Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

От штатного расписания до кáнона и обратно. Государство передает культурные объекты РПЦ МП. На каких условиях?


Голодовка сотрудников музейного комплекса "Ипатьевский монастырь" стала очередным эпизодом в скучной и долгой истории постсоветского передела собственности. В советское время все было ясно – государство владеет всеми памятниками культуры, а корпорации бывают только государственными. Но пришли иные времена. Церковь, освободившись от пут государтвенного контроля, стала завоевывать себе новую общественную площадку, соответствующую идеальному представлению о том, "что было раньше".

"Раньше" - это значит, условно говоря, до революции, когда Церковь была духовным департаментом романовского царства. За пределы этой модели мысль строителей церковно-государственных отношений не простирается. То, что это положение явилось плодом сложных государственных манипуляций после подчинения Русской Церкви и ее раскола – исторически очевидно, но практически "не важно". Факт остается фактом – если в дораскольное время Церковь была мощной общественной силой с критическим потенциалом, то репрессии Ивана Грозного, Смута, а затем и "славная история" преобразований "тишайшего" царя и его сына превратили Церковь во вполне безгласную структуру.

Но вот в 1993 г. президент Ельцин подписал указ о поэтапном возвращении собственности РПЦ МП. Этот указ по сути знаменует четкую ориентацию на превращение Церкви в не столько хозяйствующий, сколько "владеющий" субъект. В стране, где собственность – категория зыбкая, сегодня ты – собственник, а завтра, глядишь, - уже нет, Церковь стремится поставить себя вне опасного поля, на котором правят бал прихоти госчиновников и их финансовые интересы. Это дело понятное.

Вопрос тут в другом – передавая собственность государства в руки церковников, само государство рискует многим. Государственные структуры создали и худо-бедно поддерживали музейные фонды и их сотрудников. Эти сотрудники верой и правдой (чаще, конечно, правдой, чем верой) хранили фонды и знакомили с ними посетителей музеев. При том, что посетители не имели особенных интересов в сохранении этих музеев с их фондами, получалось, что только государство и оно одно заинтересовано и в объектах хранения и в хранителях. Развал и ослабление государства выразились в том, что ему стало невозможно более заниматься поддержкой культуры и науки. От них пришлось "мягко, но жестко" отказаться. Науку оставили тихонько помирать и разбегаться, а культурные объекты стали спешно распихивать по желающим их поддерживать.

Музеи русской церковно-государственной старины попадают в сферу интересов Церкви. Не то, чтобы у Церкви было негде размещать монахов, просто в больших музеях при хорошем планировании можно даже получать дивиденды, да и историческое преемство обязывает. Вот только одна проблема. РПЦ МП готова взять на баланс церковно-исторические объекты, но не полностью. Что-то из единиц хранения просто не нужно, что-то "непрофильно", что-то "неправославно".

И получается, что начинается массовая перекройка и фондов, и штатных расписаний. Музейщики, в начале перестройки первыми выступавшие за то, чтобы перейти под крыло Церкви, задумались, а потом и стали голодать в качестве протеста. Директор Рыжова просто хотела сохранить экспозицию и прокормить своих сотрудников. Но этого "не надобно". Монахи сами расскажут посетителям монастыря, что выставлено и в каком разуме это все понимать. И только губернатор недоумевает - "чего они голодают"?

Наше время исполнено самых необычных ситуаций. Монастырь возникает как место уединения и духовных упражнений тех, кто из мира уходит. И пусть мурза Чет, предок Годуновых, строил эту обитель скорее как усыпальницу для своего рода. Так на Руси принято – если Ты знатен и богат – надо лежать в монастыре. Затем приходят начальники мирские  и говорят: "Все, теперь это – объект культуры с субсидиями и платой за вход. Для студентов и военнослужащих, а также пенсионеров – скидка. Для Героев Советского Союза и Социалистического труда – бесплатно". Потом являются государственные мужи нового поколения  и говорят: "Теперь пусть все музейные сотрудники получат инструкции от монахов, а если что, то пусть вообще уходят". Можно даже по собственному желанию.

Мне вспоминается такая история. В Пафнутьево-Боровском музее-монастыре реставраторы (в числе которых был мой дядька) работали над восстановлением уникальных фресок, среди которых были произведения великого Дионисия. После указа о реституции в монастырь явились новые "насельники", депутация монахов во главе с настоятелем. Увидев работающих реставраторов, они потребовали, чтобы те немедленно прекратили работы и покинули "святую обитель". На резонные сомнения реставраторов в том, что чернецы своими силами смогут закончить восстановление древних фресок, настоятель гордо заявил: "Еще неизвестно, что там, на этих фресках. У нас есть свои кадры, вот, например, Зéнон, и у него кáнон".

Ту старую историю удалось урегулировать. Все-таки время было иное, и вопрос стоял, скорее, о праве монахов жить и распоряжаться в монастыре. Теперь же в Костроме речь о другом. Церковь принимает от государства по описи целые культурные объекты. Вместе с этими объектами она принимает на себя некоторую ответственность за их дальнейшую судьбу. Да, попы и монахи станут зарабатывать музейные деньги – это естественно. Но устанавливать с налета собственный "кáнон", кажется, все-таки не вполне уместно. Рачительный хозяин, приняв по описи имущество, не спешит разогнать старых работников, ибо знает, что обижать народ глупо и недальновидно.

Алексей Муравьев,
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования