Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
26 июня 21:32Распечатать

Светлана Вайс. ВОЗВРАЩЕНИЕ МОЛИТВЫ. Размышления русско-американской православной о богослужебных языках. Часть первая


Десакрализация традиционных богослужебных языков всех религиозных конфессий в современном мире идет полным ходом. Хотя часто и балансируя на грани профанации древних текстов, но хода не сбавляя. Это относится ко всем религиям, у которых сохранился язык культа, а среди языков – к латинскому в католицизме, санскриту у индуистов, классическому арабскому у мусульман, ивриту у иудеев, пали и тибетскому у буддистов и, конечно, церковно-греческому у восточных христиан и церковнославянскому у славян.

Начало этому процессу было положено в Европе еще во времена Реформации и, безусловно, первыми по пути объединения светских и религиозных культурных ценностей пошли протестанты. Богослужебные тексты, переведенные на мирские языки, послужили тому, что некоторые церковные традиции упростились и перекочевали в разряд светских. При этом сразу же утеряли элемент таинственности. Но, судя по всему, уже тогда это было сделано намеренно, в целях деклерикализации государственной власти и удаления священства от власти политической.

Историками подмечено: в тех странах, где процесс "обмирщения" богослужебного языка, что называется, "пошел", началась секуляризация, что привело к изменению социальных систем и техническому развитию. Секуляризация только в кошмарном сне могла привидеться священноначалию уже укрепившихся к тому времени церковных империй, для которых государственная казна стала основным источником существования.

Священноначалие, настаивающие на особом богослужебном языке, нередко обвиняют в "приватизации молитвы". Вместе с литургическими обрядами и таинствами, которые по канонам совершаются священнослужителями на богослужебном языке, произошло разделение на "Lexorandi" и "Lexcredenda" (лат.: "правило молитвы" и "правило веры"). Те, кто не владеет церковным языком, все шире начали "делегировать" свое общение с Богом специальным посредником. Конечно, в горячке болезни, на краю гибели, перед лицом смерти, в момент нечаянной и заслуженной радости человек инстинктивно творил свою молитву. Простыми словами, запинаясь и прерываясь, мысленно и вслух, и очень хотел верить, что Господь его услышит. Богословы это назвали молитвой Духа, а профессиональная клерикальная корпорация продолжала относиться к такому самостоятельному способу общения мирян с Богом нелояльно.

Во время храмового богослужения у современного мирянина, помимо самого присутствия и пассивного участия, остается всего две возможности религиозной активности – вознести молитву и сделать пожертвование. И даже из этой малости духовенство половину присвоило себе.

Собственно молитву за тебя, грешного, батюшка или лама, мулла или раввин зачтут от твоего имени на каноническом языке. А чтобы паства, например, христианская, во время богослужений не скучала и лишних вопросов не задавала, разрешено самостоятельно совершать примитивные действия: осенять себя крестом, возжигать свечи и произносить на родном языке "Иисусову молитву" из двух слов или "Отче наш" из трех предложений. То же и в других религиях, где богослужебный язык сильно отличается от языка национального.

Большинство канонических языков – древнегреческий, латинский, санскрит - отличаются почти полным непониманием их современными мирянами, специально эти языки не изучавшими. Несколько иная ситуация с церковнославянским языком – смысл отдельных слов уловим по созвучию, так как в современном богослужении используется современное произношение церковнославянских слов. Но в целом глубокий смысл литургического действия от мирян ускользает, полноценного участия прихожан в литургии не происходит. Ну, собственно, чего на протяжении долгого времени и добивались.

Тем не менее, процесс перехода церковных служб на национальные мирские языки, так или иначе, идет. В различных конфессиях это происходит по-разному, и результат зависит от внутрикорпоративных причин. Например, Римско-католическая церковь, стремясь к привлечению молодежи в свое лоно, на Втором Ватиканском соборе (1962-1965 гг.) решила попробовать шагнуть в ногу со временем и перевести все богослужение на языки тех стран, где есть католическое присутствие. Таких стран много, поэтому необходимо было оставить классическую латынь, как удерживающий языковой стержень: за латынью сохраняется каноническое церковное право и юридическая сила.

Трудно поверить, что огромная мусульманская "паства" в массовом порядке станет сегодня изучать классический арабский. Но эта, еще сильная миссионерским духом религия, твердо стоит на позициях использования канонического богослужебного языка и прилагает все усилия к просвещению паствы. Это, кстати, имеет успех среди верующих, так как много мусульман говорят на арабском языке, в силу того, что родились в арабских странах.

Возможно, воспользовавшись неспешным и созерцательным ритуалом буддизма, тибетские ламы имеют шанс убедить своих последователей заняться углубленным изучением древних языков. Но этого не происходит, так как сам Далай-лама, находясь в изгнании, регулярно обращается к своей пастве по мировым ТВ-каналам на английском языке. Буддийские службы, проходящие на современных языках, включая бурятский, монгольскийи другие, уже давно не новость.

В современном православном мире в отношении языков богослужения существуют как консервативно настроенные церкви, так и церкви с либеральными настроениями. Реформистское православие, уже практически перешедшее на современный английский язык, можно наблюдать, пожалуй, только в Северной Америке, впрочем, это коснулось практически всех религиозных конфессий, попавших в парадигму американской демократии. Умеренно консервативно, настаивая на церковнославянском литургическом богослужении, но оставляя проповедь на современном русском языке и разрешая богослужение на украинском и белорусском, ведет себя Русская Православная Церковь Московского патриархата. Наибольшая степень языкового консерватизма, присуща двум старинным церквям – Армянской и Грузинской. Их священноначалие строго следует канонам богослужения на древнеармянском и древнегрузинском языках. Правда, ныне правящий католикос всея Грузии Илия II опубликовал собственный перевод книг Нового Завета на современный грузинский язык.

Дохалкидонские христиане Египта в своих богослужениях уже давно чередуют арабский и коптский языки, причем первый абсолютно преобладает. Официальная Элладская церковь в 2005 году, в расчете привлечь в храмы больше молодежи, провела эксперимент: по всей Греции несколько месяцев богослужения проходили на современном греческом языке – димотике. Вопреки ожиданиям, эксперимент вышел неудачным – молодежь не потянулась в храмы и, судя по всему, на то есть более актуальные причины.

В виду того, что исторически Россия стала и неисчерпаемым источником эмиграции, русское православие сегодня тоже можно в какой-то степени считать религией в рассеянии, почти как иудаизм. Рассеялись русские православные широким спектром – Европа, Южная Америка, Северная Америка и, как говорится, далее везде. Зарубежная составляющая обогатила Церковь-мать разнообразными формами, по выражению американского социолога Томаса О'Ди, "сакрально-профанных" языков церковного общения. Вряд ли в РПЦ МП об этом мечтали, но с этим надо было что-то делать, по крайней мере, начать относиться к этому лояльно. Впрочем, именно так это и происходит: "В сентябре 2009 года на заседании Конференции православных епископов Германии был принят к использованию перевод текста Литургии свт. Иоанна Златоуста на немецкий язык, осуществленный рабочей группой, возглавляемой иеромонахом Венедиктом (Шнайдером)", - сообщает сайт Берлинско-Германской епархии Московского патриархата.

Но при всей лояльности к творчеству переводчиков необходимо помнить, что церковнославянский перевод православного богослужения сами греки по сей день высокомерно считают нескладным, а местами и абсурдным. В свое доказательство они сразу приводят обескураживающий пример: "…Не введи нас во искушение" (из "Отче наш"). Неужели Господь Сам вводит людей в искушение, в соблазн? Ведь это диавольское действие. Буквально греческие слова молитвы переводятся так: "Не дай упасть в искушение". Почувствуйте разницу!

Но! Молитва "Отче наш" настолько традиционна, поэтична, легко понимаема и мгновенно запоминаема, что любое изменение сразу разрушит всю гармонию сакральности этого текста. Более того, довольно часто встречаются утверждения, что именно так и было написано в первоисточнике.

Не далее как 15 октября 2013 года Конференция католических епископов Франции постановила внести корректировку в перевод молитвы "Отче наш", сделанный на французский язык с языка древнегреческого: заменить фразу "и не введи нас во искушение" на "и не дай нам впасть в искушение". Это решение было одобрено Ватиканом, а также было согласовано с франкоязычным священством протестантских и православных церквей. Внесение изменений в богослужебные книги будет производиться постепенно и уже началось с 22 октября 2013 года, а новый текст молитвы будет внесен в Часослов, издаваемый Ассамблеей епископов франкоязычных стран. Но то Франция! Кстати, не совсем понятно – это шаг консервативный, так как восстанавливается потерянная каноничность, или либеральный – показывающий реальную способность церкви вносить изменения? В любом случае, шаг правильный.

Вопросы перевода литургических текстов в большой степени коснулись всех православных юрисдикций Северной Америки. Модель выбора церковного языка здесь исторически сложилась точно такая же, как и в США в целом: при полной свободе использования национальных языков, и, в том числе, этнических богослужебных, объединяющим стал современный английский. Никто эту модель не насаждал – это реальность жизни, которую народ сам выбрал, так как уже привык во многом делать собственный выбор. У священноначалия всех юрисдикций хватило ума эту модель адаптировать. Если бы этого не случилось, то некоторые церковные ветви оказались бы тупиковыми и засохли уже на первом поколении эмигрантов.

Итак, американское православие (если уже уместно употреблять такой термин) находится в процессе перехода на современный английский язык. И несмотря на то, что этот процесс определяется такой важной для Америки составляющей как "община" или "диаспора", переводы идут лавиной. Основной мотивацией для всех общин является весьма актуальный лозунг: "Мы хотим, чтобы наши дети ходили в нашу церковь и остались в нашей религии". А дети уже в первом поколении эмигрантов становятся англоязычными и теряют интерес к службам на малопонятном этническом языке – даже не страны исхода, а еще и совсем глубоких предков. Дети начинают во время воскресных служб устраивать "зевотные" флешмобы, получают нагоняй от родителей, обижаются и на этом, к сожалению, очень часто, их связь с религией предков заканчивается. Что и объяснимо в секулярном государстве с огромными светскими соблазнами.

Другое дело, когда произносимые в церкви речи детям понятны, а при харизматичном батюшке – даже интересны. На этом же стали себя ловить и взрослые люди – при недоступности церковнославянского они сами невольно становились участниками "зевотных" флешмобов, еле дожидаясь причастия. Спасает положение проповедь, традиционно произносимая на языке, который понимает большинство членов прихода.

Кстати, в Америке неожиданный и весьма своеобразный эффект преодоления языкового барьера возник при таинстве исповеди. Образовалось совершенно абсурдное течение: те, кто не готов произнести вслух свои прегрешения, специально ищут священника, абсолютно не понимающего твой язык, и с превеликим удовольствием выкладывают ему все, что наболело. Батюшка выслушивает, ничего не понимая, грехи отпускает, согласно церковному обряду. А что ему еще делать? Это ведь вполне официально разрешено, и это не вчера образовалось.

Мне кажется, что это можно назвать профанацией покаяния. Но не мне судить, тем более что все православные юрисдикции в Америке перестали требовать частой и обязательной исповеди. Православная Церковь в Америке, например, напоминает о том, чтобы не забыли исповедоваться перед Пасхой и Рождеством, а остальное – по личному усмотрению. Но каждое поколение эмигрантов, пришедших в церковь "снять камень с души", неожиданно ощутит пропасть между фразами: "Грешен, батюшка…" и "Father,I have Sin…". И сам выберет путь покаяния: формальный или душеспасительный.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!

Денежным переводом:

Или с помощью "Яндекс-денег":


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования