Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Необязательное добро, или Правда тихого оппонента. В чем религиозность философии Григория Померанца – лауреата премии Бьернсона-2009?


Норвежскую премию Бьернсона получают обыкновенно миротворцы. На сей раз эту премию получил российский философ Григорий Померанц, писавший о Мандельштаме и Сталине, Достоевском и дзен-буддизме, "Троице" Рублева и судьбах русской интеллигенции. При таком разнообразии интересов, в чем же состоит собственно религиозное измерение философско-эссеистической деятельности Померанца, и есть ли оно вообще?

Нам кажется, что такое измерение есть. И оно вовсе не в тех заявлениях философа, где он выступает за взаимопонимание между религиями с едва ли ни "суперэкуменических" позиций, но уж точно не с конфессиональных. Попытки Г. Померанца и З. Миркиной, также получившей в этому году премию Бьернсона, выступить на ниве религиоведения едва ли можно засчитывать им в прямой актив, ибо из философа и тем более религиозного мыслителя обычно выходит неважный историк религии. Слишком высоко мыслит и слишком глубоко копает. Рассуждения Г. Померанца о "Троице" или о статьях Антония Сурожского ценны как философская рефлексия, но их не удается встроить в традицию, не удается использовать как стройматериал при строительстве академического здания научного религиоведения.

Социально-политические концепции, высказанные Померанцем в разных его эссе, можно с некоторым усилием свести в понятие "духовный демократизм". Дело в том, что они никак не входят в матрицу обычного "либерализма", ибо Померанц все время пытается уйти от однозначности и дуальных противопоставлений. В частности, он принципиальный противник сталинизма, однако его отношение к социал-демократической традиции также совсем не однозначно. И в этом смысле его полемика с Солженицыным, который считал социал-демократию едва ли ни виновницей революции, обличает в нем наследника русской народно-демократической линии.

Вообще говоря, Померанц – явление литературное не в меньшей степени, чем философское. Философия его не академическая, а литературная. Ведь литература в русской традиции XVIII-XIX вв. заменила философию, стала выражением совести. Русская интеллигенция – дитя русской литературы.

А что же собственно религия? Безусловно, Померанца религия как таковая живо интересует, и как философ он – религиозен. Но такая философская религиозность уже старомодна, она уже давно разошлась по конфессиональным нишам. От того, что голос религиозного философа, стоящего над фактическими конфессиональными разделениями и молчанием исторических религий, мало слышен, он не становится неважным. Важность его - в свидетельстве о существовании некоей главной тональности, в которой обертоны не звучат.

Эту тональность я бы определили как мистическую нравственность. Мистичность тут – в источнике откровения, который для Померанца находится, безусловно, внутри человеческой души. В этом, я думаю, и состоит секрет его творческого и философского тандема с З.А. Миркиной. Сам по себе Померанц социален и даже политичен, но прежде всего он – нравственный философ. Миркина же – мистик или, если угодно, мистико-поэтический писатель.

В результате такого синтеза у Померанца вырисовывается определенная многополюсная система религиозно-этических воззрений, которая неизбежно приходит в конфликт с двухполярными построениями, подобными солженицынским. Ценность последнего – в ясности, но его недостаток в схематизме. Для Солженицына советская власть – безусловный сатанизм, а для Померанца сатанизм – это дух, который есть как в советском тоталитаризме, так и в тоталитаризме его оппонентов. Это и есть та пресловутая "пена на губах ангела" - невозможно представить себе (согласно Померанцу) трансцендентальную истину однополярной. Для Померанца истина многополярна в силу своей трансцендентности. Строго говоря, такой подход идет вразрез с традиционным религиозным пониманием истины. Религиозная истина в ее традиционном смысле (христианском, исламском или иудаистском) очень монистична. Монизм этот, впрочем, нехарактерен для буддизма, который, особенно в его дзенской форме, в наибольшей степени отдаляется от религии и встает на философские рельсы. Философия тем и отличается от религиозной мысли, что ее границы не определены четко, да и нет в ней такого понятия как "догмат". В этом отчасти и скрыт секрет религиозной философии Померанца. Отказываясь вставать под знамена догмы и даже критикуя неизбежное следствие догмы – борьбу за нее, Померанц выгадывает себе поле для выражения необязательной нравственной истины. Она "необязательна", ибо не требует жесткого и насильственного отстаивания и мученичества. Оставив религиозный монизм, Померанц может действовать на просторе нравственной философии, где роль интуитивного повышается в разы. Философская нравственность всегда динамична, а религиозная этика - ригидна и статична. Но это и обеспечивало ее универсальность. Беда ее в том, что в таком виде она уже не работает в современном обществе.

И вот здесь мы подходим к тому вопросу, который так смутил В.Г. Бондаренко: почем Померанцу дают премию, хотя его политические взгляды у многих вызывают протест. Действительно, протест они вызывают. Как и собственно религиозный адогматизм, который у многих ассоциируется с пресловутым суперэкуменизмом. Но тут дело в другом. Любой человек, имеющий взгляды, вызывает протест. Протест вызывают взгляды Эволы и Элиаде, Хабермаса и Лотмана, Пятигорского и Мамардашвили. В этом ряду вполне можно поставить и нынешнего лауреата. Пытаясь вырваться из ловушки культурного тоталитаризма, философ начинает изобретать собственный культурный код. Если он при этом попадает в резонанс с тем, что в прежние времена именовали "чаяниями эпохи", он велик. Пусть не той последней Величиной, но все же величиной.

Померанц нашел универсальный и риторически тонкий ход, который читается интеллигенцией, воспитанной на русской литературной традиции. И нравственная позиция, выраженная на этом коде, есть позиция вместе и религиозная. Пусть имплицитно, пусть интуитивно, но это так.

Алексей Муравьев,

для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования