Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
17 ноября 18:59Распечатать

Светлана Зобнина. СТРАСТИ ПО ПЯТОМУ ЕВАНГЕЛИЮ. Урок религиозной грамотности


Религиозная безграмотность была названа в публикациях и выступлениях представителей Русской Православной Церкви Московского патриархата (РПЦ МП) за последнее время, как одно из главных общественных зол. Продвижение в вузы и школы России православного образования в разных формах считается, естественно, основным средством повышения уровня религиозной грамотности населения.

Чтобы правильно оценить значение такой деятельности, надо совершенно определенно представлять себе, о каком именно роде грамотности идет речь. Светское и религиозное понятие о науке и просвещении далеко не тождественны, и в том можно наглядно убедиться на следующем незамысловатом примере, когда один из представителей РПЦ МП преподнес обществу вполне наглядный урок религиозной грамотности, выступив в интервью газете "Новые известия" против телевизионной экранизации романа Булгакова "Мастер и Маргарита".

Священник Михаил Дудко, сотрудник Отдела внешних церковных связей Московской патриархии, утверждает: "Христианам известно четыре варианта Евангелия. А у Булгакова мы видим нечто вроде пятого: Евангелие от сатаны, который в книге назван Воландом. И это интерпретация Евангелия в пользу сатаны. Наша реакция на такую интерпретацию не может не быть негативной". (http://www.newizv.ru/news/?id_news=14512&date=2004-11-03 )

Мнения православной общественности при обсуждении этой новости на форуме Андрея Кураева существенно разделились. Оказалось, что отношение к роману Булгакова весьма разнится, что многим он весьма дорог как памятник литературный и нравственный. При этом интеллигентные верующие уверенно разделяют литературный образ Иешуа и свое религиозное представление о Христе. Некоторые при обсуждении будущей экранизации признались, что фильм, скорее всего, смотреть не будут, именно для того, чтобы не наполняться соответствующими впечатлениями, под воздействием наглядной визуализации дьявольских образов.

Пожалуй, такая реакция во всех отношениях грамотна и законна: впечатления искусства и впрямь часто бывают весьма серьезны и неоднозначны, и каждый вправе избегать травмирующих впечатлений. Искусство не должно быть навязываемо в той же мере, что и религия.

Верующие обсудили и наиболее существенную, с точки зрения религии, проблему: как роман Булгакова "воздействует на души". Оказывается, что одних он привел к христианству, других – к язычеству-сатанизму… ну так может быть, и какие-то альтернативные впечатления привели бы их туда, куда они и стремились? Каждый из нас, как правило, ищет в окружающей действительности подтверждения тех впечатлений, которые в нем были ранее заложены.

Не удивительно, что оценка булгаковских образов разнится не только у простых читателей и литературоведов, но и у священнослужителей. Протоиерей Александр Мень не принимал персонажей романа за тех, под чьим именем они представлены. "...Воланд в романе Михаила Афанасьевича — не дьявол. Дьявол — начало разрушительное, это попрание всех эстетических и этических ценностей. А Воланд... исходит из принципов здоровой, нормальной морали. Он, несомненно, в нравственном отношении превосходит советских москвичей двадцатых годов. Давайте вспомним, как он снисходительно говорит о людях: они такие же, как сто лет назад... Разве так говорит дьявол?" (Протоиерей Александр Мень. Мировая духовная культура. Христианство. Церковь. Лекции и беседы. М., 1997. С. 373.)

Более консервативные священнослужители, включая известного диакона А. Кураева, относят подобные мнения А. Меня к ереси, либо, в лучшем случае, к миссионерскому популизму. Миссионер воинствующий утверждает: "Когда островкам христианства грозит быть проглоченными оккультной стихией, то уже не до поиска "общего". Время проводить границы, разделительные межи. Время конфликтовать. Христос не только Тот, Кого "ожидают все народы". Он еще и Тот, Кого отвергли жрецы всех народных религий. Он - для иудеев скандал и для эллинов безумие". (http://religion.ng.ru/printed/facts/2000-09-13/6_missioneer.html) Так ли?

Думаю, для вдумчивого читателя граница между двумя знаменитыми проповедниками пролегает вовсе не в разнице между "эпохальными задачами". В конце концов, дьякон Кураев сегодня сам, в свою очередь, вступил на путь заигрывания с широкой аудиторией: проповедует рок-культуру, объявляет безобидной детской сказочкой "Гарри Поттера", и сам закономерно критикуется консерваторами церкви как "заблудший пастырь".

Но дело вовсе не в этой суете, не в выборе тактики, в конец концов, не в раздаче флажков фанатам. Для нравственно чуткого читателя граница между этими двумя по разному известными личностями Церкви – вовсе не в "приспособлении сообразно эпохе". Со временем история сгладит погрешности измерений, и это станет общепринятым фактом, а сейчас понятно лишь тем, кто независимо от конфессиональной номинации сохранил способность "жить по совести".

В отличие от о. Андрея, – о. Александр… не был тактиком. И популизмом вряд ли страдал. А наверняка был искренним: нравственное и духовное чутье подсказывало ему, что Воланд никак не Дух Зла, а лишь носитель его маски. Независимо от того, заблуждался он или прозревал важную истину – но говорил то, что думал – той аудитории, которая его понимала. Потому, – тихо думает про себя вдумчивый читатель, – и при старой власти был гоним, и при новой, увы, как-то быстро попал под топор – и до сих пор широкой общественности неведома подоплека этой трагедии.

Выступление церкви против романа, входящего на сей момент в школьную программу как признанная классика, заставляет задумываться еще об одном деликатном вопросе: а каковы могут оказаться границы самой запретительности? Какова причина, чтобы не начать активно цензурировать Гоголя, Пушкина, Льва Толстого, Гете, Шекспира? Начать заменять сказки всех народов, включая родной русский: сказки, которые, конечно же, воплощение густейшей языческой мифологии и магии – на истории про православных поросят? Среди усердных прихожан церкви встречаются люди, которые не дают своим детям ничего, кроме подходящих по возрасту пересказов Библии. Вообще говоря, с точки зрения строго религиозной они грамотнее, чем те, кто знакомит ребенка с историями про Бабу-Ягу и Тараканище.

Вернусь к цитате о. М. Дудко. Кроме определенно выраженного отношения к "сатанинскому роману", его высказывание содержит весьма спорный, с точки зрения истории религии, факт. Священник говорит, что христианам известно четыре варианта Евангелия. Я допускаю, что он действительно так думает, но с большой натяжкой. По утверждениям историков, общепризнанные священные книги христиан стали появляться только во второй половине I века, когда почти не осталось людей, лично видевших Христа. При этом евангельских сочинений было известно существенно больше, чем четыре: в разное время широко использовались Евангелия от Петра и от Никодима, от Фомы и от Филиппа, Евангелие Марии и Евангелие истины. Издавались и более поздние списки и жизнеописания разных периодов жизни Христа. И.С. Свеницкая пишет: "Целый ряд праздников, в частности Богородичных (Рождество Богородицы, Введение во храм, Успение Марии), основаны не на Священных Писаниях, а на этих сочинениях." (И.С.Свеницкая. Первые христиане и Римская империя. Москва, "Вече", 2003, стр. 128-154.) Канонизация канонического Четвероевангелия произошла после долгих споров на соборах 363 и 419 годов.

Да не покажется эта справка лишней и несущественной. Она позволяет четко понять, почему РПЦ МП решительно требует, чтобы в вузах преподавалось не религиоведение, а теология, а в школе – не история религий, а основы православной культуры. Похоже, что есть истории, которые совершенно не нужны, попросту вредны "православно культурному человеку". Кстати, слова "культ" и "культура" однокоренные, и оба восходят по первоначальному смыслу к возделыванию полезных овощей.

Уточнив ситуацию с четырьмя известными Евангелиями и еще несколькими, принципиально "неизвестными христианам", попробую, наконец, ответить на самый, может быть, загадочный и волнующий вопрос: действительно ли фантазия Булгакова претендует на роль "пятого Евангелия", и если да, то "от Сатаны" ли оно?

Не стану более взывать к авторитетам и общественному мнению, а попробую опереться непосредственно на роман. Его герой пишет "вложенный роман" не о Христе (кстати, роман о Христе пишет Бездомный). Он пишет роман о Понтии Пилате. И этого достаточно, чтобы прийти к правильному ответу. Вспомним финал романа. Мастер оказывается недостаточно праведным, чтобы прийти к Истинному свету. Но говорится, что он "заслужил покой", и в результате он попадает в некоторою сумеречную зону, между светом и тьмой.

Если бы автор претендовал на создание нового и подлинного Евангелия, то и героя бы ждало полное торжество, не так ли? Он бы непременно встретился с оригиналом и соединился с ним. Но этого не происходит. Снова вспомним: роман был посвящен именно Пилату, а не Иешуа. Следовательно, образ Христа (потому что, конечно же, подразумевается однозначно именно он, а не "какой-то другой, похожий человек") – таков, каким видит Его прокуратор Иудеи, римлянин Пилат. Таким Христос открывается ему, Пилату, в меру его способности видеть части Истины. Интуиция великого художника заставила Булгакова "закавычить" Христа Пилатом, Пилата – Мастером, Мастера – Воландом.

Идя по извилистому следу, тонко чувствующий и мыслящий христианин, как и любой другой достойный читатель, не "соблазняется", читая роман: он видит, что Истина в нем присутствует настолько, насколько способен к ней приблизиться каждый из героев. А "настоящий Христос" остается не разгаданной ими тайной.

Лично я, для себя, в христианстве разочаровалась весьма давно, и тайны этой не знаю. Но, по крайней мере, мне очевидно, что Булгаков своей "многоуровневой реминисценцией" исключил всякий намек на "абсолютизацию Истины". Он рассказал, в итоге, о том уровне, на котором находилась в то время его собственная, затерявшаяся в окружающем общественном маразме, душа: а она была способна лишь… мечтать о явлении Духа Зла, восстанавливающего справедливость, по воле сил, высших его самого. Он сказал правду о действительности, которая "ниже зла", в которой действует Абсолютная Несправедливость, и поэтому образ Духа Добра оказался в ней слабым, беспомощным, растерянным.

Таким образом, Булгаков написал Правду: Высшую Правду о жизни своей собственной Души, на что только и способен настоящий художник. И которую не способен понять "администратор", на какой бы должности он формально ни находился. Кто же служит большему соблазну в этом мире – творцы или администраторы? Служители совести или служители порядка? Русь, по своему обыкновению, не дает ответа. И подкрадывается крамольная мысль: а появись Воланд в Москве сегодня… Нет, пожалуй, не писательская организация и не жилконтора показались бы ему самыми интересными и зрелищными мероприятиями… Изыди, творческое воображение, не смущай душу!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования