Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Абдол Хосейн Зарринкуб. Исламская цивилизация. Главы 6-10 [ислам]


Глава 6
Чудо исламской культуры

Исламская цивилизация даже в период своего расцвета не прекращала развиваться и преобразовываться. Само ее возникновение представляется чудом. С этой позиции можно говорить об "исламском чуде" точно так же, как о другом историко-культурном явлении, которое именуется "греческим чудом". Действительно, то, что мы называем "исламским чудом", начиналось с заимствования того, что известно в истории цивилизации как "греческое чудо". Но и само "греческое чудо" не возникло из ничего (ex nihilo). Философия и наука греков были основаны в Милете и других городах Малой Азии, имевших непосредственные связи с Египтом и Вавилоном. Математике Фалеса и философии Пифагора не было чуждо влияние Египта и Востока. Известен факт путешествия Платона в Египет. По-видимому, открыв свою Академию, он устроил ворота с восточной стороны. Платон признает существование духа зла, который вместе с духом добра правит в мире. Это говорит о влиянии на его мировоззрение учения Заратуштры.

Демокрит — отец "атомистической философии" — также, по-видимому, путешествовал по Индии и другим восточным странам. Аристотель до общения с Александром Македонским имел связи с Малой Азией и Востоком. То же самое можно сказать об эпикурейцах и стоиках. Можно ли классифицировать греческую философию как порождение сугубо греческого гения? Сами древние греки во многом считали себя обязанными Востоку. Но основная разница между "греческим" и "восточным" способами мышления в те времена заключалась в объектах научной мысли. В Египте и Вавилоне развитие математики и астрономии было подчинено удовлетворению жизненных потребностей: торговле и земледелию. Отношение древних греков к науке и философии не было столь прикладным. Оно было направлено на удовлетворение потребности к познанию. Известно высказывание Платона, приведенное в его работе "Республика", о том, что в то время как финикийский и египетский дух жаждут выгоды, греческий дух тяготеет к познанию. Именно эта пытливость ума стала источником "греческого чуда". Именно это бескорыстное стремление к познанию послужило основой "исламского чуда", а позднее европейского Ренессанса.

Главной движущей силой явления, известного как "исламское чудо", была страстная тяга мусульман к знаниям, порожденная установками и предписаниями Корана и пророка (мир ему и благословение Аллаха). Известно, что в эпоху правления Аббасидов появилось значительное количество ученых, целителей и переводчиков. Закономерно возникает вопрос об их этнической принадлежности. В этом плане достоверным можно считать ответ знаменитого ученого-историка Ибн Хал-дуна (732—808): "Большинство представителей научного мира происходили из аджам". На протяжении развития исламской цивилизации появилось немало значительных произведений по медицине, астрономии и философии, написанных на арабском языке, авторы которых не были мусульманами. Это такие авторы, как сабии, иудеи и христиане. Тем не менее мы не можем считать их работы неисламскими, а самих авторов, которые не являлись этническими арабами, не следует относить к категории "аджам", ибо на территории Хорезма, Ферганы, Фа-раба, Синда и др., откуда происходили многие известные ученые эпохи Аббасидов, до распространения ислама не наблюдалось никакой заметной научной деятельности. Результаты этого исламского подъема в научных исследованиях невозможно отнести на счет лишь одного отдельно взятого народа или отдельно взятой территории. Во всяком случае, успехи мусульман в этой области определялись целеустремленностью и терпимостью по отношению к разнообразным идеям. Конечно, стимулом к особому поощрению целителей и астрономов у абба-сидского халифа аль-Мансура и первых его наследников была потребность в этих двух категориях ученых. Сохранилось предание о том, что аль-Мансур пригласил врача Джирджиса ибн Бухт Йишо' из Гонди Шаггура для лечения недуга. Харун ар-Рашид для лечения обострившейся головной боли прибегал к помощи сына этого врача-иранца, которого звали так же, как и отца, — Бухт Йишо'. Оба халифа приложили немало усилий для поощрения этих врачей и оказывали им почести.

Сходные потребности были присущи и грекам, что в известной степени определяло их отношение к таким наукам, как медицина, математика и астрономия; Как греки, так и мусульмане в своем отношении к наукам не ограничивались удовлетворением своих насущных потребностей. Страсть к познанию вынудила их выйти на более широкие просторы научного познания. Необходимость охраны здоровья и лечения тяжелых заболеваний заставила мусульман обратиться к индийской и греческой медицине. Вера в действенность расположения звезд, определенных благоприятных или неблагоприятных периодов, а также потребность в определении времени вынудили их обратиться к астрономии и составлению календарей. Кроме этих объеденных нужд, от которых не была полностью свободна и греческая наука, мощным стимулом считалось стремление и влечение к знаниям. Свидетельством этого неуемного влечения является интерес аббасидского халифа Ма'муна к переводу книг греческих философов. Для получения греческих книг он направил своих представителей ко двору византийского императора Леона Армани (813—820). По его поручению были произведены подсчеты площади Земли, была составлена карта мира, описание которой привел известный историк X века Мас'уди в своей книге "Ат-Танбих ва-ль Ашраф" ("Порицание и благородные"). По словам Ибн аль-Факиха, описание удивительных событий, наблюдаемых и описанных арабским путешественником Омаром ибн Хамзой в ходе его пребывания в Византии пробудили интерес халифа аль-Мансура к химии. Ха-лиф аль-Васик (833—842), по рассказу Ибн Хурдадбе-ха, побуждаемый любопытством, отправил астронома

Мухаммеда ибн Мусу ал-Хорезми с группой лиц в Византию, чтобы провести определенные исследования о местоположении пещеры, где, по преданиям, похоронены "асхаб-е кахф". Согласно преданию, христианский император также содействовал этому научному предприятию, и аль-Хорезми после проведения необходимых исследований в пещере доложил халифу результаты своей работы. Этот же халиф отправил группу под предводительством ученого и переводчика Салама за восточные границы халифата, чтобы он обследовал стену, защищающую от легендарных "Я'джудж". Столетием раньше другой ученый по имени Мосаллама ибн Абд ал-Малик пытался найти путь к Пещере Тьмы Александра Македонского. Существует поверье, что он воспринял потухший факел как недоброе предзнаменование и отказался от своей затеи.

Все это говорит о непреодолимом стремлении мусульман к раскрытию и познанию неизведанного, особенно там, где отсутствует очевидная практическая выгода. Объектом внимания мусульман стали вопросы философии, логики, калама и истории, при рассмотрении и изучении которых практические выгоды не предусматривались. Так, лишь бескорыстный интерес побудил аль-Бируни собрать, проанализировать и систематизировать обширную информацию о состоянии индийской науки и культуры, а также написать книгу "Об Индии". Пытливость являлась главным побуждением для Мас'уди и других исламских путешественников и географов в их поисках и исследованиях. Некоторые из этих исследований принесли также и практическую выгоду, однако в целом изыскания, не приносящие непосредственной пользы науке, как и во всех странах мира, в мусульманском мире не одобрялись. Главным стимулом и движущей силой познания у мусульман являлся интерес к теоретическим разработкам греческих и индийских ученых. Можно утверждать, что именно подобная тяга к знаниям порождала интерес ученых Йа'куби и Мас'уди к античной истории. В эпоху Аббасидов она стала стимулом не только к переводу на арабский язык индийских книг по медицине и астрономии, но позднее привлекала внимание мусульман к китайской и европейской культуре. Усилия таких ученых, как Рашид ад-Дин Фазлоллах, если и не привели к распространению китайской культуры, то продемонстрировали интерес мусульман к исследованиям и знакомству с новыми явлениями в науке даже за Китайской стеной. Именно этот бескорыстный интерес к знаниям вынудил аббасидского халифа Ма'муна направить своих людей ко двору византийского императора, чтобы они могли ознакомиться с греческими книгами. Однажды Ма'мун из рассказов одного знакомого с геометрией пленника-христианина узнал о том, что в Константинополе в нужде проживает известный учитель геометрии по имени Леон. Халиф написал Леону письмо и поручил доставку этого письма пленнику, пообещав за это освободить его. В письме Ма'мун пригласил ученого к своему двору. Ученый показал письмо знакомому византийскому аристократу. Слух об этом дошел до императора, и Леон таким образом прославился. Император назначил его преподавателем в школе при одной из важнейших церквей и запретил ему принимать предложение халифа. Ма'мун, поняв, что ученый не приедет в Багдад, начал с ним переписываться и попросил ответить на ряд вопросов по математике и астрономии. Ученый дал исчерпывающие ответы, а халиф, заинтересовавшись этими ответами, обратился к императору с посланием, в котором просил, чтобы он отправил ученого на время в Багдад. Император не согласился и назначил Леона епископом в Салониках. Правда, ссылки на это событие в исламских источниках отсутствуют, а труды Леона по математике на самом деле не столь уж значительны37. Но данный рассказ, несмотря на ряд преувеличений, свидетельствует об уровне интереса мусульман к эллинской науке.

В период, когда Карл Великий с трудом мог найти нескольких грамотных людей в своей стране, мусульмане при дворе Ма'муна изучали труды Платона, Аристотеля, Евклида и Галена, измеряли окружность Земли, вели исследования и научные диспуты по проблемам философских воззрений, о пластах Земли и строении небесных светил.

Глава 7
Книги и библиотеки

Энтузиазм в исследованиях и пытливость ума в короткие сроки превратили исламский мир в средоточие науки. Одним из действенных импульсов развития науки стал процесс производства бумаги. Еще в первом веке распространения ислама мусульмане, переняв способ производства бумаги в Мавераннахре, распространили его по всем арабским странам. Во втором веке хиджры в Багдаде и Египте уже существовали предприятия по производству бумаги. В достаточно короткое время искусство производства бумаги проникло даже на Сицилию и в Андалузию. В эпоху правления Ма'муна, когда Западная Европа еще не знала о существовании бумаги, производство бумаги в Багдаде было поставлено чрезвычайно широко. По преданию, один из высокопоставленных чиновников из Табаристана (Северный Иран) остановился в Багдаде по пути в хадж. Халиф Ма'мун запретил продавать ему дрова, и он стал использовать в качестве топлива бумагу.

О некоем Ибн Фарате, могущественном визире Аб-басидов рассказывают, что он выделил в своем доме для хранения бумаги специальную комнату. Люди, приходящие к нему, могли взять бумагу для своих нужд. Этот рассказ свидетельствует как о богатстве Ибн Фарата, так и об изобилии бумаги в Багдаде.

Ибн ан-Надим (X век) напоминает о существовании многих видов бумаги, известных в его время, что говорит о бурном развитии производства бумаги в названный период. Это способствовало появлению книг и расширению сети библиотек, ибо везде, где было налажено производство бумаги, наблюдались положительные сдвиги в работе по производству книг. Именно поэтому в период Йа'куби в Багдаде существовало более 100 торговых лавок по продаже книг. Там же проводилась еще и переписка необходимых книг, что способствовало и улучшению работы библиотек.

Во всех исламских городах при мечетях и медресе стали постепенно создаваться библиотеки, двери которых всегда были открыты для исследователей. Бейт-уль-Хикма (Дом Мудрости) Ма'муна располагал большой библиотекой со значительным количеством книг, написанных на различных языках. Библиотека Азад ад-Даула (915—981), правителя из династии Дейламитов, в Ширазе была весьма обширна. По свидетельству известного географа и путешественника эпохи Саманидов Мак-деси (345—381), в ней содержались образцы всех книг, написанных к тому времени во всех областях науки. Книги в этой библиотеке были расположены в отдельных помещениях и классифицированы по отраслям науки. Сходной библиотекой располагали и эмиры Сама-ниды. В этой библиотеке длительное время занимался научными изысканиями и перепиской книг Абу Али Ибн Сина. Известна и личная библиотека Сахиба ибн 'Ибада — визиря дейламитского государя Фахр ад-Дау-ла (976—997). Для транспортировки книг этой библиотеки, по преданию, требовалось 400 верблюдов. Часть книг из этой библиотеки была уничтожена в ходе нападения султана Махмуда Газневида на город Рей. Сабур ибн Ардашир, визирь другого дейламитского (буидско-го) государя Баха ад-Даула, построил в квартале Карх Багдада библиотеку, которая состояла из десятков тысяч экземпляров книг, переписанных рукой известных и почитаемых имамов. Сохранились упоминания о крупных библиотеках Сирии и Египта. В библиотеке, организованной Йа'кубом ибн Калсом, визирем фатимидского халифа Египта аль-Азиза Биллаха II (975—996), иногда имелись десятки и даже сотни экземпляров одних и тех же книг. В эпоху правления другого фатимидского халифа аль-Хакима (996—1020) придворная библиотека располагала сотней тысяч экземпляров книг. Количество книг в период халифа аль-Мустансира Биллаха (1020— 1035) перевалило за 200 тысяч. Ученые могли пользоваться этими книгами бесплатно. Аукционы по продаже книг в Андалузии были местом, где соперничали интересы, богатство и удовольствие. В Кордове омейядский халиф Хаким II построил библиотеку, где, по преданиям, хранилось 400 тысяч экземпляров книг. Лишь список наименований этих книг составлял 44 тома. Этот халиф регулярно отправлял своих представителей в Багдад и Сирию для приобретения книг и привлечения ко двору новых авторов, в Гранаде в эпоху омейядских халифов функционировало 70 публичных библиотек. Спустя 400 лет французский король Карл Мудрый (1364—1380) пожелал организовать библиотеку. Он не смог собрать даже тысячи книг. Третью часть книг, собранных этим королем для библиотеки, составляли молитвенники священнослужителей. Библиотека султана Марокко располагала 300—400 тыс. экземплярами книг. Для ее эвакуации при отступлении из Андалузии был выделен специальный корабль, который вместе с библиотекой попал в руки пиратов. Эти книги позднее стали собственностью испанского короля Филиппа III (1598—1621) и составили ядро его знаменитой библиотеки Скориол.

По свидетельству Ибн ан-Надима, ученого му'тазили-та из Багдада, работы "аль-Фихраст" вполне достаточно для того, чтобы иметь представление об огромном количестве книг по различным направлениям наук у мусульман. Различные энциклопедии, такие как "Мафатих уль-Улум" ("Ключи к наукам") аль-Хорезми, "Джам'-уль-Улум" ("Свод наук") Фахриддина Рази, "Нафаис аль-Фу-нун" ("Ценности наук") Амули и Кашшаф, "Истелахат" ("Терминология") Таханави, написанные исламскими учеными, свидетельствуют о широте интересов мусульман, разнообразии и значительном количестве библиотек исламских странах. Действительно, мусульмане были снователями больших публичных библиотек в мире, а их леценаты постоянно соревновались в создании библиотек общего пользования. Что касается утверждений ряда "следователей о поджоге Александрийской библиотеки лру Ибн Асом по поручению второго халифа Умара ибн атгаба, то они опираются лишь на высказывания, приведенные Абу ль-Латифом Багдади и Ибн Кефти (XIII в.). [ высказывания похожи на ничем не обоснованные легенды, а не на исторические факты. Ибн 'Ибри в своей книге "Мухтасар ад-Давваль" ("Краткое описание стран") ссылается на ту же легенду. Впрочем, он не вполне уверен в достоверности этой истории, поэтому он опускает ее в своем объемном труде "История".

Суть же дела в том, что задолго до возникновения ислама значительное количество книг было уничтожено, и в Александрии к тому времени не сохранилось такого количества книг, чтобы Амру Ибн Ас, как утверждает Ибн Кефти, мог использовать их для топки городских бань. Легенда о том, что Мединская (Тейсафунская) библиотека была уничтожена арабами, также безосновательна, и источники, подтверждающие это, сравнительно новы.

Утверждения Бируни об уничтожении книг аль-Хо-резми также сомнительны и не могут служить достоверными аргументами.

Несмотря на то что древние библиотеки постоянно подвергались уничтожению в результате пожаров, большое количество исламских рукописей, сохранившихся до сих пор в публичных и личных библиотеках, является убедительным аргументом в пользу многочисленности и богатства древних библиотек.

Глава 8
Школы и университеты

Огромное количество высших школ в исламских странах (в период расцвета исламской цивилизации) вызывает удивление и в наше время, в век бурного развития машиностроения и техники, а также говорит о не имеющем аналогов энтузиазме. Многие состоятельные люди под воздействием интереса ислама к науке и вследствие его призыва к благотворительности проявляли особый интерес к школам. В результате в период расцвета исламских государств во многих мусульманских городах существовали такие известные высшие школы, как Низамия, Мустансирийя, Халавия, Джав-зия, аль-Азхар и т.д. Каждая из них была знаменита по-своему. Все эти школы, в которых воспитывались корифеи исламской науки, целиком или в большинстве своем поддерживались за счет вакфов. Они не контролировались халифами и султанами. По сегодняшним понятиям, это были общенародные школы. За редким исключением они принадлежали отдельным сектам или орденам, в большинстве этих школ обучение было свободным. Любая исламская секта или орден могли организовать в этих школах преподавание приемлемых научных дисциплин и знаний.

Вопреки бытующему мнению, Низамия в Багдаде не являлась первым исламским медресе. Несомненно, по многим показателям оно было образцом для подражания для многих важнейших школ ислама и всего мира. Визирь сельджукских султанов Ходжа Низам уль-Мульк израсходовал около 60 тысяч динаров (золотых монет) на строительство медресе Низамия. Такие же медресе были построены в Исфагане, Нишапуре, Балхе и Герате. Впоследствии они послужили образцом для создания университетов в Европе.

Древнейшая в Европе высшая школа — университет Салерно в Италии — была создана и функционировала не без влияния исламских медресе. Другие крупные высшие школы в Европе, такие как университеты в Болонье, Париже, Монпелье и Оксфорде, появились после XII века, то есть много веков спустя после исламских.

Некоторые традиции и терминология, используемые в европейских университетах, такие, например, как reading (чтение), hearing (слушание), licence (разрешение), и даже такой "странный" термин, как baccalarius (от арабского "Бихакке ривая" — "по праву предания"), были заимствованы из исламской традиции и терминов, распространенных в исламских школах Египта, Сирии и Андалузии. К сожалению, несмотря на славное прошлое исламских университетов, современные университеты на Востоке создаются под влиянием западных университетах они обеспечивались жильем и стипендией. Кроме того, они имели возможность пользоваться библиотеками, больницами, мечетями, слушать проповеди. Преподаватели в исламских университетах имели научные степени и носили соответствующую форму, всему этому стали подражать и в европейских университетах.

Некоторое время спустя вслед за Багдадом медресе Низамия были построены и во многих других городах исламского мира. В Багдаде было создано медресе Мус-тансирия, по уровню развития и значимости превосходившее даже Низамия.

Особенный интерес к строительству медресе проявили султаны из династий Занги (1127—1250) в Сирии и Мамлюков (1250—1517) в Египте. А в эпоху монголов султан Мухаммад Ходабанде (1304—1316) основал при своей армии медресе, выступавшее вместе с армией в поход. Упоминание об этом встречается в "Тарих-е Вассаф". В XII веке андалузский путешественник Ибн Джубейр во время своего пребывания на Востоке насчитал 20 медресе в Дамаске и 30 — в Багдаде. Приблизительно в это же время Вениамин Титли, еврейский путешественник и раввин из Андалузии, насчитал 20 медресе в Александрии и отметил большое количество учебных заведений такого рода в других исламских городах. Он отметил и энтузиазм, и страстную тягу учащихся медресе к освоению наук.

Эта страсть к постижению знаний не ограничивалась рамками городов, а распространялась и на селения, где родились и жили многие исследователи, занимавшиеся различными науками. Многие крупные представители исламской науки были родом из сельской местности.

Глава 9
Мусульманское научное движение

Готовность мусульман к освоению и распространению знаний, хадисов пророка, побуждающие мусульман к поиску и освоению наук, а также наличие необходимых для этого дополнительных предпосылок стало причиной мощного научного движения в мусульманских владениях. Первым шагом в этом направлении были перевод греческих научных работ и распространение наук, берущих начало в Греции. Некоторые европейцы называют это явление "греческим нашествием" (der sieg des Hellenisraus). Это явление послужило началом периода, когда исламский мир опередил Европу и стал знаменосцем мировой науки и просвещения. Это было осуществлено зимма и, в частности, христианами и зороастрийцами, которые, в отличие от арабов, в силу своего воспитания владели другими языками. Греческая философия была переведена на арабский язык в основном сирийцами, ибо греческая философия, отвергнутая официальной церковью Византии, нашла убежище у якобинцев и несторианцев (которые в основном были сирийцами). Город Адеса (Ар-Реха) в Сирии считался одним из важнейших центров изучения греческой философии. В период правления аббасидского халифа Ма'муна, возможно даже раньше, началась деятельность по переводу этих книг уже на арабский. Упомянутый нами Бейт-уль-Хикма (Дом Мудрости) Ма'муна, являвшийся своего рода академией, имея хорошо оборудованную библиотеку и обсерваторию, сыграл важную роль в передаче арабам греческой науки. Большинство из членов этой академии были сирийцами. Они хорошо владели как арабским, так и греческим языками. Ханин ибн Исхак, который изучал греческий язык в Византии, будучи руководителем этой академии, проводил активную работу по развитию переводческой деятельности. В этом деле ученому способствовали его сын Исхак и другие родственники; при их помощи он осуществил перевод на арабский язык трудов Аристотеля и Галена.

Кроме города Ар-Реха, являвшегося центром сирийского христианства, в Сирии существовал еще один научный центр в городе Херон. Херон был расположен недалеко от Арреха и считался центром сирийских сабиев. Сабии почитали небесные тела и, соответственно, проявляли интерес к астрономии и математике, следовательно, к греческой науке. Сабит ибн Кара, который также был из сабиев, в этот период приступил к переводу греческих книг по астрономии и математике. Ему и его семье принадлежат переводы на арабский язык трудов Евклида, Архимеда и Аполлония. Здесь представляется уместным упомянуть об одном интересном явлении. Переводчики с греческого или пехлевийского языков книг по математике, медицине и философии, как правило, сами не только были знакомы с этими науками, но и являлись авторами соответствующих трактатов. Например, Сабит ибн Кара, переводивший книги с греческого, считался крупным знатоком медицины и математики. Кеста ибн Лука из Баальбека, который перевел много книг с греческого, был известен как крупный ученый в области математики и механики. У прославленного переводчика Ханина ибн Исхака имеются собственные труды по проблемам глазных болезней, а Мата ибн Юнус, переводивший комментарии к трудам Аристотеля, был известным ученым своего времени и учителем аль-Фараби.

Эти переводы сыграли важную роль в зарождении научного движения среди мусульман еще и по той причине, что были осуществлены компетентными и высокообразованными лицами.

Мусульмане не проявили интереса к греческой поэзии и драматургии. Это произошло не столько потому, что поэзия и драматургия были тесно переплетены с мифологией и верованиями греков и не были интересны мусульманам, сколько потому, что греческая поэзия и драматургия были построены на греческой риторике. При наличии традиции коранической риторики греческая поэзия и драматургия, использующие греческую риторику, не могли быть привлекательны для мусульман. Основная причина того, что "Поэтика" Аристотеля оказалась для последователей ислама сложной и не была принята ими, а работы Платона не стали популярными, заключалась именно в чуждом пафосе греческих поэзии и драматургии. Существует, однако, немало свидетельств популярности в исламском мире "Илиады" Гомера и ряда других отдельно взятых греческих поэтических работ. Учитывая дискуссии мусульманских мыслителей вокруг "Золотых слов", можно прийти к выводу, что они занимались переводами образцов греческой художественной литературы соответственно своему вкусу и интересам.

При переводах не ограничивались лишь работами греческого происхождения. Мусульмане, даже в период правления омейядских халифов, извлекали немалую научную пользу от лиц, обучавшихся в иранской академии Гонде Шапур. В начальный период распространения ислама, как и ранее, Гонде Шапур считался центром просвещения Ирана и Индии. Ученые и особенно знатоки медицины при омейядском дворе находили в Гонде Ша-пуре помощь и необходимую поддержку. Некто Масер-джуя, иранский еврей, который обучался в этом научном центре, по-видимому, был первым из переводчиков греческих книг на арабский язык. В Гонде Шапуре придавалось большое значение и индийской науке и культуре. Такие известные всему миру книги, как "Тысяча и одна ночь", "Калила и Димна", прославившие классическую арабскую и персидскую прозу, являются примером влияния иранского и индийского наследия, поскольку большинство новелл из "Калилы и Димны" имеют индийское происхождение, а вопрос происхождения новелл "Тысячи и одной ночи" до сих пор является спорным. Но независимо от того, взяты ли эти новеллы из иудейской повести Эстера или связаны с приключениями древнеиранской царевны Хома Чехрзад, неоспоримым фактом является то, что абсолютное большинство из них имеют исламский и арабский колорит.

Многие научные труды, особенно по логике, астрономии, а также работы прикладного характера были переведены на арабский язык с пехлеви. Переводчики с пехлеви, такие как Абдуллах ибн Мукаффа', Ноубахт, Али ибн Зияд пользовались большой популярностью. Астрономическая карта Шахрияра (доисламского иранского астронома), книга об астрономии Теокроса и книга иранских зороастрийских ученых "Вижайдак" были переведены на арабский язык с пехлеви.

В период, когда Ибн Мукаффа' занимался переводом трудов иранских ученых на арабский язык, осуществлялись также переводы индийских книг по астрономии и медицине. Названия многих индийских книг и имена их авторов приведены в книге Ан-Надима "Аль-Фехраст" ("Указатель"). Все это доказывает, что вопреки утверждениям некоторых европейских исследователей, мусульмане на пути к знаниям не ограничивались лишь рамками науки эллинов, но обращались к наследию других народов, творческое наследие которых было неизвестно грекам.

Знакомство мусульман с наукой и с вопросами, связанными с каламом, началось в эпоху Омейядов. Именно в это время в Ираке, Сирии и Египте ученые, знакомые с философскими традициями Греции, Индии и Ирана, стали последователями ислама и поступили на службу к исламским правителям. До этого мусульмане, занятые завоевательными походами, поглощающими весь их потенциал, ограничивались изучением Корана, хадисов, а также необходимых для понимания священных текстов арабской поэзии и литературы, деяний святых и истории ислама. Коран и хадисы действительно были основными источниками по религии и шариату. По этим двум источникам изучались как фикх, так и принципы веры, которым начиная со времени "праведных халифов" угрожали противоречия и кризисы. Источниками этих противоречий и идейных кризисов являлись высказывания хариджитов, кадаритов, и мураджиитов. Но с началом эпохи Аббасидов произошли положительные сдвиги как в развитии науки и философии, так и во всех областях жизни мусульманского общества: стала формироваться такая научная дисциплина, как усул (методология), и тем самым вырабатывались научные принципы для обоснования положений фикха. Формировалось учение о каламе, согласно которому споры об основных положениях веры были подчинены логике и аргументации. Традиции греческих, индийских и иранских наук, переданные в переводах, открыли перед мусульманами новые, светлые горизонты мысли и просвещения. Мусульмане в целом стали посредниками при передаче арабскому миру древних достижений в области философии и просвещения, что само по себе было большим прогрессом. Тем не менее было бы ошибкой считать, что мусульмане в своей деятельности ограничивались только переводом и непосредственной передачей знаний, ибо исламские ученые много присовокупили к индийскому, греческому иранскому наследию. В любом случае эти переводы открыли перед мусульманами путь к новым видам деятельности и научным достижениям.

Глава 10
Наука врачевания и лечебницы

Когда сирийская медицина стала достоянием мусульман, исследования и изыскания в этой области стали вестись на более серьезной и точной основе. Вместо популярных среди сирийцев иранских научных трактатов мусульмане составляли обширные медицинские энциклопедии. Не остались вне поля зрения практические исследования и фундаментальные изыскания. Особенно важными представлялись исследования мусульман и ученых исламского мира в области региональных и местных болезней. Исследования, проводимые в странах ислама иудейскими, христианскими и даже сабийскими учеными, также поощрялись и направлялись мусульманами. Древнейший дошедший до нас трактат по глазным болезням принадлежит уже упомянутому Ха-нину ибн Исхаку. Распространенность и многообразие глазных болезней в исламских странах стали причиной пристального внимания исламских врачевателей к этому разделу медицины. Значимость работ мусульманских ученых по глазным болезням описана и оценена в фундаментальном труде немецкого исследователя Гиршбер.

В годы правления сельджукского султана Малик-Шаха (1073—1093) прославился врач Абу Рух Мухам-мад ибн Мансур, которого называли Зарриндаст (Золотые руки). Его книга "Hyp аль-'Айюн" ("Свет очей"), написанная на персидском языке, считалась

важным руководством по глазным болезням. Успехи исламских офтальмологов были значительными и в области хирургических методов лечения глазных болезней.

Мусульманские врачеватели успешно работали и добились значительных успехов в различных направлениях медицины. Первое научное исследование по диагностике и выявлению различий между такими болезнями, как оспа и корь, принадлежит Закария Рази, который создал в этой области несколько ценных научных трактатов. Никто (ни греки, ни мусульмане) не обращался к этим вопросам до него. Рази (известный в Европе как Разес) — известный иранский философ и врач — считался крупным знатоком как медицины, так и химии. Его труды свидетельствуют о большом интересе ученого к прикладным наукам. Сообщают, что перед тем, как построить больницу в Багдаде, Рази приказал в различных местах под открытым небом расположить куски мяса. Больницу он велел строить там, где мясо меньше подвергалось разложению. Его книга "Хави" ("Всеохватывающий") по праву считалась самым значительным произведением в древней медицине и являлась своеобразной медицинской энциклопедией, охватывающей достижения греческих, сирийских, иранских, индийских и арабских врачей, а также опыт самого автора по лечению различных заболеваний. Латинский перевод этой книги входил в число учебников по медицине в Европе, а многократное издание книги говорит об огромной значимости и влиянии этого произведения.

Другой работой энциклопедического характера является работа "Камел ус-Сана'а" ("Совершенное искусство"), написанная иранским врачом Али ибн Аббасом Ахвази Маджуси (умер в 1010 г.). Эту книгу автор посвятил дейламитскому правителю Малеку по имени 'Азуд ад-Даула. Данная книга известна еще и под названием "Теббе Малеки" ("Малекова медицина"). Это произведение, известное в Европе под названием "Haly Abbas", в течение пяти веков считалось одним из наилучших учебников по медицине в европейских вузах. Влияние Маджуси на развитие медицины очень велико, а его комментарии и объяснения относительно системы капиллярных сосудов имеют большое значение в истории медицины.

Самым значительным произведением в средневековой исламской медицине следует считать книгу "аль-Канон" Ибн Сины (Авиценны), которая является энциклопедией медицинских знаний. В этой книге подытожены и систематизированы учения греческих, индийских и иранских врачей по лечению различных заболеваний и по вопросам диетологии. Описаны многие эпизоды из личной практики и исследований самого Авиценны, приведены практические замечания о некоторых учениях греческих мыслителей, выдвинуты предложения самого автора о методах лечения отдельных заболеваний, представляющих интерес и в настоящее время. Эта книга, переведенная на латынь и многократно изданная в Европе, долгое время использовалась европейскими врачами. Только в XVI веке она была издана в Европе более двадцати раз.

В развитие медицины огромную лепту внесли андалузские врачи. Так, Ибн Рушд научно доказал, что индивид не может вторично заразиться оспой. Ибн аль-Хатаб Андалузи (умер в 1375 г.) по прозвищу Лисан ад-Дин (Язык религии) известный среди мусульман как литератор, поэт, историк и автор трудов об истории Грана и жизнеописаниям правителей и ученых Андалузии, был большим знатоком медицины. В то время когда по всей Европе и Азии свирепствовала эпидемия чумы, он в своем трактате "Та'ун" ("Чума") доказал происхождение этого заболевания от инфекции и предложил методы его профилактики.

Ибн ан-Нафис Димашки (умер в 687 г.) за много веков до испанца Серотиуса, который, как считается, открыл циркуляцию крови в кровеносной системе, дал научное описание этого явления. Много новшеств было внесено мусульманскими учеными в вопросах хирургии. Так, андалузский мусульманский ученый, известный в Европе под именем Albucacis, Абу-ль-Касим аз-Захрави (1010—1045), изобрел несколько важных хирургических инструментов, о которых он подробно пишет в своей книге "Ат-Тасриф" ("Склонение").

В XII веке хирургические методы мусульман по сравнению с известными христианам методами были намного более совершенны. По словам жившего в это время мусульманского автора Асамата ибн Мунказа, мусульмане считали хирургические методы христиан "варварским вмешательством мясника".

В некоторых направлениях медицины мусульмане совершили уникальные исследования. Так, ими были осуществлены первые в мире исследования по выявлению симптомов проказы. Они впервые установили разницу между оспой и корью. Мусульманские специалисты продвинулись гораздо дальше греков в вопросах акушерства и гинекологии. Они изобрели и применяли в своей лечебной практике много эффективных лекарственных препаратов и медицинских инструментов. Исламские врачи при лечении многих болезней указывали на необходимость учета индивидуальных особенностей организма и типов характера пациентов. Они демонстрировали уникальные умения при подготовке лекарств, различных соков, мазей и эликсиров. Были изобретены новые методы лечения многих болезней как физического, так и психического характера. В литературе сохранились описания многих конкретных случаев, когда Авиценна, Абу-ль-Баракат Багдади и другие исламские врачи занимались успешным устранением психических недугов. У Абу-ль-Касима аз-Захрави был специальный эффективный метод выведения почечных камней. Исламским врачам были известны различные средства анестезии при хирургическом вмешательстве. Многие врачи придавали большое значение совершенствованию и использованию собственного опыта. Известно, например, какой интерес проявлял Рази к изучению и анализу наблюдений за больными в стационарах, предварительному сбору анамнеза. На основе этих постоянных опытов и наблюдений он неоднократно опровергал воззрения предыдущих врачей. Анализы личных медицинских опытов Ибн Сины нашли свое отражение в его фундаментальном труде "аль-Канун" (точнее — "Каноны врачебной науки"). Юханна ибн Масавия и Абу'ль Баракат, воспитанные в традициях исламской медицины, неоднократно утверждали, что все, что не подтверждено непосредственным опытом, — иррационально.

Европейская медицина во многом обязана восточной медицине. Даже много времени спустя после начального этапа Ренессанса Европа пользовалась достижениями исламской медицины. Так, в 1588 году изучение "Канона" Ибн-Сины и "Китаб ал-Мансури" Рази вошло в программу медицинских учебных заведений Франкфурта (Frankfurt am Oder). В XVII веке во Франции и в Германии были врачи, работавшие на основе арабской, т.е. исламской медицины. Английские офтальмологи вплоть до XVIII использовали в качестве учебного пособия книгу Али Ибн Иса Багдади "Таз-кират аль Куххалин" ("Антология окулистов") и труды других исламских ученых знатоков медицины. В Англии до 1780-го, а в Германии даже до 1820 года при лечении некоторых видов катаракты использовали методы исламских хирургов-офтальмологов. Лечебная физкультура, представляющаяся сегодня новым и современным средством борьбы со стрессом и болезнями, рекомендовалась Ибн Синой в "Каноне". Ибн Сина подробно описал концепцию лечебной физкультуры. Он считал, что при правильном и своевременном применении физкультура и спорт могут заменить некоторые виды лечения. Ибн Сина классифицирует различные виды физкультуры и рекомендует использование этих видов поступательно, от простого к сложному. Кроме того, он пишет, что конкретные виды физкультуры должны назначаться в зависимости от характера, темперамента (мизадж) и состояния здоровья пациента.

Уважение к усопшим, как в исламе, так и в христианстве, не позволяет производить анатомирование или ампутацию частей трупов. Однако существует необходимость изучения отдельных костей или других частей тела. Обнаружение где-либо скопления человеческих костей предоставляло врачам возможность ознакомиться с особенностями костных соединений. Несмотря на запреты, анатомирование проводилось. Мусульманские врачи были лучше знакомы с подробностями анатомирования, чем Гален и в целом древние греки. Об этом свидетельствуют сравнительно подробные сведения, содержащиеся, в частности, в "Теббе Мансури" Рази, "Каноне" Ибн Сина и "Китаб аль-Малики" Али Ибн Аббаса.

Вместе с тем трудности для развития медицины, связанные с запретами, наложенными исламом на анатомирование человека, до определенной степени компенсировались за счет постоянных наблюдений за больными, находящимися на стационарном лечении в больницах. Слово "маристан" для обозначения этих лечебных учреждений было заимствовано из персидского и является сокращенным вариантом слова "бимаристан" ("больница"). Так назывались лечебные учреждения, входящие в сасанидский научно-прикладной центр Гонде Шапур. В источниках имеются указания на более чем 30 знаменитых больниц в исламском мире, каждая из которых была как научным, так и лечебным центром. Первая больница была создана мусульманами в период правления Харун ар-Рашида. В течение одного века количество больниц увеличилось до пяти. Позднее была учреждена передвижная больница, в которой имелись лекарственные средства для оказания помощи не только мусульманам, но и людям других вероисповеданий. Исламские историки оставили ценные сведения об устройстве этих больниц, количестве в них больных, их жалобах врачам и персоналу, а также о бюджете лечебных учреждений.

Больница в городе Рей, которой руководил сам Рази до своего отъезда в Багдад, существовала и раньше и являлась крупным учреждением. Здесь был введен особый порядок лечения, зависящий от ранга и квалификации врачей. В легких случаях лечение больного проводили молодые врачи. В обязанности опытных врачей входило ежедневное наблюдение за всеми больными. В больнице Азуди в начальный период ее существования работало 24 врача — офтальмологи, хирурги, ортопеды и др. В больнице проводились лекции по различным направлениям медицины и фармакологии. Врачи несли дежурство круглосуточно. По свидетельству сохранившихся источников, заработная плата одного врача (по имени Джабраил Ибн Убейдаллах) составляла 300 дирхемов за два дежурства в неделю.

Больницы в исламских странах в большинстве своем обеспечивались системой вакфов, то есть они существовали за счет добровольных пожертвований. Для лечения и содержания душевнобольных существовали специальные психиатрические больницы. Например, историк IX века Абу-ль-Аббас Мубарред сообщает о подобной больнице при монастыре Хазкал, расположенной между городами Васет и Багдад. Она существовала во время правления халифа Мутаваккиля (847—861).

Проявлялась забота и о заключенных. Могущественный визирь Аббасидов Али Ибн Иса (860—946) настаивал на посещении врачами тюрем, чтобы они наблюдали за состоянием здоровья осужденных. Для ухода за больными в тюрьмы направлялись сиделки и санитары.

Больница 'Азуди во время путешествия в эти места Ибн Джубейра представляла собой огромный дворец. Все больные в этом лечебном учреждении бесплатно обеспечивались едой и лекарствами. Дейламитский правитель Hyp ад-Дин Занги (1147—1174) построил в Дамаске хорошо оснащенную больницу. В Египте на месте небольшой больницы, основанной Ахмадом ибн Тулуном (877—884), Саллах ад-Дин Айюби построил огромную больницу под названием "Насири". В другой больнице под названием "Мансури" больным, страдающим бессонницей, кроме различных лечебных средств давали прослушать легкую музыку или рассказывали увлекательные истории.

Выздоравливающим и тем, кто выписывался из больницы, в качестве временного пособия выдавалась определенная сумма денег, чтобы они не испытывали материальных затруднений.

Мусульманами были написаны книги по руководству больницами, о режиме и условиях работы в них. Опыт работы этих больниц впоследствии был использован французскими и итальянскими врачами, а сегодняшние больницы в Европе являются своего рода современными вариантами этих средневековых лечебных учреждений.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования