Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
28 января 17:15Распечатать

Владимир Можегов. СОБСТВЕННИКИ И ПУСТОТА: реституция между идеализмом и реальностью


Как и с введением религиозного образования, ситуация с возвращением Русской Православной Церкви Московского патриархата отобранной большевиками у Православной Российской Церкви собственности проста и крайне запутанна одновременно. И по той же самой причине: романтический идеализм здесь сталкивается с непритязательной реальностью. Ситуация для России традиционная, а итог, как правило, бывает плачевным.

С одной стороны, мы видим благие намерения государства, оплачивающего свои "грехи перед Церковью". Признающая себя наследницей Советского Союза и комплиментарная исторической России (вот неразрешимый парадокс нашего времени!) сегодняшняя российская власть наследует как грехи, так и романтические иллюзии предшественников. Говоря идеалистически, все здесь просто: не так давно государство гнало Церковь, сегодня оно снова желает дружить с ней и отобранную когда-то собственность возвращает. И имущественные отношения, имевшие место в царской империи, здесь, как кажется, не столь принципиальны. Да, во времена Николая II Церковь была полностью встроена в политическую систему Российской Империи, и ее собственность (как и она сама) официально принадлежала государству. Но после того, как в революцию она была насильственно отторгнута от государства и многие десятилетия этим государством гонима, ситуация складывается иная, иные и отношения.

Государство, желая оправдаться перед Церковью, делает благородный жест. Что ж, со стороны это выглядит, во всяком случае, не скандальней "либеральной истерики" по поводу "разбазаривания народной собственности". Кому здесь сочувствовать - дело вкуса. Мне, допустим, симпатичней идеализм. Кому-то – правовая законность. Другое дело – реальность, которая за всем этим стоит.

Здесь идеализм приходится взвешивать на весах этики. И если на благородные жесты мы традиционно бываем щедры, с этикой у нас, напротив, всегда было непросто. Найти баланс между идеализмом и реальностью – всегда было для нас неразрешимой проблемой в прошлом, такой же остается и в настоящем.

После великой смуты и лихолетий государство вновь желает видеть в Церкви добросердечного партнера: царь Алексий желает приветить "собиного друга" Патриарха Никона. В постмодернистской реальности специфика этой симфонической дружбы раскрывается в плане единого бизнес-проекта, где у каждого из компаньонов за спиной своя часть "общего дела" и общие интересы. Но ситуация не вполне равноценная, поскольку второй компаньон явно проигрывает первому в уровне капитализации. Его "дело" кажется слишком виртуальным. И вот, чтобы исправить эту ненормальную ситуацию, первый компаньон (государство) желает во-капитализировать второго. Церковь должна обрести собственность – так идеалистически мыслит государство. И Церковь, конечно, не возражает.

Упрекнуть государство, повторяю, здесь, в сущности, не в чем, кроме, разве что, чрезмерной избирательности его любви. Ведь виновато оно не только перед РПЦ МП, но и перед многими другими верующими. Вероятно, теперь, чтобы соблюсти видимые приличия, должны будут последовать и жесты в сторону ислама (в рамках "православно-мусульманской цивилизации"), что-то перепадет иудеям и буддистам. Другим, скорее всего, рассчитывать не на что, они не признаны "традиционными" (хоть в законе такого понятия и нет, но работает оно посильнее Конституции). И в целом мы все здесь прекрасно понимаем: государство возлюбило Церковь, а сердцу не прикажешь - любовь есть любовь.

Почему именно Церковь, объяснять, наверное, не надо. Однако здесь придется сделать маленькое отступление и заметить, что я предпочитаю говорить именно "Церковь", а не РПЦ МП, чтобы не вносить в нашу традиционно идеалистическую картину мира политических интриг или канонической дискуссии. Тем более что, на мой взгляд, никакие иные православные Церкви (или даже, допустим, католическая Церковь) в отношении к рассматриваемой проблеме принципиально друг от друга не отличаются, и так же точно склонны к превращению в очередной ЦК - нашлось бы лишь искушение по душе. Другое дело, что нести всю тяжесть греха исторически выпадает кому-то одному. Частичка Ивана Грозного или Адольфа Гитлера живет в каждом сердце, но лишь кому-то одному Господь допускает проявить энергию и темперамент своей души в полную силу. За что другие должны скорее благодарить Небеса, нежели хаять своих грешных собратьев. Также и РПЦ МП лишь наиболее адекватно выражает духовную болезнь нашего общественного организма, потому именно эта деноминация, и именно эти люди сегодня у власти. И она заслуживает наименования "Церковь" так же, как наше общество заслуживает наименования "общество", а наше государство - наименования "государство", каким бы странным это ни показалось со стороны нормальному человеку. (Понятно, что Церковь в подлинном смысле – есть нечто совсем иное. Это величина мистическая, не совпадающая ни с какими человеческими границами, разумениями, и уж тем более номинациями).

Но вернемся к российскому государству и его предмету нежной страсти. Конечно, помимо идеалистических устремлений и "восторгов лобзаний", власть по своему особому статусу и ответственности обязана быть еще и трезвой. И, во всяком случае, знать собственную историю. И, опьяняясь прекрасным весенним чувством любви, не превращать наше настоящее в эпоху очередных гонений – на этот раз на светское общество.

Оно должно помнить также, что подобная проблема в нашей исторической реальности уже возникала и всерьез ставилась во время споров иосифлян и нестяжателей. Аргументация первых была в сущности той же, что и сегодня: собственность даст Церкви большую самостоятельность. Аргументация вполне здравая: собственность есть одно из условий независимости и свободы частного человека. Вероятно, она в состоянии обеспечить большую независимость и Церкви как институту. В конце концов, лишь имея собственность, Церковь имеет возможность творить милостыню. И во времена осифлянских споров, отечественная история, как мы помним, склонилась именно к этим аргументам и… покатилась ко времени Ивана Грозного, когда завершение московского православия (Стоглавый Собор) исторически совпало с удушением Митрополита Филиппа - самого духа Церкви.

Обо всем этом следует помнить, задаваясь вопросами типа: почему благими намерениями так часто оказываются устланы дороги в ад?

Мой ответ будет, в общем, банальным: потому что не принимается в расчет человеческий фактор. То есть тот простой факт, что человек, кем бы он ни был и в какие бы времена ни жил, всегда более склонен к стяжательству, нежели к аскетизму. А всякий народ, в свою очередь, легко покупается лестью, обещаньями хлеба и раздачей чечевичной похлебки.

Потому Богом устроено так, что во всяком обществе между царем и народом существует наиболее сознательная часть общества, которая в прежние времена называлось аристократией, а сегодня ей более пристало слово – культура.

В нашем случае корень проблем, на мой взгляд, не только в чрезмерном сребролюбии наших князей, но и в совершенной безгласности общества, отсутствии культурных связей между властью и народом (придворное шапито клана Михалковых и прочего в том же духе - все же более кордебалет, нежели культура).

"Государство есть частная собственность бюрократии", - когда-то справедливо заметил Маркс. В исторически господствующей у нас византийской модели власти (полностью отчужденной от народа касте бюрократов) правители, желающие преодолеть отчужденность, вынуждены бросаться в авантюры, либо симулировать связь с народом с помощью различных пиар-прожектов. Так в свое время поступали большевики, покупая народ идеалистическими "декретами о мире". Так впоследствии выходили "в народ" романтик Горбачев и идеалист Ельцин, предпочитавший общаться с молодежью (золотой и достаточно мутной). Так особист Путин предпочитал, через голову элит, обращаться к "простому народу". И так же сегодня интеллигент Медведев желает общаться с Церковью как с "представителем народа".

Во всех этих устремлениях в разные времена больше бывает то идеализма и романтики, то цинизма, единственное, чего всегда здесь недостает, - трезвой реальности. И Иван Грозный, и Николай II, и Ельцин, и Медведев свое "общение с народом" мыслят на некоем особом, царском уровне. Настоящего гласа общества государство не слышит. Да его, в сущности, и нет: ни общества, ни гласа.

Потому, в какую бы сторону исторически ни поворачивался наш романтический идеализм (Византийская Империя, Третий Рим, Третий Интернационал, или очередной тысячелетний Райх, в сторону которого, кажется, начинаем поворачивать мы сегодня), он продолжает не понимать, не считаться, игнорировать грешную человеческую природу (с которой давно смирился меркантильный и реалистично-циничный капитализм). В этом особенность нашей идеалистической ментальности, в ней наша сила, в ней же и наша слабость.

Попробуем, однако, взглянуть на вещи более реалистично и оглянемся на десятилетие назад.

В 90-е российская власть следовала несколько иным ориентирам. Но чувство вины перед Церковью она ощущала и тогда. И, дабы помочь материально, откликаясь на просьбу Патриарха, выдала ей лицензию на беспошлинную торговлю. О деятельности церковного АКБ "Пересвет", веселой и шумной торговле водкой, табаком и шестисотыми мерседесами под видом карет скорой помощи, сегодня достаточно откровенно рассказывает А. Починок, в то время шеф налоговой службы (см. Починок А. Табачные акцизы: как это было. — "Эхо Москвы", 21 января 2009 г.).

Благие намерения власти были налицо - благие намерения людей, строящих мир по своему образу и подобию. Тогда на князей Церкви хлынул золотой дождь, и всякий, кто под него попал, познал, что значит жить в стране неограниченных возможностей. В "лихие" 90-е патриархия была искушена всем - чудом-властью-авторитетом Мамоны – что и стало для нее (как, впрочем, и для власти и страны в целом) главным духовным событием после выхода из вавилонского плена большевизма.

Но вот прошло десять лет, к власти пришли "твердые государственники", которые (не колебля, конечно, столь фундаментальных и базовых понятий, как "бабло") в плане надстройки стали все более уверенно эволюционировать от желания во что бы ни стало иметь фигуру одобрения (и, соответственно, транш) мирового сообщества к более национально своеобразной идеологии "особого пути". На Церковь они стали смотреть не столько как на одного из "узников совести" большевизма, сколько как на эксклюзивный субъект государственного строительства. Снова, конечно, впадая в очередной романтический идеализм.

Ибо в реальности наши церковные князья ни к какому государственному строительству, конечно, не способны. Бессильные николаевские чиновники, прошедшие узким путем большевистской селекции, а затем развращенные "траншами" 90-х, это люди, несущие за плечами неподъемный клад нераскаянных грехов, с которым может соперничать лишь величина их же амбиций.

Церковь в России сегодня похожа на злого испорченного ребенка, развращенного больше (и потому нуждающегося в спасении еще больше), чем наше общество и власть вместе взятые. Ничего удивительного здесь нет. Церковь – сердце народа, а, значит, и самое средоточие его грехов. Так было и во времена Христа, предпочитавшего, как мы помним, общество мытарей и блудниц обществу благочестивых фарисеев.

А вот о наместнике Рима такого не скажешь. Ему в самый раз по чину – общество фарисеев. Так каким же окажется дальнейший сюжет этой вечной истории любви, драмы партнерских отношений "собиных друзей" Никона и Алексия?

Свадебный подарок в виде Новодевичьего монастыря – только начало их медового месяца. Будет еще и драма супружеских отношений, которая достигнет кульминации, когда Церковь (РПЦ МП) достроит, наконец, высочайшую в своей истории вертикаль, став капиталистом не ниже "Газпрома". Нетрудно предсказать и конец "высоких отношений". Московские башни-близнецы, может, по уровню капитализации, окажутся и пониже нью-йоркских, но символическая их судьба вряд ли будет сильно от них отличаться...

Есть ли, однако, выход из порочного круга нашей истории? Мне кажется, есть. Он, как всегда, там же, где и корень проблем: в самосознании общества, в "человеческом факторе". Единственная наша надежда – это, помимо власти и идеологии (неизбежных в России, как рок), "отрастить" третью ногу – общество, и опереться на нее. Общество, освободившись от завороженности гением государства и обретя собственный голос, должно заставить государство и Церковь с собой считаться. Но одновременно и не считать их своими врагами (как это случилось перед революцией 1917-го). Только тогда оно сможет вовремя подать свой трезвый предупреждающий голос нашим закружившимся в головокружительном вальсе влюбленным, а те - услышать его и остановиться на самом краю пропасти.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования