Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Г.С. Чистяков. Небесные зодчие. К новому прославлению святых. [древлеправославие]


Собор Русской Православной Старообрядческой  Церкви 2009 года причислил к лику святых подвижников, чьи дела стали символами церковного устроения, просвещения и проповеди веры

Прославление мучеников, святителей, подвижников является одной из важных забот земной Церкви, ибо достойное почитание святых является зримым проявлением ее благодатности и спасительности. Как можно говорить о спасении души каждого отдельного чада Церкви, если церковное бытие не являет примеры сугубого исполнения Божиих заповедей: исповедничества веры, церковного домостроительства, христианского социального служения или отречения от мира Христа ради.

Святые являются нашими молитвенными заступниками и помощниками, предстоящими перед Престолом Божиим и непрестанно молящимися за ныне живущих.

Кроме того, святые являются не просто путеводными маяками, освещающими дорогу в суетном море земного бытия, но зримыми образцами для подражания. Пусть не каждый христианин сегодня может достичь высоты аскетических подвигов столпничества, затворничества и пустынножительства, но опыт теплой искренней молитвы, самоотверженного служения ближнему, деятельного участия в церковном благоустроении и активной проповеди веры доступен практически каждому.

***

Со времен крещения славян в Русской Церкви было несколько исторических периодов прославления святых. Период от крещения Руси и до Соборов, созванных под председательством митрополита Макария, можно назвать эпохой становления русской агиографии. В это время на Руси формируются критерии признания святости и канон прославления подвижников, складывается литературный образец жизнеописаний (житий) и молитвословий святым. Немалое значение имел и сам процесс признания русской святости в восточных (в первую очередь в Константинопольской) Церквах. За этот период в Месяцеслов Русской Церкви, который она восприняла от Церкви Константинопольской, вносятся дни памяти 68 святых подвижников, которым было установлено общецерковное и местное почитание. Среди них первые русские святые — благоверные князья Борис и Глеб, прп. Феодосий и Антоний Печерские, св. равноап. княгиня Ольга, св. Леонтий, еп. Ростовский, и др.

Вторым этапом истории прославления русских святых стали Соборы Русской Церкви, проходившие в 1547 и 1549 гг. под председательством митрополита Макария. Главной задачей этих Соборов стало изучение накопившихся за шесть столетий истории русской Церкви жизнеописаний местных святых и внесение их в общецерковные святцы. Среди святых, прославленных Соборами середины XVI в., святитель Нифонт, архиеп. Новгородский, прп. Зосима и Саватий Соловецкие, прп. Макарий Калязинский и другие, всего 39 святых.

Третий период продолжался со времени Соборов при митрополите Макарии до церковного раскола XVII в. За это время русская Церковь прославила ряд известных святых, таких как святитель Филипп, митрополит Московский, святители Гурий и Варсо-нофий Казанские, чудотворцы, св. благоверная Анна Кашинская.

Четвертый период длился со времени церковного раскола и до провозглашения в Российском государстве свободы вероисповедания в 1905 г. В это сложное время отсутствует соборное прославление святых. Почитание послераскольных святых имело местные формы и было связано с подвижниками, проживавшими в отдельных старообрядческих регионах. Наиболее устойчивое почитание старообрядческих святых установилось на Русском Севере, в районе р. Ветка, в Нижегородской губернии и на Урале. В этих регионах сформировались местные предания о жизни и подвигах подвижников благочестия. Сведения о святых передавались в устном предании, а места поклонения хранились по возможности в тайне. Такая ситуация была связана с беспрецедентными гонениями, когда власти стремились к искоренению любой памяти о старообрядческих святых, и потому их соборное прославление или публичное, открытое, почитание было практически невозможно.

Начиная со знаменитого указа императора Николая II "Об укреплении основ веротерпимости" 1905 г. староверы смогли уже более свободно обсуждать вопрос о прославлении святых. Старообрядческие авторы этого периода указывают на необходимость исследования деятельности и подвигов, а затем последующего прославления не только старообрядческих подвижников благочестия, но и дораскольных святых, чья церковная деятельность не могла быть должным образом исследована в годы гонений.

Однако и тут возникли сложности. Государственные власти противодействовали прославлению подвижников, пострадавших за древлее благочестие в конце XVII в., поскольку они рассматривались как "враги императорского дома и государства".

Только после Февральской революции на Освященном Соборе 1917 г. состоялось прославление мучеников и исповедников, за древлее благочестие пострадавших. В 1928 г. этим мученикам и исповедникам был установлен день торжественного празднования — воскресение перед Неделей св. праотец.

Период с 1928 по 1988 годы был временем наибольшего упадка в старообрядческой агиографии и вообще в истории почитания святых. Постепенно прекратились паломничества к святым местам. Места жизни и упокоения подвижников, топографические святыни: могилы, местонахождение ранее существовавших монастырей, св. источники и т.п. — стали приходить в упадок. Из народной памяти стали стираться устные предания. К сожалению, стали усиливаться эсхатологически-беспоповские настроения, что после церковного раскола "оскудела благодать" и стало невозможным церковное прославление новых святых.

Таким образом, с середины XVII в. и вплоть до 1988 г., не считая короткого периода в начале XX в., у старообрядческой Церкви не было возможности свободно, без угрозы гонений и репрессий, прославлять святых, свободно рассказывать о подвиге христианских подвижников пастве и обществу.

Только с 1988 г. начался медленный процесс возрождения церковной агиологии (наука о почитании святых) и агиографии (составление житий святых).

В 1996 г. на Общестарообрядческом Соборе был причислен к лику святых митрополит Амвросий Белокриницкий. В конце 90-х годов при Московской Митрополии была создана постоянно действующая комиссия по канонизации. На соборах Русской Православной Старообрядческой Церкви начиная с 1996 г. было установлено общецерковное почитание пяти подвижников Русской Церкви как дораскольного, так и послераскольного периодов. Еще несколько подвижников было причислено к лику местночтимых святых.

Освященный Собор, состоявшийся в октябре 2009 г., рассмотрел имена пяти подвижников Церкви Христовой, чьи дела и подвиги сыграли выдающуюся роль в жизни земной Церкви, прославили имя Божие и исполнили Его волю.

Иконописцы-иноки
Андрей Рублев и Даниил Черный

В ЭТОМ ГОДУ ИСПОЛНЯЕТСЯ 650 ЛЕТ
СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ПРП. АНДРЕЯ РУБЛЕВА

Андрей Рублев (1360-1430) — один из наиболее знаменитых древнерусских иконописцев. О жизни его сохранилось крайне мало сведений. Наиболее вероятной датой его рождения называют начало шестидесятых годов XV в. Вероятно, при Никоне Радонежском, который стал игуменом после смерти Сергия Радонежского (1392), Андрей подвизался в Троицкой лавре, где, скорее всего, он и был пострижен в иночество. Первое летописное упоминание о "чернеце Андрее Рублеве" относится к 1405 г.; сообщается, что в это время он "подписывает" (т.е. украшает иконами и фресками) Благовещенский собор Московского Кремля совместно с Феофаном Греком и Прохором с Городца. Из летописи 1408 г. узнаем, что Андрей был учеником своего "сопостника" Даниила Черного: "Мая начата быстъ подписывати великая и соборная церковь Володимирская, повелением великого князя Василия Дмитриевича: мастеры Данила иконник да Ондрей Рублев".

Первое упоминание о прп. Андрее Рублеве как об "иконописце преизрядном, всех превосходящем" и о "подписании" им Спасского собора Андроникова монастыря было помещено в III редакции "Жития прп. Сергия Радонежского", составленной афонским иеромонахом Пахомием Сербом ок. 1442 г., с указанием на особые заслуги прп. Андрея в строительстве Троицкого собора.

Летописные источники свидетельствуют, что в 1425-1427 гг. прпп. Андрей и Даниил расписывали храм Святой Троицы в Троицком монастыре. Пригласил их туда ученик Сергия Радонежского - прп. Никон. По свидетельству Макариевской Четьи-Минеи, одна из последних работ Андрея и Даниила была выполнена в московском Андрониковом монастыре, где ок. 1428 г. была расписана церковь во имя Всемилостивого Спаса.

Прп. Андрей скончался в Андрониковом монастыре (по другим данным — в Троице-Сергиевой лавре) 29 января 1430 г. Он оказал значительное влияние на многих русских иконописцев, включая знаменитого Дионисия.

К сожалению, большинство произведений Рублева было утрачено в период с конца XVII до начала XIX веков. В эту новую культурную эпоху произведения древнерусской иконописи были признаны "примитивными" и "безыискусными". На место икон Рублева пришли произведения в стиле модной итальянской живописи. Многие древние фрески были закрашены или сбиты, а старинные иконостасы переданы в деревенские храмы.

Только в начале XX в. стараниями комиссии под руководством знатока древнерусской иконописи И.Э. Грабаря сохранившиеся произведения Рублева, да и само его имя, стали вновь доступны для российского общества. Были расчищены фрески владимирского Успенского собора. С большим трудом удалось найти иконы из иконостаса в селе Васильевском, где они "долгое время оставались под открытым небом, заливаемые дождем, засыпаемые снегом". В Звенигороде под грудою дров были найдены три доски, "случайно не ипользованные для топки печей". Так миру стали известны "Звенигородский Спас", "Архангел Михаил" и "Апостол Павел". "Рядом с ними тускнеют и мельчают даже наиболее сильные и известнейшие из памятников древней живописи", - писал впоследствии И.Э. Грабарь.

В искусстве Рублева органически соединились две традиции — возвышенный аскетизм и величавая классическая гармония византийской манеры, которую он имел возможность изучить по работам греческих мастеров, в том числе Феофана Грека, и особая душевная мягкость стиля, свойственная московской живописи XIV в. Известный старообрядческий исследователь И.Н. Заволоко отмечает, что от Византии прп. Андрей принял "изящность формы, тонкость линий, правильность рисунков. Содержание же было вложено подлинно русское, самобытное. Особенностью творчества Андрея Рублева является возвышенное, проникнутое любовью стремление к далекому духовному началу, что было вообще отличительной особенностью древнерусской иконописи того периода".

Князь С. Щербатов, рассуждая о рублевской "Троице", отмечает: "Более духовной красоты, более совершенного стиля, музыки и ритма, большей певучести линий, более мистической глубины и изысканной гармонии красок иконопись не знает".

Важное свидетельство о почитании иконописца оставил преподобный Иосиф Волоцкий (+1515; память 15/28 сентября). В "Отвещании любозазорным и кратком сказании о святых отцах, бывших в монастырях, которые в Русской земле" он писал со слов старца Спиридона, что преподобные Даниил и Андрей были настолько добродетельны и ревностны в постничестве и иноческой жизни, что сподобились божественной благодати. Они были так исполнены божественной любви, что никогда не упражнялись в земном, но всегда ум возносили к невещественному и божественному свету, чувственное же око всегда возводили к написанным вещественными красками образам Владыки Христа и Пречистой Его Матери и всех святых. В самый праздник Светлого Христова Воскресения они, сидя на седалищах и имея пред собою всечестные и божественные иконы, взирали на них неуклонно, исполняясь божественной радости и светлости. И не только в этот день так творили, но в прочие дни, когда не занимались иконописанием. Ради этого Владыка Христос прославил их и в конечный час смертный. Прежде преставился преподобный Андрей, а потом разболелся и сопостник его преподобный Даниил. И находясь при последнем дыхании, увидел он почившего Андрея во многой славе и с радостью призывающего его в вечное и бесконечное блаженство.

Имеется еще одно важное свидетельство о прп. Андрее Рублеве, оно находится в деяниях Стоглавого Собора 1551 г., на котором ввиду надвигавшейся угрозы западно-европейских секулярных влияний было принято решение писать иконы, "как писал Андрей Рублев и прочие пресловутые живописцы... а от своего замышления ничтоже претворяти".

Прпп. Андрей Рублев и Даниил Черный были причислены народным почитанием к числу "чудотворцев Радонежских". Посему почитание в Древней Руси было усвоено им двоим совместное. Еще до церковного раскола XVII в. появляются первые иконописные изображения прп. Андрея, известен также и ряд старообрядческих икон, где изображен святой.

Освященный Собор 2009 г. принял решение: "2.1. Установить почитание в приходах Русской Православной Старообрядческой Церкви преподобных отцов Андрея (Рублева) и Даниила (Черного) Радонежских, иконописцев. 2.2. Установить празднование им в день преставления Андрея 29 января по ст.ст.".

Первопечатник Иоанн Федоров

В ЭТОМ ГОДУ ИСПОЛНЯЕТСЯ 500 ЛЕТ
СО ДНЯ РОЖДЕНИЯ ДИАКОНА ИОАННА ФЕДОРОВА

Его подвиг подобен подвигу других славянских просветителей. Его имя можно поставить в один ряд с создателями славянской азбуки равноапостольными Кирилом и Мефодием, проповедником и церковным учителем Кирилом Туровским, выдающимся ученым средневековья преподобным Максимом Греком, просветителем и собирателем церковного книжного богатства митрополитом Макарием Московским.

До начала книгопечатания книга была на Руси поистине уникальной и весьма дорогой вещью. Богослужебные рукописные книги, творения святых отцов, житийная, богословская и иная духовная литература ценилась буквально на вес золота. Печатный двор, основанный при Иване Федорове, резко изменил ситуацию. До начала реформ патриарха Никона эта типография выпустила книг общим тиражом около 250 000 экз. Книги появились не только в храмах, но и в домах простых христиан. Это создало почву для глубокого духовного усвоения нравственных и церковных истин во всем народе.

Будущий первопечатник родился в 1510 г. предположительно в семье потомственных мастеров рукописной книги. С самых ранних лет он обучался каллиграфии, грамматике, переплетному делу и другим наукам, необходимым в освоении мастерства переписи книг. В конце сороковых годов XVI в. Иоанн был поставлен во чтецы, а затем рукоположен во диаконы к церкви святителя Николы чудотворца Гостунского, что находилась в Московском Кремле.

В молодые годы Иван обучался у лучших мастеров книги того времени. Однако наибольшее впечатление он вынес от общения с великим старцем, образованнейшим мужем того времени прп. Максимом Греком. Для Ивана Федорова преподобный Максим стал не простым учителем, но духовным вдохновителем и подлинным наставником в вере Христовой.

Знаменитый Стоглавый Собор, прошедший в 1551 г., кроме прочих важных решений, постановил уделить особое внимание книжному делу. По настоянию и благословению святителя Макария Иоанн Федоров занялся постройкой типографии, которая впоследствии и стала основой знаменитого московского Печатного двора.

Печатный двор был открыт в начале 1563 г., а первая набранная там книга "Апостол" увидела свет в 1564 г. Это издание открыло традицию старопечатной книги, которая стала основой всего церковного книгопечатания. В 1565 г. здесь же вышла вторая книга — "Часовник".

К середине 60-х годов вначале благочестивое царствование Иоанна IV стало клониться в иную сторону, начались общественные нестроения. Во время московского пожара типография была разгромлена. Однако Федоров решает продолжить дело христианского просвещения за пределами Москвы в княжестве Литовском. Царь не только дозволил Федорову перевезти туда типографское оборудование, но и поддерживал связь с первопечатником, посылал ему рукописи, а взамен получал напечатанные книги.

Великое княжество Литовское было не случайно избрано Иоанном Федоровым для основания второй типографии. Православное население княжества находилось под сильным давлением как католической, так и реформатской пропаганды и нуждалось в распространении православных книг. Новая типография была открыта в городке Заблудове, расположенном неподалеку от Гродно. Здесь в 1569 г. увидело свет фундаментальное издание "Евангелие Учительное". В нем были собраны многочисленные святоотеческие поучения на воскресные и праздничные дни всего года. Впервые в истории в книге было напечатано сочинение русского автора — святителя Кирила Туровского, жившего в XII в.

Тем временем главный благодетель прибывших из Московии печатников гетман Григорий Александрович Ходкевич достиг весьма преклонных лет, не смог более поддерживать работу книгопечатни и предложил печатнику жить за счет подаренных ему земельных угодий. Подвижник решил продолжить путь духовного просвещения и, придя к гетману, поблагодарил его за заботу и сообщил о своем решении: "Не пристало мне плутом или посевом семян жизнь свою коротать, ибо есть у меня вместо плуга искусство, орудия для работы, а вместо хлебных семян я должен духовные семена по вселенной сеять и всем по порядку раздавать духовную эту пищу. Особенно же побоялся я суда Владыки моего Христа, непрестанно взывающего ко мне: „Лукавый раб и ленивый! Почему ты не отдал серебра Моего торгующим, и Я, вернувшись, получил бы Свое с прибылью".

Иоанн Федоров следующее свое пристанище нашел в городе Львове. Обосновавшись там в 1572 г., Иоанн начал непростое дело создания независимой типографии. 15 февраля 1574 г. свет увидела первая напечатанная на Украине книга "Апостол", которая получила там большое распространение.

Теперь перед просветителем встала новая задача — подготовить учебник, который помог бы детям овладевать начатками грамоты и христианской веры. В 1574 г. Львовская типография издает первый восточнославянский учебник — "Азбуку". "Азбука", составленная Иоанном, была напечатана большим тиражом и разошлась по всем городам и весям Украины и Руси.

В 1575 г. Иоанн Федоров был приглашен в город Острог на службу к князю Константину Константиновичу Острожскому. Он предложил Иоанну заняться работой над Библией. Основой для создания первой православной печатной Библии стала рукописная Библия новгородского архиепископа Геннадия, жившего в XV веке. Эту Библию по просьбе князя Константина Острожского прислал сам русский царь. Кроме Библии архиепископа Геннадия были использованы библейские тексты, привезенные из Италии, библиотек острова Крит, греческих, сербских и болгарских монастырей. Работая над этим многотрудным изданием, Иоанн Федоров продолжает печатную деятельность: в 1580 г. были изданы Новый Завет и Псалтырь.

Издание "Острожской Библии" стало вершиной жизненного подвига диакона Иоанна. Книга содержала 628 листов, многочисленные заставки, объединившие старомосковские и староукраинские традиции. Первые ее экземпляры приобрели знатнейшие люди Европы. Так, до сих пор сохранились экземпляры, принадлежавшие Римскому папе Григорию XIII, шведскому королю Густаву II Адольфу. Царь Иван IV, незадолго до своей кончины получив от Ивана Федорова новую Библию, не только по достоинству оценил труд печатника, но и подарил экземпляр этой книги английскому послу Джону Гарсею.

"Острожская Библия" стала ценнейшим даром для всего христианского мира и первой печатной Библией во всем православном восточном мире. При этом необходимо отметить, что даже первая печатная Библия на греческом языке была напечатана в Москве лишь в 1821 г. Недаром М. Андрелла-Оросвиговский, закарпатский писатель XVII в., утверждал, что "един листок" "Острожской Библии" "он не дал бы за всю Прагу, Англию и немецкую веру".

Издание Библии стало последним великим делом подвижника. В 1583 г. он тяжко заболел и по прошествии некоторого времени во время молитвы тихо отошел ко Господу.

Труды первопечатника сыграли значительную роль в борьбе с неправославными учениями и ересями. Так, например, издание московского первопечатного "Апостола" было, помимо прочего, направлено против протестантской ереси Башкина и Косого, строивших свое лжеучение на апокрифических "посланиях" апостолов. Выход "Учительного Евангелия" и "Острожской Библии" свел на нет все усилия католической пропаганды на территории тогдашней московской Руси. Появление "Острожской Библии" нельзя не рассматривать как чудо и промысл Божий.

Это издание было подготовлено в немыслимо короткие для человеческих возможностей сроки. В "Острожской Библии" практически отсутствуют опечатки, чего нельзя сказать о ее переиздании 1914 г. или даже богослужебных книгах патриаршего периода. Благодаря просветительскому подвигу Иоанна Федорова древлеправославная Церковь с конца XVI века и до наших дней имеет полный текст книг Священного Писания.

В конце XX - начале XXI вв. "Острожская Библия" и ее переиздание 1914 г. несколько раз переиздавались репринтными способами. Особый интерес представляет издание "Острожской Библии", вышедшее на Украине в 2006 г. На перенабор Библии и подготовку научного аппарата у авторов проекта ушло около 30 лет. Руководитель проекта о. Рафаил Турконяк пишет: "Острожская Библия" имеет необыкновенное влияние. Это первое научное издание, когда-либо сделанное между славянами... Это не были просто какие-то употребляемые тексты, сложенные вместе. Это была научно выполненная работа перевода на старославянский язык. Это основа всех славянских переводов. Пришло время восстановить историческую справедливость, показать, кто, что, когда, где и как брал. А также показать, что мы не были невеждами. Уже в XVI в. у нас были люди, которые смогли подготовить и издать такую Библию, которая стала миро-далъной на столетия".

Не следует забывать, что Апостол, напечатанный Федоровым, до сих пор является богослужебной книгой всего старообрядчества. Текст, проверенный и исправленный первопечатником, сегодня читается во всех старообрядческих храмах. Современные ученые установили, что старопечатный Апостол, подготовленный Иоанном Федоровым, несомненно полнее и точнее многих древлеписанных. Так, например, в старинных рукописных Апостолах на вопрос Савла: "Кто еси, Господи" (Деяния, зач. 21) — дается краткий ответ: "Аз есмъ Исус, Его же ты гониши. Но встани и вниди в град". Блаженный первопечатник заново перевел это место, и теперь мы читаем его в таком переводе: "Аз есмъ Исус, Его же ты гониши. Жестоко ти есть противу рожна прати. Трепеща же и ужасаем глаголя: Господи, что ми хощещи творити. И Господь рече к нему: Востани и вниди во град".

Старообрядческий исследователь И.Н. Заволоко указывал, что Иван Федоров не только заложил основы церковного книгопечатания, но и создал особый книжный стиль, известный ныне под названием "старопечатного" и использовавшийся в дораскольных и старообрядческих изданиях. По мнению Заволоко, "древнейшей московской гравюрой нужно считать изображение евангелиста Луки в Евангелии, отпечатанном Иваном Федоровым в 1564 г.".

Старопечатные книги, по мнению большинства исследователей, позволили старообрядцам сохранить неповрежденным все Священное Предание, сделать его основой церковной и бытовой жизни, распространить грамотность в широкой народной среде. По свидетельству профессора Н.Ф. Каптерева, именно благодаря книгопечатанию святость двуперстного крестного знамения стала несомненной для каждого жителя древней Руси. Старообрядческий историк В. Сенатов пишет: "Первым делом старообрядчество завоевало гонимую и осужденную на окончательное истребление старую книгу и усвоило все те догматические, церковно-исторические, канонические, археологические и другие знания, которые в этой книге содержались. Старообрядчество первоначально выражалось исключительно в убеждении, что истина содержится в старой книге... Почти вся русская старопечатная литература чрезвычайно быстро распространилась среди русского народа, преимущественно среди низших классов его — купечества и крестьянства. Это явление имеет необыкновенно важное значение и может считаться почти единственным в истории".

Но нашлись люди, осмелившиеся похулить великое деяние Федорова и его последователей. После церковного раскола во второй половине XVII в. развернулись гонения на старопечатные книги. Патриарх Никон высказывал отрицательное мнение об "Острожской Библии" и ее московском переиздании. Следуя этому мнению, Собор новообрядческой церкви 1674 г. постановил: "Переводить Библию всю вновь, Ветхий и Новый Завет, из книг греческих". Однако издание новой Библии оказалось непосильной задачей для ученых и справщиков того времени. Только спустя 168 лет после выхода Федоровской Библии, в 1751 г., вышла новообрядческая, т.н. Елизаветинская Библия.

Книги диакона Иоанна Федорова стяжали несравненную славу и уважение в среде всех правоверных христиан. До сих пор в домах старообрядцев хранятся экземпляры "Острожской Библии", первопечатных Апостола и Часослова. В дореволюционной старообрядческой периодике имеется немало публикаций, посвященных трудам первопечатника. В 1909 г. журнал "Церковь" писал: "27 сентября сего года в Москве должен состояться церковно-общественный праздник — открытие памятника „первому друкарю книг, перед тем невиданных", или первому русскому первопечатнику диакону Иоанну Федорову. Праздник этот старообрядцы должны признать своим, потому что те книги, которые были напечатаны Иваном Федоровым, находятся в употреблении только у них. В русской правительственной Церкви эти книги как погрешительные были изъяты из употребления во времена патриарха Никона". На открытие памятника русскому просветителю собрались многие тысячи человек, что было невиданно для тогдашней Москвы. Среди венков, возложенных у памятника, оказался один с надписью: "Первому мученику русской печати".

Освященный Собор Русской Православной Старообрядческой Церкви 2009 г. принял решение: "3.1. Установить почитание в приходах Русской Православной Старообрядческой Церкви праведного диакона Иоанна (Федорова), словенским книгам печатника. 3.2. Установить празднование ему в день его преставления — 5 декабря по ст. ст.". Уже после соборного прославления святого известный исследователь старопечатной книги профессор Е.Л. Немировский выразил убеждение, что прославление нашей Церковью Иоанна Федорова — "отрадное и долгожданное событие, ибо труды первопечатника в деле церковного просвещения, совершенные более 400 лет назад, до сих пор остаются непревзойденными" и среди современных канонизаций "трудно назвать подвижника сопоставимого масштаба и уровня". Также стало известно, что в конце 2009 г. день выхода из печати Апостола Иоанна Федорова (1 марта) объявлен в России Днем православной книги.

Преподобные Павел и Алимпий Белокриницкие

Великий подвижник Старой Веры инок Павел Белокриницкий (в миру Петр Великодворский) родился в 1808 г. в старинном селе Зимогорский Ям Валдайской возвышенности. Под влиянием святоотеческой литературы Петра Великодворского с самых ранних лет влекло к духовной и подвижнической жизни. Юная жизнь Петра была отмечена рядом чудесных событий, определивших его дальнейший жизненный путь. Несколько раз, в решающие моменты своей жизни, Петр чувствовал покровительство и сугубое заступничество святителя Николы чудотворца. Архимандрит Геронтий впоследствии так писал об этом: "Аще бы какая-либо неприятность последовала, то он всю ответственность свою возложил на крепкосилъного и теплаго заступника своего, святителя Христова Николу". Между тем настало 6 декабря 1833 г., день праздника святителя и чудотворца Николы. Накануне этого дня, который Петр всегда праздновал с особенной торжественностью в своем семействе, тяжелые вопросы и сомнения овладели им еще сильнее, и ночью, когда он забылся наконец, в тонком сне ему явился сам святой. По свидетельству самого Павла, святитель Никола предстал ему в сияющем святительском облачении, однако глядел с некоторой укоризной. В левой воздвигнутой своей руке он держал Святое Евангелие, десницею же своею в подтверждение некого обетования указывал на светлоблистающий свой омофор и глаголал: "Зри на мя и виждь, якоже аз есмъ, так все есть!"

После этого события Петр решается окончательно оставить мирскую жизнь и стать на иноческий путь. Он уходит в одну из прославленных староверческих обителей Стародубья, монастырь, основанный еще в 30-е годы XVIII в. самим преподобным Лаврентием Ветковским. Игумен монастыря о. Аркадий, известный в староверии иконописец и начетчик, радушно принял двадцатипятилетнего послушника, который вскоре принял пострижение под именем Павла.

Тем временем в России нарастали жесточайшие гонения против староверия. Многие храмы и монастыри были разорены, а новый закон запрещал старообрядцам иметь легальных свяшенников. В этих условиях в 1832 г. в Москве состоялся Большой Рогожский Собор, постановивший учредить место пребывания древлеправославного епископа (рукоположенного от другого древлеправославного епископа или принятого от инославного сообщества) за рубежами России. Один из ревностнейших христиан того времени петербургский купец С.Г. Громов взял на себя весьма опасное по тогдашнему времени дело снаряжения на Восток посольства для отыскания епископа и устройства за границей старообрядческой архиерейской кафедры. Под покровом тайны в Гомеле состоялась встреча инока Павла со знаменитым делегатом Большого Рогожского Собора Афанасием Кочуе-вым. Наконец Павел осознал смысл указаний, данных святителем Николой, — посвятить свою жизнь поискам не земных, но духовных сокровищ. Ибо епископство, исканию которого он должен отныне посвятить всего себя, окончательно не истреблено и несомненно будет обретено.

Нужно было найти себе спутника, и жребий пал на вышеупомянутого инока Геронтия, с которым Павел находился в тесной дружбе. С этого времени и начинаются странствия, труды и подвиги двух преподобных отцов, предпринятые ради восстановления в Церкви Христовой трехчинной иерархии.

В начале 1839 г. отец Терентий был избран настоятелем Серковского монастыря. Сюда к нему и прибыл инок Павел. Из Серковского монастыря удобно было попасть в Австрию, именно в Буковину, где имелись старообрядческие поселения. Сюда и направили свои стопы многотерпеливые и уже довольно испытанные странники — иноки Павел и Геронтий.

Старообрядцы, ушедшие жить за границу, среди прочих мест облюбовали урочище Варница, находящееся в соседстве со старообрядческим селением Климоуцы. Отличительной особенностью Варницы является обильный источник, ключ, из которого бьет белая вода, почему это урочище и получило название на молдавском наречии Фантына-Алба, что значит по-русски Белая Криница. Здесь же устроился из прибывших с берегов Черного моря иноков и небольшой монастырь, получивший наименование Белокриницкого.

Именно в этот небольшой тогда монастырь и прибыли иноки Павел и Геронтий. Прп. Павел обратился к старейшинам и жителям Белой Криницы со знаменитой речью, в которой поведал о жесточайших преследованиях, которым повергается Церковь в России, о великом оскудении священства: "Теперь предлежит нам, — говорил Павел, — единое средство спасения — обрести древлеправославнаго епископа, который неоскудно мог бы снабдевать нас истинным священством".

 Получив одобрение своего предложения от липован, о. Павел "составил в главных чертах и тот план относительно учреждения законно дозволенной и признанной австрийским правительством старообрядческой архиерейской кафедры, на осуществление которого положил потом все свои силы и таланты". Целых четыре года инок Павел, неустанный труженик, вел многочисленные дела, чтобы получить Высочайшее разрешение на учреждение старообрядческой святительской кафедры в Белокриницком монастыре.

В Белой Кринице произошли весьма благоприятные для дела перемены: настоятелем монастыря был избран инок Геронтий, у инока Павла нашелся новый помощник — инок Алимпий. Родом из Полтавской губернии, в миру Афанасий Зверев, он принял пострижение, как и Геронтий, в Серковском монастыре и перебрался оттуда в Белую Криницу, где приобрел фамилию Милорадович. По мнению новообрядческого историка Субботина, инок Павел "приобрел в Алимпий нового сотрудника для осуществления своих планов об учреждении самостоятельной старообрядческой иерархии — сотрудника, который отдался этому делу всей душой, для него был готов на самые отважные подвиги... мог действительно принести большую пользу".

Получив необходимые разрешения и документы, отцы Павел и Алимпий наконец смогли отправиться в долгожданное путешествие на Восток. Им удалось побывать в самых разных местах: в Сербии, Славонии, Далмации, Яссах, Дамаске, Ливане, Газе, Каире, Иерусалиме. Наконец Павел и Алимпий прибыли в самый Константинополь с твердой надеждой здесь именно найти нужного старообрядчеству епископа.

По указанию своих константинопольских друзей иноки Павел и Алимпий обратились к одному греческому иерарху, находящемуся на покое. Это был Боснийский митрополит Амвросий. История обращения митрополита Амвросия к Церкви Христовой хорошо известна. Остается лишь добавить, что и на этот раз проявилось особое покровительство святителя и чудотворца Христова Николы. Об этом иноку Павлу рассказал сам владыка Амвросий: "Вчера, проводя вас, я был занят мыслию: добро ли мне предлагается. С этою мыслию, помолясь Богу, я лег. Но не успел я еще уснуть, как вдруг предстал предо мною во свете священнолепный муж и сказал: „Что ты много утомляешься размышлениями? Это великое дело тебе суждено от Бога исполнить и от русского царя пострадать". При последнем слове „пострадать"я содрогнулся и очувствовался, но никого не было, только в комнате виден был свет, который постепенно исчезал, наподобие того, как бы кто уходил с зажженной свечой. Сердце мое исполнилось и страхом, и радостью, так что я от восторга всю ночь без сна проводил в своих к Богу молитвах и решил дать вам полное мое согласие', ибо если на это есть Божие благоволение, то мы обязаны его с радостью исполнять".

Митрополит Амвросий присоединился к старообрядческой Церкви 28 октября 1846 г. В этот день была восстановлена полнота иерархии в Старообрядческой Церкви.

Присоединением митрополита Амвросия к Церкви не окончилась богоугодная деятельность инока Павла. Отец Павел предусмотрел все печальные случайности, все бедствия и несчастия, которые могли постигнуть искомого владыку после его присоединения к старообрядческой Церкви. Поэтому он исходатайствовал у австрийского правительства Высочайшее разрешение на учреждение старообрядческой кафедры, которое не препятствовало бы прибывшему святителю поставить себе законного преемника.

Великую роль сыграли труды инока Павла и в благоустроении российской древлеправославной Церкви. В 1851 г. отец Павел в селе Климоуцы вел неоднократные собеседования с беспоповскими иноками, среди которых был и уроженец Московской губернии Антоний (Андрей Иларионович Шутов). И чем больше инок Антоний размышлял над вопросами о. Павла и вспоминал беседы с ним, тем более закрадывались у него сомнения относительно беспоповского мудрования. Наконец Антоний вполне признал несостоятельность своих беспоповских убеждений и решил уйти в Белокриницкий монастырь.

Прозорливый Павел провидел в Антонии действительно великого духовного деятеля на архипастырском посту и готовил его к такому служению. Через год, получив уже сан священноинока, он был 11 февраля 1853 г. рукоположен на весьма ответственное служение: архиепископом Владимирским и всея Руси. За годы своего архипастырского служения святитель Антоний учредил 12 епархий, рукоположил 11 епископов и более 100 священников. Этот ученик преподобного Павла Белокриницкого сделал столь много для церкви Христовой, что и сегодняшняя Русская Православная Старообрядческая Церковь продолжает пользоваться наследием его славного служения.

Отец Павел Белокриницкий скончался, не дожив даже до полных 46 лет. Позже здесь же, в Белокриницком монастыре, упокоился сотоварищ и сомо-итвенник прп. Павла инок Алимпий. Оба подвижника Церкви Христовой похоронены рядом на монастырском кладбище.

Местное почитание прпп. Павла и Алимпия стало устанавливаться в Белой Кринице в конце XX века. На соборе 2006 г. иноки Павел и Алимпий Белокриницкие были прославлены как местночтимые святые. На Совете Митрополии в апреле 2007 г. было благословлено почитание преподобного Павла Белокриницкого на территории Новгородской области, где родился и жил этот прославленный подвижник древлеправославной Церкви Христовой. Освященный Собор 2009 года вынес решение: "1.1. Установить почитание преподобных отцов Павла и Алимпия Белокриницких в приходах Русской Православной Старообрядческой Церкви. 1.2. Установить празднование им в день преставления преподобного Павла 5 мая по ст. ст.".

ПОСЛЕСЛОВИЕ

Обсуждение вопроса о прославлении святых, состоявшееся на Освященном Соборе 2009 г., было продолжительным и жарким. Думается, что таким образом и должно обсуждать вопросы такого уровня, когда каждый участник церковного Собора имеет возможность задать вопрос или высказать свое мнение. В живой христианской дискуссии и состоит подлинно соборный дух Церкви, который не ограничивается никакими иными законами человеческого бытия, кроме христианской любви и послушания Богу. Открытое, соборное обсуждение дает каждому не только возможность свободного волеизъявления, но и позволяет достигнуть согласия, принять объективное, понятное и, насколько возможно, единомысленное решение.

Редакция журнала "Церковь" публикует наиболее проблемные вопросы, заданные в ходе дискуссии о прославлении святых, и ответы на них, прозвучавшие на Освященном Соборе.

1. Не следует ли Русская Православная Старообрядческая Церковь примеру Московской Патриархии в деле массовой канонизации святых?

Чтобы дать ответ на этот вопрос, достаточно сравнить цифры, иллюстрирующие число святых, прославленных Московской Патриархией и Русской Православной Старообрядческой Церковью в последние десятилетия. Так, например, число новомучеников XX в., канонизированных в РПЦ МП, превысило 1500, из них 440 чел. прославлено в одной только Московской епархии. Более сотни персоналий, признанных в Московской Патриархии святыми, относятся к общецерковным или местным подвижникам, принадлежащим к другим историческим эпохам. Значительное число кандидатур, включая, кстати, бывшего патриарха Никона, находятся в стадии подготовки материалов для канонизации либо на рассмотрении соответствующих комиссий. В Русской Православной Старообрядческой Церкви за период с начала 90-х гг. XX в. и до Собора 2009 г. к общецерковному почитанию прославлено всего 5 (пять) святых. Это святитель и исповедник митрополит Амвросий, митрополит Макарий, Московский и всея Руси, преподобномученики Аркадий и Константин Шамарские, святитель Арсений Уральский. Еще несколько подвижников причислено к лику местночтимых святых. Указанные цифры говорят сами за себя, поэтому говорить о каком-то следовании в вопросах "массовых" канонизаций в фарватере Московской Патриархии не приходится.

2. Нужно ли сегодня заниматься прославлением святых? Может, оставить это до лучших времен?

Со времени церковного раскола в старообрядческой Церкви вопрос прославления и почитания святых, к большому сожалению, по объективным причинам отошел на задний план. В течение 350 лет этот вопрос почти не изучался и не обсуждался соборным образом. За это время не только потеряна историческая память о многих подвижниках Церкви, но и безвозвратно утрачена информация о таковых. В огне лихолетий исчезли драгоценные рукописи житий, давно позабылись устные предания, заросли тропы к святым местам, вглубь земли ушли священные могилы. Сегодня крайне сложно найти исчерпывающую информацию о церковных деятелях, живших сравнительно недавно, в XX веке, что уж говорить о ХIХ-ХVIII вв. и более ранних эпохах. Еще немного, и мы, старообрядцы, так часто говорящие о почтительном отношении к предкам, сами превратимся в Иванов, не помнящих родства.

3. В общей Минее есть службы и каноны святым, в Прологе есть жития многих древних святых. Нужно ли писать новые службы, заниматься составлением новых житий и вообще говорить лишний раз о святых, когда есть более насущные вопросы?

Святость является одним из важных свидетельств полнокровной жизни церковного богочеловеческого организма. Если Церковь не будет достойно славить своих святых, то в глазах верующих и инославных она превратится в засохшую смоковницу, не приносящую плода. К тому же свойство души человека таково, что ему очень сложно жить без примеров святости, без образцов подвижничества, которым можно следовать в своей жизни, без небесных заступников, к которым можно обратиться в молитве. Если Церковь в лице Освященного Собора, священноначалия, грамотных мирян не будет заботиться о прославлении наших святых, то верующие, уже поневоле, будут питаться пропагандистской информацией о разного рода "чудесах", "знамениях" и "святых", имеющихся в других конфессиях. Так оно уже и происходит. Еще с начала XX в. в дома наших христиан, так прискорбно мало знающих о наших старообрядческих святых, постепенно проникали иконки Серафима Саровского, Иоанна Кронштадского, Митрофана Воронежского и др. В последние же годы неоднократно наблюдались случаи, когда вполне воцерковленные христиане-старообрядцы шли на поклонение к странствующим мощам старицы Матроны и другим "святынькам".

4. В книге С. Зеньковского "Русское старообрядчество" сообщается, что сподвижник прп. Павла Белокриницкого инок Алимпий принимал активное участие в австро-венгерской революции 1848 г. Также говорят, что он в эти дни сотрудничал с леворадикальным политиками того времени, например, с М. Бакуниным. Правда ли это?

Дадим слово самому М. Бакунину, который действительно познакомился с иноком Алимпием в 1848 г. В книге "Исповедь" Бакунин пишет: "Вошли в конгресс (славянский венский. — Г.Ч.) не как гости, но как действительные члены много поляков из Познани, польские эмигранты, несколько турецких сербов и, наконец, двое русских: я да еще один старообрядческий поп, которого позабыл фамилию. Поп или, вернее, монах из старообрядческого монастыря, существовавшего в Буковине с своим особенным митрополитом и уничтоженного, кажется, в это же время по требованию русского правительства; он ездил с отставленным митрополитом в Вену, потом, услышав о славянском конгрессе, приехал один в Прагу...

Я не скрою от Вас, государь, что мне приходило на мысль употребить этого попа на революционерную пропаганду в России. ...Но я не имел времени заняться им, сомневался отчасти в нравственности такого сообщества, не имел еще определенного плана для действия, ни связей... К тому же я был в это время исключительно занят славянским вопросом, видел его редко, а потом и совсем потерял его из виду". Издатели трудов Бакунина подтверждают слова революционера: "ничего революционного в этих колонистах и их попах равно как в поддерживавшей их богатой купецкой буржуазии, не было. Не было его и в Алимпии Милорадове, на которого Бакунин в силу присущего прежним русским революционерам неправильного воззрения на раскол напрасно возлагал некоторые надежды" (М.А. Бакунин. Исповедь. Собрание сочинений и писем. 1828-1876. В тюрьмах и ссылке 1849-1861. Издательство Всесоюзного общества политкаторжан и ссыльнопоселенцев. М., 1935).

5. Есть мнение, что восстановление старообрядческой иерархии было связано исключительно со сложившейся общественно-политической ситуацией, которая благоприятствовала этому событию. А потому деяние иноков Павла и Алимпия нельзя считать подвигом, имеющим особое церковное значение. Так ли это?

Странно слышать, что восстановление древлеправославной иерархии не имело значения подвига, в то время как это событие ожидалось многострадальным старообрядчеством на протяжении 180 лет! Также неубедительным выглядит тезис о якобы благоприятной ситуации, которая сложилась в тот момент для старообрядчества. Как раз наоборот, гонения на старую веру в то время достигли своего апогея. На территории Российской империи были закрыты либо полностью разгромлены почти все старообрядческие монастыри. В стране оставалось совсем немного "дозволенных", т.е. разрешенных правительством, священников. Было ужесточено "противораскольничье" законодательство. И в самом старообрядчестве не все было однозначно. Лишившись священников, некоторые стали переходить на беспоповские позиции, другие потянулись в единоверие. Даже на московском Соборе 1832 г., когда было принято решение учредить местопребывание старообрядческого архиерея за границей, большинство духовенства выказалось против поиска епископа, опасаясь усиления гонений и новых потрясений. Поэтому дело преподобных иноков Павла и Алимпия Белокриницких в этих условиях нельзя не рассматривать как особый церковный подвиг, совершенный в невероятно тяжелых условиях по Божьему промыслу.

6. До Андрея Рублева было немало талантливых иконописцев, таких как, например, Феофан Грек. И после Рублева были также именитые иконописцы вроде Дионисия. Почему выбор в прославлении пал именно на Андрея Рублева? Может, в таком случае надо прославлять всех подряд талантливых иконописцев?

Действительно, и Феофан Грек, и Дионисий были великими иконописцами. И совершенно не исключено, что они прославлены у Бога как святые. Но земная Церковь, избирая в данном случае прп. Андрея Рублева, дает своей пастве не единственный, но главный и самый яркий пример подвига иконописца, своего рода символ в церковном делании, которому могут следовать последующие поколения иконописцев и все желающие послужить своими талантами делу церковного благоукрашения и благоустроения. Равным образом это относится и ко всем остальным праведникам, ибо многие тысячи и тысячи у Господа пребывают, по словам Спасителя, на лоне Авраамове, но Церковь обращает наше внимание лишь на некоторых из них, чтобы дать верующим наиболее яркие примеры христианского подвига.

7. Стоглавый Собор упомянул в своих деяниях имя Андрея Рублева, но не назвал его преподобным и не прославил его как святого. Почему мы спустя сотни лет решили прославить этого иконописца?

Стоглавый Собор 1551 г. не касался вопросов прославления святых, но занимался проблемами церковного благочестия. Кроме того, никакой из Соборов и даже никакая церковная эпоха не могли дать исчерпывающие ответы на все возможные вопросы. То же касается и Соборов середины XVI в. Сделав много важных распоряжений о церковном благочестии и прославив ряд святых, эти Соборы, тем не менее, не завершили развития церковной мысли и не закрыли список прославленных святых. Уже в начале XVII в. церковные Соборы приняли ряд новых решений, которые даже не предполагалось обсуждать на Стоглаве. Например, Собор 1620 г. постановил принимать католиков через крещение. Святая благоверная княгиня Анна Кашинская, хотя жила в XIV веке, но была прославлена лишь спустя несколько сотен лет после своей кончины, в 1648 г., всего за несколько лет до раскола Русской Церкви XVII в. А спустя еще непродолжительное время Церкви пришлось разрешать труднейший вопрос бытия без епископов. Тем более ныне Церковь Христова вправе принимать решения по разным вопросам церковного бытия, включая вопросы почитания святых, ибо Христос пребывает в ней до скончания века.

8. В книгах, напечатанных в Москве, Иоанн Федоров именуется диаконом храма сет. Николы Гостунского, в книгах же, изданных в Заблудове, Львове и других городах, сан диакона не указан. С чем это может быть связано?

Известно, что в древлеправославной традиции священнослужитель никогда не поставлялся в сан без указания места служения. Поскольку после отъезда из Москвы диакон Иоанн Федоров уже не был приписан ни к какому конкретному храму, то, вероятнее всего, он уже и не служил непосредственно как диакон. К тому же это подтверждается тем фактом, что Федоров овдовел и по этой причине также не мог более служить, согласно постановлениям Стоглавого Собора. Однако в ряде других документов Великого княжества Литовского, имевшего строгую систему юридической регистрации и цеховых ограничений, Иоанн Федоров упоминается как диакон вплоть до своей кончины.

9. В чем состоит церковный подвиг Ивана Федорова, ведь книги до него печатали и другие печатники в разных странах?

Церковь рассматривает деяния Ивана Федорова не только как труды печатника, но как подвиг церковного просветительства. Иван Федоров стал не просто издателем, но и автором заново сведенного перевода и редактором напечатанных книг Священного Писания. Так, например, текст Апостола, который сегодня используется старообрядческой Церковью при богослужении, непосредственно переведен и подготовлен Федоровым. Трудно даже помыслить, что исправления и добавления, сделанные Федоровым в тексте Апостола и освященные самой церковной историей, были сделаны вопреки промыслу Божиему. То же самое касается издания "Острожской Библии". Она стала не только общеправославным каноническим текстом Священного Писания, но впервые в истории православного Востока стала текстом Писания, доступным самым широким кругам христиан. Недаром экземпляры федоровской Библии до сих пор находят в старообрядческих крестьянских библиотеках в Сибири. Если бы Иван Федоров не напечатал в конце XVI в. Библию, то старообрядчество осталось бы без канонических книг Священного Писания. В наши дни уже никто не смог бы ни физически, ни духовно это сделать, а решившийся, без сомнения, был бы объявлен "еретиком". Можно сказать, что книги, изданные Федоровым, оказали такое же просветительское влияние на последующую жизнь Церкви, как труды таких просветителей, как свв. Кирил и Мефодий, св. Климент Охридский, прп. Никон и Нестор Печерские, святитель Кирил Туровский, св. княгиня Евфросиния Полоцкая, преподобные Максим Грек и Зиновий Отенский и др.

10. В последние годы в старообрядческой Церкви прославлен ряд святых, однако мало слышно о чудесах и знамениях, связанных с этими святыми. В то же время в инославных конфессиях постоянно говорят о тех или иных сверхъестественных явлениях, исходящих от усопших и даже ныне живущих старцев. С чем это связано?

В жизни старообрядческих святых, прославленных Церковью в последние годы, главным чудом являлся их церковный подвиг, который превышал обычные человеческие силы и имел непреходящее значение для самой Церкви. Разве может сегодня кто-то взяться написать икону лучше Андрея Рублева, составить и издать Апостол и Библию, по которым станет молиться вся Церковь?

Как уже было указано выше, в истории Церкви есть немало святых имен просветителей и церковных благоустроителей. Однако подавляющее большинство из них также не отмечено никакими нарочитыми чудотворениями, но сам их просветительский труд на благо Церкви Христовой стал чудом. Говоря о соотношении правоверия и чуда, преподобный Пахо-мий Великий говорил в свое время: "Человек, имеющий твердую веру и живущий по заповедям Божиим, предпочтительней того, который имеет дар видений, ибо он храм Божий". Что касается святых, имена которых связаны с чудотворениями, то таковые в старообрядчестве имеются. Среди них наибольшую известность приобрели прп. Константин и Аркадий Шамарские. Также чудотворениями известны ветковские и керженские преподобные чудотворцы.

Источник: журнал "Церковь", 8-9, 2010 г.

На фото -открытие памятника первопечатнику Ивану Федорову в Москве. 1909 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования