Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Точки роста. Истинное Православие до конца 2014 года. Часть первая


Объединение русских ИПЦ: 2006 — 2014

Через год-полтора надо будет подводить итоги процесса, о естественном начале которого мы сообщили в сентябре 2006 года после символического события, кончины Митрополита Виталия. Речь о процессе «объединения осколков», или объединения тех русских ИПЦ, которые еще можно объединить. По нашей тогдашней убежденности, процесс объединения всего жизнеспособного и умирания всего остального неминуем. Подспудно он начался как раз тогда, осенью 2006-го, а на поверхность вышел весной-осенью 2007 года, будучи дополнительно простимулирован Актом о капитуляции РПЦЗ Митрополита Лавра в мае 2007 года. Все остальные перемены, которые определили границы будущего объединения, произошли в течение 2008 года, заняв этот год полностью.

Думаю, сейчас все могут посмотреть на 2008 год ретроспективно и убедиться. Напомню, как мы подводили итоги 2008 года. Там, кстати, есть и раздел о движении епископа Диомида. Сегодня я просто повторю, что ИПЦ об этом движении забывать не следует, хотя оно разделилось на три части и ушло из публичного пространства. Однако одна из этих частей, единственным епископом которой является сам Диомид, сохранила жизнеспособность и серьезно эволюционировала в направлении к ИПЦ, довольно успешно развиваясь в последние годы. Успешность этого развития не в последнюю очередь зависела от непубличности, и поэтому мы тоже не будем его обсуждать в СМИ.

Я напомню, что в 2008 году состоялся Освященный Собор РИПЦ, определивший отказ от «киприанизма» (в целом об эволюции РИПЦ см. наш обзор от марта 2009 года: ч. 1, ч. 2), сформировалось Архиерейское Совещание внутри РПАЦ, а также прошел Собор РПЦЗ(В), на котором эта организация как целое выбрала курс на самоубийство (об этом здесь). История РПАЦ, РИПЦ и РПЦЗ(В) в 2009-12 годах — это прямое продолжение (развитие) сделанного в 2008 году, а не создание каких-либо новых реальностей.

По нашей сегодняшней  убежденности, объединительный процесс русских ИПЦ, в значительной мере, уже состоялся, так как две главные их юрисдикции — РПАЦ и РИПЦ — фактически уже имеют взаимное признание. Однако, самое главное, что еще через год-полтора (даже не два) окончательно перестанет быть важно, о чем к тому времени успеют официально договориться епископы этих юрисдикций, хотя, конечно же, хочется пожелать им успеть побольше (и, в то же время, зная их темпы, приходится прогнозировать, что они успеют поменьше). Все остальные русские юрисдикции либо «сошли на нет», либо «сошли на киприанизм», как РПЦЗ(А), которая продолжила «традиционный курс» РПЦЗ последних 20 лет и не стала с достаточной степенью четкости принимать истинно-православное вероисповедание.

За оставшиеся для объединительного процесса год-полтора все-таки может  произойти что-то значимое, но мы тут лучше поговорим о другом: о  самих критериях этой значимости и о том, почему к концу 2014 года все вольные и невольные противники сближения РИПЦ и РПАЦ будут окончательно смыты рекой забвения, и самые их имена будут известны только таким специалистам-историкам, которые и сегодня уже обладают эзотерическими знаниями о том, например, кто такие Владимир (Целищев) или протоиерей Жуков.

Заодно мы подведем еще  некоторые итоги 2012 года, которые не вошли в предыдущие статьи этого цикла.

Прикладная социология, или Куда деть архиереев

Сохранение и даже развитие нынешних ИПЦ не является самоцелью. Всё это временные церковные организации, которые нужны только для того, чтобы Церковь смогла преодолеть последствия недавней эпохи гонений и адаптироваться к нынешней агрессивной среде, лучше которой уже вряд ли что-то будет. Существующие церковные организации неизбежно будут и далее подвергаться различным изменениям, но долг православных христиан способствовать изменениям к лучшему и препятствовать изменениям к худшему. Поэтому важно иметь критерий «лучшего» и «худшего». Иными словами, важно представлять себе стратегические цели развития земных организаций ИПЦ.

Прошлое российских приходов РПЦЗ 1990-х годов представляло собой, в смысле понимания стратегии, нечто вроде острой фазы заболевания: можно было всерьез заявить, что ты ожидаешь прихода православного монарха, который разгонит РПЦ МП и поставит Истинную Церковь точно на освободившееся от МП место, — и была гарантия, что тебе не станут крутить пальцем у виска. Теперь былой остроты психоза нет, но нет и устойчивой ремиссии. Ремиссия станет устойчивой только тогда, когда устойчивым станет представление о том, чего «надо хотеть» — то есть о стратегической цели. Пока что церковные организации ведут себя амёбообразно: выпускают ложноножку, если вдруг увидят еду («кого бы поглотить»), и тут же вбирают ее обратно, когда в них ткнут булавкой. Такие амебы пошевелятся еще несколько лет, а потом перестанут шевелиться и начнут растворяться во внешней среде (это когда наступит этап, когда верующие почти перестанут собираться на службы; для общины такой период наступает очень быстро после прохождения периода полураспада, то есть двукратного уменьшения).

Чтобы оценить потенциал развития существующих общин ИПЦ всех юрисдикций, нужно оценить только два фактора:

1. сколько новых членов присоединилось в течение последних трех лет;

2. сколько среди них (какой процент) нормально социализированы, то есть работают на нормальной работе, не являются не нашедшими себя в жизни юношами и девушками, достигшими состояния «не от мира сего» гораздо раньше бесстрастия, или пенсионерами, не знающими, чем заполнить освободившееся время, а также не имеют психиатрических проблем уровня третьей группы инвалидности или выше.

Процент нормально социализированных прихожан от общего притока за три  года —это и есть потенциал развития, и это вполне информативная величина, даже если не принимать во внимание отток из прихода. Если приход пусть даже активно растет, но не за счет нормально социализированных людей, то развитие у него, если и будет, то только психопатологическое. Конечно, любой приход должен заниматься и людьми, которые не могут нормально социализироваться, но эти люди должны быть объектом помощи, а не субъектом приходского самоуправления.

Для оценки состояния одного конкретного прихода предложенный параметр потенциала развития недостаточен (особенно потому, что он учитывает динамику лишь последних трех лет, то есть отказывается от оценки постоянного состава прихода — тех, кто пробыл в данной общине пять лет и более). Он нужен только для оценки того, какой вклад от данного прихода можно ожидать для развития «большой» церковной организации, частью которой является данный приход.

Можно еще определить просто стабильность общины, без развития (эта величина может меняться довольно быстро): разница между притоком прихожан и оттоком; под оттоком тут нужно подразумевать любое фактическое убытие из прихода, то есть сюда нужно отнести и тех, кто просто стал очень редко посещать службы, хотя бы при этом и продолжал считать себя прихожанином. Этот параметр говорит меньше, чем может показаться, о перспективах прихода, но много говорит о его сиюминутном состоянии. Вполне можно вообразить себе такой приход, который сейчас пока находится в состоянии умирания, но в него уже пришли люди, способные всё изменить к лучшему. А также надо понимать, что в состоянии умирания могут находиться и очень хорошие, но по каким-либо причинам почти или совсем не принимающие новых членов общины — например, катакомбные, особенно монастырского типа, и катакомбные монастыри. Их главная польза для Церкви не в том, что они включают в себя много людей, а в том, что они влияют на духовный климат в Церкви как целом. К таким общинам обычно нельзя присоединиться, но можно и необходимо, пока не поздно, учиться у них христианству.

Тем не менее, будущее той церковной организации, которая имеет хоть какое-то будущее, определяется входящими в нее общинами с положительным потенциалом развития. Эти общины, по-хорошему, должны оглядываться на духовные авторитеты (но, увы, могут этого и не делать). Все остальные общины повлиять всерьез на развитие своих церковных организаций не смогут. Влияние оказывается только социальным весом (потенциалом развития) общин или личным духовным авторитетом.

Теперь постараемся представить себе, сколько общин РПАЦ и РИПЦ, а заодно уж и РПЦЗ(В), обладают положительным потенциалом развития (общины остальных юрисдикций русских ИПЦ, кроме РПЦЗ(А), не обладают этим потенциалом вообще). Это отнюдь не десятки общин, о которых сообщает официальная церковная статистика, а единицы. Вспомним также, кто у нас из старшего поколения является духовным авторитетом. И если мы это вспомним, то больше и не надо ничего принимать во внимание: никаких других реальных субъектов для договоренностей между нашими церковными организациями в реальности нет.

Если какие-то епископы делают вид или искренне думают, что субъектами церковной жизни являются не общины, а они сами, то на таких епископов надо смотреть как на людей, утверждающих, что они повелевают ветрами и светилами. Церковная жизнь — это тоже реальность, как ветры и светила, и епископы в ней нужны, чтобы сглаживать и оптимизировать какие-то естественные для церковного организма процессы, но не для того, чтобы поставлять свои престолы выше звезд и повторять о течении церковной жизни хвастливую поговорку своих духовных предшественников: «Течет вода Кубань-реки, куда велят большевики». Река церковной жизни течет туда, куда требует физиологический процесс роста Тела Христова, и епископы должны знать свое место — свой скромный участок работы. Слова святого Киприана Карфагенского о том, что Церковь — в епископе, справедливы не для всех епископов, а только для тех, к кому относится первая часть того же высказывания Киприана: «Епископ в Церкви» (а не в своих фантазиях о своей значимости).

Реальным механизмом объединения ИПЦ является не добрая воля епископов, а осознание необходимости этого церковным народом. Это в полной мере проявляется с 2009 года (после того, как в 2008 году определились сами контуры русских ИПЦ), и мы тогда (при подведении итогов 2009 года) подробно писали о механизме этого процесса — о том, что он подчиняется степенному распределению и похож на фазовый переход (как, например, вода охлаждается потихоньку, но внешне ничего не меняется, а потом она превращается в лед почти моментально). Я понимаю, что почти все забыли ту статью, но не буду ее пересказывать, а предоставляю всем желающим прочитать. Нужно только сделать некоторые пояснения применительно к сегодняшней ситуации по тому графику, которым сопровождалась та статья.

По оси абсцисс тут откладывалось время, а по оси ординат — количество прямых связей между верующими из разных юрисдикций. 2009 году соответствует на этом графике точка, где заметный, но еще довольно пологий подъем переходит в крутой.

После этой точки быстро наступает момент, когда связи между простыми верующими разных юрисдикций становятся сильнее связей между этими верующими и их епископами, если эти епископы будут продолжать оберегать изолированность собственной церковной группы. На этом этапе оболочки старых юрисдикций «осколков» ИПЦ лопаются под давлением изнутри. Верующие либо увлекают епископов за собой, либо отбрасывают епископов как ненужное обременение Церкви Христовой. Для этого даже не обязательно формально разрывать со своими епископами: достаточно просто не исполнять некоторых их распоряжений, продолжая поминать их за богослужением (и они совершенно ничего не смогут с этим поделать: епископы могут надавить на священника, но не на общину, будь она со священником или без). Это привнесет нежелательный элемент церковной анархии, но вина за это ляжет на епископов, которые не умеют управлять и издают нелепые и вредные для Церкви распоряжения. Через такую анархию будет больше порядка именно в полезном для Церкви смысле, чем через ту анархию, в которой мы живем сейчас по милости епископов, ответственных за нынешний юрисдикционный хаос. Церковный народ не имеет права исполнять греховные указания епископов даже и в том случае, если пока не имеет возможности заменить таких епископов на других. Конечно, будет лучше, если епископы будут участвовать в объединительном процессе, по возможности, сознательно и конструктивно.

Если речь идет об общинах с положительным потенциалом развития, то других вариантов не будет. Для остальных общин возможны еще два варианта: немедленный  распад общины или гомеостаз (то есть все равно распад, но отложенный на несколько лет). В любом случае, повторим, от потери подобных общин объединительный процесс только выиграет, а проиграют лишь сами такие общины.

В 2012 году мы оказались, если смотреть по этому графику, в начале резкого подъема. Этим подтверждается, что мы следуем именно графику степенной функции, с характерной для него дугой, на которой график меняет свое направление: вся эта дуга занимает семь лет, с 2006 по 2012 включительно, причем, 2009 год оказывается точно посередине. Теперь за совсем небольшое время горизонтальных связей между членами разных ИПЦ станет настолько много, что дальше перестанет быть важным продолжение процесса образования новых связей. Практически все возможные связи будут уже образованы. На этом и завершится процесс, который мы когда-то назвали «объединением осколков» РПЦЗ.

Когда-то много говорилось о том, что архиереи ИПЦ умеют только раскалывать Церковь, а для всех объединительных процессов они-то и служат главными препятствиями, так как не хотят делиться своей властью. Поэтому объединительный процесс естественно принял форму разделения архиереев на тех, кто готов осознать скромные пределы своей архиерейской власти, и на тех, кто сохранит абсолютную власть (если повезет), но только в пределах своей квартиры.

На выходе этого процесса мы получим несколько административных образований ИПЦ, объединенных общей верой и имеющих – официально или полуофициально – общение  в молитвах и таинствах.

Ценность официального не надо преувеличивать: официальность тут означает всего лишь наличие документов, подписанных епископами, а такие документы имеют лишь психологическое, а не церковно-каноническое значение, причем, главным образом, для самих епископов. По-настоящему важно лишь то, как церковные общины будут взаимодействовать друг с другом и с внешним миром, а это мало зависит от бумаг с  архиерейскими подписями. Архиереи, которые проявят настойчивость в желании прати противу рожна, будут фактически вытесняться теми архиереями, которые будут предлагать реалистичные управленческие решения. Реалистичные архиерейские решения будут исполняться даже теми общинами, которые не находятся под управлением вынесшего их архиерея, а нереалистичные не будут исполняться никем. Это может привести к заметному различию между формальной организацией архиерейского корпуса ИПЦ и тем, что в естественных науках назвали бы «эффективной» организацией, то есть реально работающей структурой архиерейского управления. Последняя будет затрагивать только приходы с положительным потенциалом развития, но только эти общины и имеет смысл принимать во внимание.

Как уже должно стать ясно из предыдущих статей нашего цикла по итогам 2012 года, это объединение захватывает, помимо Церквей русской традиции, также и Бостонский Синод, и входящую в этот Синод Истинно-Православную Церковь Грузии. Постигший Бостонский Синод раскол по поводу имяславия никак не затронул Грузинскую Церковь, где позиция имяборцев никого не привлекла.

За пределами объединения  ИПЦ останутся Церкви «киприанитского» союза, включая РПЦЗ(А), а также греческие старостильники-«старообрядцы».

(Продолжение следует)

Епископ Григорий (Лурье),

для «Портала-Credo.Ru»

 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования