Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

РЕЛИГИОЗНАЯ ЖУРНАЛИСТИКА. ОНА-ТАКИ ЕСТЬ?.. О реформе «Религии в «Русском журнале» как судьбоносном событии в истории новой русской журналистики


Радикальное обновление специального проекта "Русского журнала" "Религия в России", случившееся 20 июня, замышлялось как "откровение" новой российской религиозной журналистики, которая "впервые во весь голос заявляет о себе как о журналистике политической", или даже "политтехнологической". Идеологом обновления, очевидно, стал Максим Шевченко, который выступил в первый же день бытия спецпроекта в новом качестве с манифестом "Религиозная журналистика как она есть".

Основной части аудитории российских "религиоведческих" СМИ Максим Шевченко до последнего времени был известен как ответственный редактор приложения к "Независимой газете" - "НГ-религии". Надо сказать, что именно в этом качестве он вошел в религиозную журналистику, аудитория которой, судя по тому, что тираж "НГ-религий" колебался между 4 и 7 тысячами экземпляров, никогда не представляла собой "мэйнстрим" российского общества и, соответственно, не могла быть объектом сколь-нибудь серьезных "политтехнологических" манипуляций. Однако Максим Шевченко не видел себя вне "большой политики", поэтому и маргинальная "светская религиозная" журналистика, которую в середине 90-х рассматривали как узкий "междусобойчик", как площадку для борьбы двух или трех партий в епископате РПЦ МП, должна была превратиться, по замыслу Шевченко, в инструмент "большой политики".

"НГ-религии" апробировали несколько болевых точек, в которых, как будто, соприкасаются религия и политика. "Первой любовью" был митрополит Кирилл – "глава политического ведомства Московской патриархии". Многие коллеги Максима Шевченко справедливо считали митрополита Кирилла единственным иерархом РПЦ МП, способным "играть" на медийном и политическом поле. Но дурной пример заразителен. Постепенно у митрополита Кирилла стали появляться конкуренты, да и сам "игрок" понял, что площадка "НГ-религий" для него узковата. Другой точкой сопряжения религии и политики, с которой столкнулся Максим Шевченко, стал "политический ислам". Его представители (упомянем, для примера, Гейдара Джемаля) оказались не столь избирательны в выборе площадок, поскольку были практически совсем лишены возможности "достучаться" до русскоязычной аудитории.

Максим Шевченко стал первым российским журналистом, который побеседовал "за жизнь и за веру" с лидерами афганских талибов, побывал в дагестанских ваххабитских селах Чабанмахи и Карамахи, где был тепло встречен. В последнее время, правда, об этих профессиональных успехах ответственного редактора "НГ-религий" упоминать не принято, чтобы не навлекать на себя лишних подозрений в "политическом доносительстве". Мир ведь, как известно, после 11 сентября уже "не тот"… 

Однако, "политический ислам" как "восточная альтернатива западному глобализационному проекту" остается главным предметом творческих интересов Максима Шевченко, возглавившего после своего ухода из "НГ-религий" в декабре минувшего года пресс-клуб "Восточная политика". Злые языки даже поговаривают о якобы неизбежном в ближайшем будущем переходе Максима в ислам вслед за Али Вячеславом Полосиным и Джаннатом Сергеем Маркусом, "соблазнившимися" как раз "политической востребованностью ислама", его способностью давать собственные политические ответы на "вызовы времени". Хотя, справедливости ради, заметим, что для совместной (с "братьями-мусульманами") и эффективной борьбы против "антихристовой глобализации" вовсе не обязательно подвергать себя болезненной и унизительной процедуре обрезания.

В своей программной статье о геополитических задачах российской религиозной журналистики Максим Шевченко весьма резонно рассуждает о неизбежной "шизофрении" своих несчастных коллег по цеху. Действительно, религия – "дело тонкое", писать о котором, даже на уровне репортерских заметок, лучше "изнутри", а то можно запросто перепутать "кадило" с "паникадиалом", а "стихарь" с "канонархом". Однако, неизбежный конфликт профессиональных и сословно-корпоративных (в данном случае, конфессиональных) интересов, который так убедительно живописует теоретик новой религиозной журналистики, неизбежен и в других отраслях журналистики. Репортера, разоблачившего махинации банка, не пустят не только в пресс-службу этой уважаемой коммерческой структуры, но и на территорию тихой монашеской обители, пользующейся ее высоким покровительством. Да и пресс-службы ведущих политических партий постоянно пополняют "черные списки" своих журналистов non grata. В общем, на анафему и "отлучение от синагоги" обречен всякий журналист, которому ради вящего исполнения своего профессионального долга пришлось стать "инсайдером". "Предателей", открывающих наготу отца своего, не любят везде, это не эксклюзивная проблема религиозной журналистики.

Но есть и своя правда в построениях Максима Шевченко. Религиозная жизнь – сфера гораздо более деликатная, нежели политика и экономика. В ней даже несознательная профессиональная ошибка может прозвучать как кощунство, оскорбить чьи-то религиозные чувства. Поэтому, безусловно, религиозная журналистика требует несколько иного уровня профессионализма и иной степени владения предметом, чем, скажем, журналистика политическая. Поэтому в ней так много "инсайдеров", работающих в строго заданных рамках своей конфессиональной принадлежности. И, наверное, нет ничего плохого и "незаконного" в преобладании на поле религиозной журналистики конфессиональных изданий.

Однако, возможна и "светская религиозная" журналистика, которая не находится в банальном "услужении" у маргинальных политических сил. Задача такой журналистики – объективное фиксирование и передача понятным светской аудитории языком (не задевающим при этом чьих-либо религиозных чувств!) информации о важных событиях, происходящих как бы на стыке собственно религиозной и секулярной жизни. А вот возможны ли столь же "бесстрастные" религиозные публицистика и аналитика, это большой вопрос. Однако быть местом не экуменического диалога, а обмена суждениями, которые даются тем или иным проблемам от лица тех или иных религиозных традиций, религиозная публицистика обязана. И, похоже, только она может обеспечить в современном мире относительно "цивилизованный" диалог этих традиций, без "уклонения в ересь" и без огнестрельного оружия.

Хотелось бы надеяться, что обновленный проект "Русского журнала" сможет отделить религиозную журналистику от религиозной публицистики так же старательно, как отделяет информационное агентство "факт от комментария", а не пополнет и без того избыточное число пропагандистских ресурсов русского религиозного Интернета. Однако, после знакомства с материалами первых двух дней нового проекта, остается привкус некоторой тенденциозности. "Тема дня" - повествование о том, как РПЦ МП "не смогла остаться в стороне от проблемы" несчастных жителей Калининградской области, отрезанных вражеским Шенгеном от матери-России; в "Проблемах" -- статья Максима Шевченко "Российская власть и Католическая Церковь"; "Репортаж" посвящен строительству мечети в Тольятти, которому "мешает политическая борьба". Многие материалы, на наш взгляд, вообще подобраны случайно, как будто журнал не успел как следует подготовиться к своему авральному открытию "раньше срока" (надо отметить, что накануне "реформы", 19 июня, контент старой "Религии в России" был куда более насыщенным).

Редакция "Портала Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования