Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Два маленьких кита в одном очень большом бассейне. Некоторые итоги 2012 года в ИПЦ русской традиции. Часть вторая


НАЧАЛО – здесь

РПАЦ и РИПЦ по отдельности: РИПЦ

Для РИПЦ 2012 год был очередным годом поисков собственного места под солнцем. Если кто-то мне сейчас возразит, что Церкви не нужно собственное место на земле, то это верный признак того, что, случись такому человеку поруководить чем-нибудь церковным, — он все развалит. Да, разумеется, развалит только на земле, но это отнюдь не гарантия, что на небо его за это пустят. Церковные организации существуют на земле и в интересах тех людей — их вечного спасения, — которые пока что живут на земле. Та Церковь, которая на земле лишь пришельствует, — это не юрисдикция; а вот любая юрисдикция весьма рискует от нее отпасть.

По сути, у РИПЦ продолжается кризис идентичности, в который она вступила по итогам 2007 года (между прочим, если судить по внешним и - особенно - количественным признакам, — года ее максимального расцвета). Тогда разрушилась ее прежняя идентичность как «настоящей» альтернативы прежней РПЦЗ Лавра. С этой позиции ее вытеснила РПЦЗ(А), и уже в 2008 году РИПЦ пришлось с этим окончательно смириться и сжечь мосты с греками-«киприанитами», которые обеспечили РПЦЗ(А) победу, а также лишиться двух епископов, ушедших к РПЦЗ(А) в 2010 году.

Эти события надо было бы воспринять только с облегчением, которое испытывает организм после ампутации гнилого члена, но для такого восприятия требовалась бы такое ясное понимание собственного церковного предназначения, которое большинству деятелей и паствы РИПЦ не было свойственно. Поэтому преобладали настроения депрессии и «рессантимента». Вместо того, чтобы заняться чем-то по-настоящему своим (а в России для Истинной Церкви дела более чем достаточно), занялись поисками международного признания, пытаясь компенсировать потерю «киприанитов» договоренностями с «хризостомовцами». Опять действовали наспех и не зная броду: вели переговоры не с теми, кто мог решать, и не вели с теми, кто мог. Не зная реального влияния разных сил внутри «хризостомовского» Синода, действовали по чисто бюрократическому критерию: переговаривались только с высшим начальством — как будто бы раз оно начальство, то оно и решает. Это типичная ошибка в делах внешней политики у тех, кто воспринимает жизнь бюрократически, то есть верит в начальственность начальства. В результате, получили афронт (осенью 2009 года), когда торжественно провозгласили установление взаимного общения, а на следующий день греки его денонсировали.

Тут бы уже, наконец, задуматься и переключиться на свои собственные дела на территории бывшего СССР — ведь, так или иначе, бытие юрисдикции в целом определяется здесь, а не в тех частях РИПЦ, которые состоят из русских эмигрантов в дальнем зарубежье. Но нет, завлекла инерция «внешней политики» и отсутствие собственной внятной стратегии. Вакуум собственной стратегии заполняется инициативами энергичных, но случайных лиц, получивших доступ к архиерейским ушам. Так возник «сюжет Акакия», давший темы для разговоров «о церковной жизни» на весь 2011 год и как бы заранее ответивший на упреки Синоду РИПЦ в бездействии, а также отчасти удовлетворивший «рессантимент» в отношении «хризостомовцев», — но проявивший себя пятым колесом в телеге РИПЦ уже в 2012 году. Действительно, если спросить, чем таким особенно важным занимались архиереи РИПЦ в 2011 году, то ответ будет удивительным и величественным: они рукополагали главу автокефальной Истинно-Православной Церкви Сербии. Ради этого было бы не жалко потратить и год, и два, …если бы только у этой главы было какое-нибудь туловище и собственно глава.

Итак, «сюжет Акакия» состоял в следующем. В составе греческого «хризостомовского» Синода давно уже существовала Истинно-Православная Церковь Сербии, приходы которой находились как в самой Сербии, так и в сербской диаспоре в Западной Европе. ИПЦ Сербии не имела епископов, и священников-сербов для нее рукополагали греки. Внутри ИПЦ Сербии, в свою очередь, сформировалась группа иеромонаха Акакия (Станковича), который всегда называл себя духовным сыном митрополита Каллиника, нынешнего Архиепископа и Первоиерарха «хризостомовцев», а тогда — епископа, которому было вверено, среди прочих обязанностей, руководство ИПЦ Сербии. В группу Акакия входил женский монастырь Новый Стеник и еще пара церковных общин в Сербии, то есть далеко не большинство сербских истинно-православных в юрисдикции «хризостомовского» Синода; в сербской диаспоре группа Акакия почти не была известна. Эта группа была очень заинтересована в сближении греков с РИПЦ и своей активностью создала у многих русских такое впечатление, будто она репрезентативно представляет чаяния большинства истинно-православных сербов. Кроме того, в течение довольно многих лет в «хризостомовском» Синоде выносился на обсуждение, но все время откладывался вопрос о епископской хиротонии иеромонаха Акакия. Разумеется, тут было очевидно, что греки не рукоположат во епископы никакого серба, так как митрополит Каллиник еще в 1994 году прославился откровенной статьей, в которой написал, что настоящее Православие может быть только греческим, а никакие славянские концепции Православия полноценными быть не могут (тогда эта статья вызвала скандал, и митрополиту, как водится, пришлось заявить, что «он не то имел в виду» и т.п.). Но из этого ведь совсем не следовало, что именно Акакий — подходящая кандидатура для сербского епископа. Не следовало даже то, что сербам нужен епископ.

Наконец, переговоры РИПЦ с «хризостомовцами» провалились. Группа Акакия захотела рукоположить его во епископы от архиереев РИПЦ без согласования с греками, используя возникший конфликт между греками и РИПЦ, причем, объявить его главой автокефальной ИПЦ Сербии. Что и было сделано 15 августа 2011 года. Никто не заметил, как и почему Акакий вдруг перестал быть духовным сыном Каллиника, с которым его, вроде бы, всегда связывала не просто общецерковная, но куда более строгая монашеская дисциплина. Выглядело это все крайне неубедительно, и за Акакием в его ИПЦ Сербии пошла только его собственная группа, а все остальные сплотились вокруг греческого Синода, который тут уделил сербам повышенное внимание. Уже в октябре 2011 года Акакий почувствовал себя настолько неуютно, что попросился, чтобы его взяли в состав Синода РИПЦ, — и его взяли (решение Синода РИПЦ датировано 2 ноября). Совершенно понятно, зачем это надо было Акакию: он теперь может выступать в Сербии как архиерей русского Синода, а до этого он, на первый взгляд, воспринимался как, мягко говоря, чудак. Напомним, что в Сербии ему пришлось конкурировать не только и даже не столько с остальной частью Сербской ИПЦ, сколько со сторонниками епископа Рашко-Призренского Артемия (Радосавлевича), отделившегося от официальной Сербской патриархии еще в 2010 году, но пока ни к кому не примкнувшего. Но для РИПЦ теперь сложилась ситуация, когда Акакий стал ее Поликакием («незлобный» — «многозлобным»).

Иеромонах Акакий был таким, каким он был всегда, — художественно одаренным, необразованным, упрямым, искренним, бессребреником… В общем, он был обычным монахом «старообрядческого» типа, склонным к экзальтации и не склонным к трезвению (для постоянной нетрезвости некоторые люди обходятся совершенно без алкоголя — у них всё внутри организма). Я тут не буду рассуждать о духовных материях, а просто замечу, что никаких признаков критического отношения к своей персоне Акакий не проявлял, а прежнее его педалирование своего «духовного сыновства» по отношению к Каллинику должно было насторожить хотя бы тогда, когда он вдруг об этом забыл, запросившись в архиереи. Поэтому с Акакия спроса никакого. В собственного Поликакия его превратили своими руками архиереи РИПЦ.

Сначала архиереями РИПЦ был совершен ряд ошибок все из той же классической серии лазания в воду, не зная броду. О положении дел в Сербии судили со слов сторонников Акакия, не имея собственного мониторинга ситуации. Поэтому вопросов о том, нужен ли вообще Сербской ИПЦ епископ, а если нужен, то годится ли кандидатура Акакия в качестве объединяющей, и нужно ли в это дело вмешиваться РИПЦ, никто и не ставил. В результате, сделав ставку на Акакия, РИПЦ не только рассорилась с «хризостомовской» частью ИПЦ Сербии (это бы еще ладно), но противопоставила себя и «сырому», пока только формирующемуся движению епископа Артемия (Радосавлевича). Фактически РИПЦ исключила себя из дальнейшего участия в сербских церковных делах, выпав там в общий осадок с Акакием.

Несколько слов о епископе Артемии. Епископу Акакию приходится его неустанно разоблачать, так как он повинен в ереси экуменизма, и его нынешнее антиэкуменическое вероисповедание, разумеется, не является достаточно антиэкуменическим с точки зрения ИПЦ (с моей тоже: для меня, как и для епископа Акакия, епископ Артемий — экуменист). Некоторые формы антиартемиевской пропаганды у художественно одаренного (это без иронии: он хорошо рисует) епископа Акакия особенно наглядны: например, баннер на официальном сайте его Церкви, где поверх фотографии епископа Артемия нарисован жирный красный вопросительный знак. А теперь посмотрим, кто такой епископ Акакий, 1970 года рождения, и кто такой епископ Артемий, 1935 года рождения, годящийся ему в отцы.

Епископ Артемий в середине 1970-х годов (когда епископ Акакий еще не ходил в школу) заявил о себе как об одном из наиболее серьезных православных патрологов и богословов, защитив в Греции диссертацию о Максиме Исповеднике. Его работы переведены на разные языки, а на сербском языке они являются одним из самых доступных «окон» в подлинное святоотеческое богословие. Автор этих строк помнит работы тогда еще иеромонаха Артемия с середины 1980-х годов и должен сказать, что эти работы существенно повлияли на его понимание учения святого Максима Исповедника и святоотеческого богословия в целом. Особенно важно (особенно сегодня), что Максим Исповедник, как и Григорий Палама, подробно объяснял такие аспекты вероучения, которые более всего искажались под западным влиянием в системе «православного» богословского образования. Понятно, что все эти заслуги епископа Артемия пролетели где-то высоко над головой епископа Акакия, который не видел в своей жизни ничего, кроме «старообрядческого» монашества, — сначала в монастыре официальной Сербской патриархии, а потом в греческом старостилии. Его путь в ИПЦ никак не был связан с богословием как таковым — потому что нельзя же считать богословием повторение мантры «экуменизму — анафема».

Обличения епископа Артемия со стороны епископа Акакия выглядят примерно так же, как если бы я захотел написать разоблачение Георгия Флоровского, тоже консервативного экумениста. Но я не буду учить дедушку кашлять. Я хорошо помню, что без Флоровского я бы ничего не понял и в проблеме экуменизма (как и во многих других), и что экуменизм настолько естественно следовал из богословия духовных академий XIX века, что было просто нереально преодолеть его в одно поколение; и даже в два поколения. Для современного православного богословия преодоление экуменизма — это длительный процесс, который сегодня невозможно представить себе без Флоровского, и в котором очень много значит и Артемий (Радосавлевич), пусть ни тот, ни другой не пошли на решительный разрыв с «мировым православием». Для антиэкуменизма «старообрядцев», которым достаточно лозунгов, все это непонятно, но все же истинно-православным духовно ближе экуменисты (употребляю это слово, к сожалению, без кавычек) типа Флоровского и Радосавлевича, чем наши «старообрядцы», будь они коммерциализированного типа, как Архиепископ Каллиник, или экзальтированного типа, как епископ Акакий. Духовная близость и единство в Евхаристии не всегда совпадают, как это выяснилось еще на Тайной Вечери и в притче о добром еретике-самарянине.

Судьба движения епископа Артемия (Радосавлевича) в Сербии все еще неясна. В любом случае, с этим движением необходимо взаимодействовать, и это будет оправдано даже в том случае, если лично епископ Артемий так никогда и не примет Истинного Православия. Но в его движении наверняка есть люди, способные совершить следующий шаг. А по отношению к самому епископу Артемию единственный уместный тон со стороны истинно-православных — сыновнее почтение и однозначное признание себя младшими перед старшим. Бывает, что родители не понимают чего-то очень важного, что поняли дети. Если дети это важное, действительно, поняли, то оно только помогло им понять, чем они обязаны родителям.

Но вернемся к превращению Акакия в Поликакия. Включив его в свой Синод, архиереи РИПЦ приняли на себя ответственность за него. Если он что-то у себя пишет на церковные темы, а архиереи РИПЦ на это молчат, то это означает, что они с ним согласны, и уже неважно, знакомы ли на самом деле архиереи РИПЦ с высказываниями епископа Акакия. Он стал их общей проблемой, и они несут за него коллективную ответственность, — до тех пор, пока не уберут его из своего Синода или не применят к нему дисциплинарных санкций.

И ладно бы, если бы эта ответственность не простиралась дальше похвальбы своим Истинным Православием перед почтенным сербским архиереем. В 2012 году епископ Акакий стал представителем РИПЦ, «решившим вопрос» об имяславии. Он выступил с заявлением о поддержке бывшего «Бостонского» епископа Димитрия в его имяборчестве и даже в его переходе из Бостонского Синода (у которого с РИПЦ никаких конфликтов нет, и, напротив, есть взаимные симпатии) в Синод «хризостомовцев» (которые самого епископа Акакия осудили как раскольника). Догматический вопрос представляется епископу Акакию тут совершенно ясным, так как греческие и русские церковные власти в свое время осудили всех, кого надо. Епископ Акакий поддерживает Послание русского Синода 1913 года. Впрочем, какого еще мнения можно ждать от «старообрядца» и давнего личного друга епископа Димитрия?

Теперь наличие епископа-имяборца в собственном Синоде — это проблема РИПЦ. И это только на первый взгляд может показаться, что проблема тут на уровне разных исторических казусов: например, епископ Акакий вряд ли одобрил бы Патриарха Тихона, который весной 1921 года демонстративно сослужил с тогдашним лидером имяславцев игуменом Давидом в московских храмах, когда игумен Давид вел при одном из храмов широко известный кружок по изучению имяславия. Сейчас уже дело не в разборе исторических казусов, а во внятности исповедания православной веры в устах тех, кто претендует на истинность своего Православия.

Нас всех спрашивают «Како веруеши?», и ответы в виде одних только ссылок на старые постановления никогда не будут достаточными. Надо уметь объяснять самим — своими словами, но от святых отцов. Возможности защитить имяборчество и особенно в редакции русского Синода 1913 года тут не будет. В 2012 году в связи с расколом в Бостоне новые попытки этого появились на английском и греческом языках, но они рассчитаны на убеждение только тех, кто уже согласен заранее, — то есть для своих, «старообрядцев». А люди, взирающие с некоторой надеждой на ИПЦ, но пока что извне, ждут от нас другого. И для них-то вопрос более-менее ясен, особенно в том, что касается неправославных западных лжеучений в синодальном послании 1913 года. Святых отцов они читали не меньше нашего, и они не станут верить нам на слово, будто именно мы — последователи святых отцов более верные, чем Георгий Флоровский и Артемий Радосавлевич. Видя, как наши доморощенные имяборцы цепляются за безграмотные бумажки с архиерейскими подписями, люди со стороны думают, что у нас догматических «тараканов» не меньше, чем у экуменистов. И в отношении наших «старообрядцев» они правы.

Никто не просит РИПЦ высказываться по вопросу об имяславческих спорах, если она не чувствует в себе для этого сил. Хоть в Церкви никогда не бывает верна поговорка «молчи — и сойдешь за умного», но, по крайней мере, иногда лучше молчать, чем говорить. Но в лице епископа Акакия РИПЦ получила фонтан учительства, который больше не сможет заткнуть. И пока этот фонтан поливает прохожих, люди привыкнут обходить РИПЦ стороной. В ней тогда будет собираться, как это уже отчасти и произошло, отсев клириков из других юрисдикций, включая РПЦ МП. А этот отсев будет еще сильнее закупоривать каналы связи с внешним миром. Следующий этап (который наступит, в таком случае, через несколько лет — скорее, двух-трех, а не четырех-пяти) — убыль активных прихожан при небольшом сокращении наличного числа приходов. Это похоже на то, что сейчас происходит в РПЦЗ(В): изолированное озеро обмелело и превратилось в несколько слабо связанных друг с другом луж. Только Лесненский монастырь останется возвышаться парадным фасадом рухнувшего здания. А потом, еще через несколько лет, начнут закрываться обезлюдевшие и потерявшие связь друг с другом приходы. — Это единственная траектория развития, доступная для «истинно-православного старообрядчества» в России, и, наверное, это правильно.

Епископ Григорий (Лурье),

для «Портала-Credo.Ru»

 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования