Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Подмороженная Россия


Излюбленной темой журналистских комментариев в последние дни стало "дело писателей" — то есть тот факт, что в Саратове начался суд над лидером национал-большевиков писателем Эдуардом Лимоновым, а в Москве завели уголовное дело по обвинению в распространении порнографии против писателя Владимира Сорокина.В этом пугающем сочетании сразу двух "писательских" дел многие увидели признак наступающей эпохи цензуры, идеологических репрессий и всякого запрета на игры младой жизни в головах интеллектуалов.

До какой степени такая оценка справедлива? Лимонова хотят посадить за попытку приобрести оружие. Оружие у него действительно было. Однако защитники говорят: "не трогайте его, он не виноват и вообще — писатель". Сорокина пытаются привлечь (явно с подачи самозванного "путинюгенда" — "Идущих вместе") за распространение порнографии. Мало-мальски смыслящему в "моральном законе" человеку понятно, что то, что написал Сорокин в "Голубом сале" именно этим коротким и емким словом и называется. Однако защитники говорят: "не трогайте его, он не виноват и вообще — писатель". Интересно при этом, что успех третьего автора, ходящего в литературных маргиналах и отнюдь не подвергаемого сейчас судебным преследованиям — Александра Проханова, вызвал бурю разнообразных возмущений в основном политического свойства. Однако никому не пришло в голову сказать: "не трогайте, он же писатель", хотя речь шла не о передовицах в газете "Завтра", а всего только о романе. Хотя и насквозь политическом.

"Давайте делать разницу". "Состав преступления" — отдельно, а писательство отдельно и не стоит смешивать эти две вещи. Есть ли преступление или нет — это вопрос номер один. Каковы идеологические и общественные последствия наказания (или ненаказания) за это преступление того или иного человека — это вопрос совсем даже второй. Одно дело, когда речь идет о "подмораживании". Совсем другое, когда речь идет о правовой процедуре, применительно к которой важно, чтобы она прошла правильно и с уважением к закону. Важно не то, завели ли на Сорокина дело, а то, завели ли его за то, чего тот не совершал, или же совсем напротив.

Итак, очередной повод к взвинчиванию журналистских нервов кажется, на трезвый взгляд, все-таки дутым. Дутым, но не совсем беспочвенным — просто необходимо было найти какую-то привязку для того, чтобы выразить недовольство холодными фронтами, наступающими от Финского залива. Сорокинский "Лед", например, это книга, написанная ради названия, все остальное в ней вторично. Книга, написанная ради того, чтобы прошептать читателю об ощущении подступающего холода. От холода действительно поеживаются многие даже в московскую жару. Политическая система наиновейшей России сделала какой-то очень важный поворот, которого все боялись уже несколько лет, но который никак не наступал. Суть этого поворота в том, что из "диады", которая отражала смысл ожидаемых обществом от Путина перемен: "стабилизация и революция" все более явственно выпадает вторая часть.

Состояние России конца 90-х описывалось как нестабильное, с одной стороны, и как неприемлемое с другой. В этой динамической конструкции только нестабильность и уравновешивала неприемлемость. От власти ожидалась несколько большая стабильность, но стабильность в переменах, своеобразная "консервативная революция" во всем, начиная от политических принципов до культурной и духовной жизни. Ожидалось, что из многообразия идейных направлений и программ развития 90-хвычленится некий "мейнстрим",который и будет взят на вооружение в осуществлении программы "стабилизационных перемен". Выполнение "стабилизационной" программы, однако, поглотило слишком много сил и ресурсов, и к "революционной" части так и не приступили. В результате к 2002 году в "заложившейся на революцию" части общества накопилось реальное недовольство и достаточно большой энергетический потенциал, который грозил вырваться на поверхность в неприемлемых для существующего политического режима формах. Именно этот потенциал, а никак не бритоголовые хулиганы, "записывался в уме" в новый закон об экстремизме. Эта околореволюционная среда все больше дистанцирует себя от власти, перестает связывать с ней свои ожидания и начинает потихоньку напевать себе под нос забытые уже песни 1980-х про "дальше действовать будем мы…". Здесь зерно конфликта и казусы Сорокина и Лимонова — это сублимированная форма противостояния нынешней триады из недоделанного "самодержавия", национал-экуменического "православия" и "россиянской" "народности" со всем многообразием сил, не приемлющих ни подобной интерпретации этой формулы, ни нынешнего "подмораживания".

В свое время Константин Леонтьев сказал, что "Россию надо подморозить", подморозить все то, что осталось в ней консервативного, православного, самодержавного и народного. Короткий период "подмораживания" при Александре IIIпошел стране на пользу, а "размороженная" Россия в эпоху глобального потепления мозгов быстро пришла к распаду. Сегодня модной является мечта о новом спасительном подмораживании. Однако подмораживание это средство хранения, а не созидания. Есть ли то, что возможно "подморозить" в стране еще не вышедшей из периода полураспада? Подмораживать ведь можно очень разные субстанции…

Егор Холмогоров, Портал-Credo.Ru


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования