Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
13 мая 13:14Распечатать

Архимандрит Аввакум (УПЦ МП). ПАСТВА И ПАСТЫРИ. По следам одной публикации "Русской мысли" 20-летней давности. Часть вторая


Часть I здесь.

Евангелизация у протестантов

Вышеупомянутый отец Дмитрий Дудко еще в 70-х писал: "Христианство должно стать содержанием всей жизни, его нельзя ограничить какими-то рамками. В храме в настоящее время должен вместиться и клуб, и рабочее собрание. Необходимо воцерковить ту жизнь, которая за пределами храма. Христианин не может затвориться в какую-то скорлупку!" (Прот. Дмитрий Дудко. "О нашем уповании").

Здесь можно отметить, что в протестантских церквах рабочих немало, поскольку там имеются специальные служения, занятия с молодежью. Вхождение в веру осуществляется не через многочасовые разговоры и чтение мудрых книг, а через вполне доступное устное наставление, самостоятельное чтение Евангелия и через простую и доступную всем молитву о даровании веры и через участие в богослужении всех без исключения людей.

В чем выигрывают протестанты, так это в современных методах выражения веры. И, в частности, в использовании в своей практике рядом с проповедью Евангелия и музыкальных инструментов современной молодежной массовой культуры, их динамики, быстро меняющихся стилей и ритмов. Введение музыкальных инструментов в богослужебной практике храмов - одна из форм миссионерства будущего, приближение к людям и молодежи, в частности. А то мы настолько уже "пересакрализовались" в своих храмах, пропахлись ладаном, да так, что в них чувствуют себя удобно только старушки. Это ненормально. Важно понять, что "секты" развиваются от омертвения Церкви и, как следствие, отсутствия активной православной проповеди, поэтому лечить нужно причину, а не следствие. Поддержка православной Церкви государством в дальнейшем будет только больше и больше делать Церковь нежизнеспособной, мертвой.

Мы, думающие люди, глядя на протестантов, волей или неволей начинаем их копировать. Я видел, как на нашем телеканале "Спас", в телепередаче о молодежной музыкальной субкультуре протоиерей Дмитрий Арзуманов и рокер Константин Кинчев с наводящими вопросами ведущего программы Дмитрия Менделеева подошли к очень щепетильной, деликатной, как мне кажется, теме: вот диакон Андрей Кураев, вот отец Дмитрий и другие священники приходят на рок-концерты и там обращаются со словом к той яркой молодежной бушующей, публике. Но любые визиты по законам вежливости требуют взаимности. Ведущий Дмитрий Менделеев спросил: "Можете ли вы, отец Дмитрий, пригласить группу "Алиса" в качестве ответного жеста к себе в храм, и пусть они у нас с солеи, с амвона, что-нибудь посмиренней, естественно, смузицируют и споют!? Или же, в крайнем случае, нечто расскажут о себе!?"

И здесь журналист наступил на "больную мозоль" косности и окаменелости Церкви. Ее неготовности делать какие-то радикальные шаги навстречу миру, кроме слов. Вы бы только видели, какая была бурная реакция. Ой, что здесь началось: отец Дмитрий Арзуманов замотал головой, заохал, застонал, закричал. "Нет! Что вы! Этого не может быть, потому что не может быть! Разве можно о таком даже подумать! Что вы говорите такое?! Это немыслимо, недопустимо!" Вот тебе и проповедь!

А если бы подумать, почему бы и нет? Кенозис, схождение к людям, предполагает самые смелые и разнообразные виды не только снизхождения, но и приятия в себе неприятного. Получается, по мнению священника, что должна быть игра в футбол, только в одни ворота. Так не бывает. И молодежь очень скоро раскусит нас, природу священников на стадионах и рок-концертах - и начнет забрасывать нас булками и пустыми бутылками. Что, правда, уже и было, и наблюдалось. Повторюсь, необходима десакрализация храма, и одной из ее форм является введение в богослужение музыкальных инструментов. А если нет, то наша миссия среди молодежи будет безуспешной, эти походы на рок-подмостки кончатся ничем, а то и позором, как и много других наших неудачных прожектов.

Здесь дело не безнадежно, если воспринимать мировое христианство в целом. Проповедь Евангелия в стиле современных музыкальных ритмов и быстро мелькающих молодежных тенденций прекрасно берут на себя протестанты, особенно харизматичные их ответвления. Они более живые, подвижные, динамичные, обмирщенные и тем самым более доступные для молодежи. Вот почему к ним молодежь липнет, как мухи на мед. Я специально многие годы ходил на собрания харизматов и воочию видел: если у нас в храме молодежи 15-20 процентов, и то с большой натяжкой, то у протестантов - 90. Пойдите в наши городские дворцы культуры, где собираются харизматы, и удостоверьтесь.

Посему, повторюсь, христианство нужно воспринимать как мировую обновляющуюся, живую силу в целом. Католицизм, православие, протестантизм свою историю пишут совместно.

Древний обрядовый институт

Либерализация образования, неформальные подходы, современные методы - все это хорошо. Но вот мы читаем в новостях: Патриарх Кирилл запретил священника-актера Ивана Охлобыстина. На протяжении десятка лет Церковь говорила, что театр - это хорошо, это тоже служение духа, приглашала на свои беседы актеров и среди них были действительно видные и знаменитые: Васильева, Баталов, а тут - на тебе! Современная церковная жизнь не может вместить и отразить в себе все яркое, пестрое и острое разнообразие жизни мира. Следует честно признать: мы -  закрытое общество! Как бы себя не поставляли и не манифестировали, что мы открыты, доступны всему миру. Есть вещи и явления, несовместимые с нашими законами, канонами и традициями. Я из опыта знаю также, что все наши походы в школы, на стадионы, на рок-концерты, "воцерковления байкеров" и другие авангардно-модерновые инициативы в мир закончатся тем же. Байкеры уже закончились скандалом с девицами. Мы стремимся разломать косные рамки реальности, но побеждает всегда инерция прошлого.

Получается, не может Церковь быть "всем для всех и вместить, принять в себя - всех и вся!" Это против ее природы. Если начнем воцерковлять спорт, байкеров, рокеров, то, неровен час, дойдем до того, что станем воцерковлять и готов, хиппи, эмо-кид и голубую культуру. Церковь должна остаться тем, чем она была изначально, – спасительницей души, обрядовым институтом, каковым она была всегда и что составляет ее главную миссию – освящать и благословлять жизнь людей. Это сужает ее, но это же и спасает. В этом же и ее обреченность. Все преходит, старится и каменеет. Такова диалектика бытия наших человеческих сообществ. Надо избирать свое, в том числе и в сфере призвания.

Нередко бывает так, что интеллигентный молодой человек, придя к вере, очень скоро становится крайним ортодоксом и консерватором. Иконописи, песнопениям, аскетической литературе уделяется куда больше внимания, чем Священному Писанию - центру и источнику христианской жизни. Происходит как бы "застревание" в плотных слоях обширного христианского предания. Впечатление такое, что человек приходит не столько к христианской вере, сколько к православной культуре, столь богатой и суть разнообразной по сравнению с тем, что он знал до сих пор. Сама Библия в таком случае оказывается лишь фоном, а основное внимание направляется на святых отцов, "Добротолюбие", Феофана Затворника, Игнатия Брянчанинова, иконы, пение. Учителем становится не Писание, а Предание. Писание в этом случае объявляется слишком возвышенным и духовным - "до него надо еще дорасти" - причем не иначе, как через упомянутых авторов.

На деле же Библия оказывается навсегда забытой на отведенном ей почетном пьедестале. При этом человек, может быть, почти и не читал святых отцов, но ссылки на них, само звучание их имен, уже содержат в себе нечто безусловно авторитетное и надежное. Один молодой человек из вполне интеллигентной научной семьи на вопрос священника, что его привлекло к Церкви, радостно и решительно с недобрым огоньком воскликнул: "Консерватизм!"

Сионские протоколы всегда будут в моде

За двадцать лет свободы веры и Церкви, кроме спасительных и прекрасных плодов духовного сеяния, в ней выросли и плевелы. Получили развитие царебожничество, антисемитизм, разные фобии и темные страхи.

Зачем мне считаться шпаной и бандитом,
Не лучше ль мне податься в антисемиты,
На их стороне хоть и нету законов –
Поддержка и энтузиазм миллионов!

(Высоцкий).

Однако запрет ультраправославной литературы, помещение ее в "черные списки" у нашего народа только подогреет нездоровый интерес к ней. Она, литература, всегда будет копироваться многочисленными ксерокопиями и распространяться из рук в руки. Это уже есть между верующими, и это уже работает отнюдь не на пользу Церкви. Противостояние, противоборство, постоянное напряжение духа и составляет жизнь общества. Здесь следует говорить об обреченности бытия.

Однако бороться с проявлениями "темного двойника" Церкви, о котором писал еще Патриарх Алексий (Симанский), необходимо. Мы, люди, волей-неволей поставлены в условия борьбы, противостояния. Если люди злые, порочные соберутся и составят силу, то людям честным надо сделать то же…

Помню, в молодости блаженной памяти епископ Дамаскин (Бодрый) мне говорил: "Не переживай о Церкви, ибо она управляется не усилием человеческим, но неисповедимым промыслом Божиим!" С высоты тех лет вижу, насколько он был прав.

Во избежание возможных недоразумений следует сделать два следующих замечания. Во-первых, автор ни в коем случае не хотел бы, чтобы у читателя создалось впечатление, будто все русское православие - это обскурантизм, что наше богослужение подходит только для темных пожилых женщин и что человеку, ищущему живой религиозной жизни, оно не подходит по самой своей сути. Это, конечно, не так. Речь идет лишь о том, как совершается это богослужение, в каком духе, и о том, что необходимы, конечно, реформы в отношении значительной части богослужебного материала, особенно того, который входит в состав всенощных бдений.

Во-вторых, ни в коем случае не следует думать, будто имеется какая-то непроходимая пропасть между сферой религиозных интересов тех людей, которые ходят в церковь, и тех, о которых говорилось, что они вынуждены отказаться от посещения храма, из-за непонятности того, что там происходит. В действительности и у тех, и у других имеется обширная "зона перекрывания". Не только вновь пришедшие в храм или интеллигентные верующие люди, но и наши "бабушки" прекрасно отличают хорошее пение от плохого, хорошую проповедь от плохой, подлинно евангельский дух священнослужителя от сухого, бездушного и формального требоисполнительства. Дело просто в том, что у "бабушек" нет выбора, нет другой сферы активной жизни. Они рады бы слышать живое Евангельское слово, но никто им его не предлагает. Они действительно, в отличие от других слоев нашего общества, наиболее консервативны и обладают некоторой, свойственной только им, средневековой психологией восприятия религиозной жизни и религиозных истин. Но и у них, и у тех, кто из-за средневекового характера нашей Церкви остается за ее порогом, имеется одна и та же жажда Слова Жизни, принесенного Иисусом Христом. И те, и другие - это одна и та же нива, побелевшая и готовая к жатве, ожидающая своих делателей.

Итак, мы видим, что невозможно согласиться с утверждением смелого проповедника, о котором говорилось в начале главы. Напротив, наша Церковь вполне стала "Церковью старух". Другое дело, что превратить мировое христианство в "религию старух" оказалось невозможным. Притягательная сила его такова, что когда люди узнают о нем из подходящего источника, то их ответ Христу, их желание пойти за Ним не могут быть подавлены даже всей тяжестью старушечьих черт нашей Церкви. Очевидно, что старушечий характер нашей Церкви - это не только вина, но и беда ее. Но, в некотором отношении, это также, по-видимому, промысел Божий, сохраняющий Благую весть, не принятую в России "мудрыми и разумными", в этой младенческой среде. И здесь, разумеется, не может быть места превозношению или какому-либо осуждению этих миллионов наших бабушек, вкладывающих свои малые лепты в дело сохранения Евангельской Вести, хотя бы и в таком редуцированном виде. Напротив, честь им, хвала и благодарность, что они при всей своей немощи сохраняют наши немногочисленные храмы, наполняя их и в праздники, и в будни, поддерживая их материально из своих нередко скудных средств. Надо еще заметить, что старушечий характер нашей Церкви делает ее чрезвычайно живучей и устойчивой ко всевозможным притеснениям. Будучи почти выключенными из общественной жизни, "бабушки" труднодоступны для каких-либо гонений, как было это при советской власти. Они подобны цистам, скорлупам-окаменелостям, которые образуют инфузории при наступлении неблагоприятных условий. Эти цисты могут переносить и холод, и жару, и сухость. Однако мы сделали бы ошибку, приняв такое цистированное состояние за нормальную форму существования церковного организма. Здесь есть над чем подумать в дальнейшем…

Христос сказал: "Царство Мое не от мира сего. Шедше в мир, проповедайте Евангелие всему творению... Шедшее, научите все народы!"

Это значит, что и Церковь Его не есть некий институт с затхлыми канцеляриями, где лежат груды пыльных бумаг, насколько далеких от реальной, пульсирующей, быстро меняющейся жизни, что даже самим секретарям их не хочется уже брать в руки.

Церковь без стен. Ее границы – сердца живых людей, вне государственных кордонов. Пока у нас не выветрилась энергия жизни, подражая Христу – идем в мир. Ходим в школы, во дворцы культуры, на стадионы, в спортклубы и в другие учреждения… Даже встретив на улице живого человека и сказав ему живое, человечное слово, мы уже преподнесли Благую Весть! Это прекрасно, если идем навстречу живой душе живого человека. Говорим Слово от сердца к сердцу, от искры к искре.

Церковь вне стен, Церковь везде и всюду, Церковь там, где люди…


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования