произошедшее случайностью, и какого христианского погребения мы собираемся требовать для этого умершего – фактически, явного вероотступника? Как уже говорилось, Церковь, как и все прочие христиане, за таковых не в ответе – в ответе за них те, кто были соучастниками сего нехристианского, греховного образа жизни, т.е., прежде всего, близкие, родные и знакомые.

Но что делать тогда, когда кто-то из близких, не радея о своей душе и не внимая никаким благим призывам и уговорам, ушел в мир иной, не покаявшись во грехах, как и жил, не обращаясь в Церковь? Как поступать в том случае, если родные не смогли, не успели убедить этого человека обратиться на покаяние, и таким образом, согласно церковным канонам, умерший сам лишил себя церковного погребения? Ведь такое, к великому сожалению, иногда случается… Как же в этом случае поступать?

Первое: все родные и знакомые такого человека должны осознать, что случилась страшная беда и что эта беда явилась закономерным следствием образа жизни и самого покойного, и всех его близких и знакомых. Поэтому каждому из этих людей необходимо, прежде всего, покаяться в своей нехристианской жизни и постараться исправить ее – вместо того, чтобы лукавыми усилиями пытаться "решить проблему" путем выторговывания беззаконного и преступного погребения. Каждому из родных и близких надо непременно обратиться на исповедь, надо начать посещать храм (хотя указывать имя непогребенного человека в поминальной записке, увы, нельзя).

Второе: смиряясь перед справедливостью Божией, эти люди должны направить свое старание на молитву – личную молитву о душе умершего близкого человека, который своей нехристианской жизнью лишил себя и погребения, и общецерковного поминовения (как именно можно молиться – следует узнать в храме). В подобных случаях уместно молиться преподобному Паисию Великому, который имеет от Бога дар особенной благодати: избавлять от вечных мук умерших без покаяния (однако же, крещенных, и пребывавших в правой вере). Важно, чтобы эти молитвенные труды совершали сами родные и близкие, а не пытались переложить это на других – ведь, как правило, именно общее духовное нерадение семейства приводит всех к таковой беде, а нерадение исправляется и врачуется не чем иным, как усердием и старанием.

Третье: кроме молитвы, свое усердие за таковых людей может быть выражено в милостыне – всякой помощи бедным и нуждающимся, а также и в добровольных пожертвованиях в церковь.

Существуют различные пути проявить перед Богом свое усердие в пользу усопшего, но все они не могут возместить в полной мере того ущерба, который наносит душе человек, если своей нехристианской жизнью лишает себя священного погребения. Поэтому самое главное, называя себя высоким именем христиан, всячески стремиться реально быть таковыми – и тогда не будет никаких проблем ни с совершением церковного погребения, ни с грядущим нашим ответом перед Господом на Его справедливом суде.

Источник: "Покровский листок", 11 августа 2010 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования