Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Разброд и шатания. Идеальный и реальный образы православной общины в изображении управляющего делами Московской патриархии митрополита Климента


Приходы РПЦ МП – неотъемлемая и одна из важнейших частей российского гражданского общества. Поэтому приходской вопрос в значительной степени является общественной, а не только внутрицерковной проблемой. В силу этого огромное значение имеют те замечания, который высказаны о состоянии приходской жизни в докладе главного церковного менеджера - управляющего делами Московской патриархии митрополита Климента.

Его выступление на Архиерейском Соборе РПЦ МП подтверждает основные выводы политологов и правозащитников относительно структуры гражданского общества в России – это отсутствие внутренних связей и пока непреодолимая отчужденность верхов от низов. Специфика приходского вопроса при этом заключается только в том, что прихожане должны чувствовать свою общность и развивать свою активность на основе единого чувства веры и принадлежности к христианской общине. По идее и граждане России должны ощущать нечто подобное на основе гордости и любви к Родине. Да, должны, но поскольку слабо одно, то и слабо другое.

Большинство исследователей современного прихода обращаются как к точке отсчета нынешних приходских уставов к Приходскому уставу, принятому на Соборе 1917-18 годов. Подробно сравнивает этот документ с сегодняшним уставом РПЦ МП и известный теперь на всю Россию отец Павел Адельгейм из Пскова. В его книге "Догмат о Церкви" "народу Божьему" посвящена целая глава.

Без понимания того, что было в Уставе 1918 года, невозможно понять, чего приход и миряне лишены сегодня. Приходом Устав 1918 года называл "общество православных христиан, состоящее из клира и мирян, пребывающих на определенной местности и объединенных при храме, составляющее часть епархии и находящееся в каноническом управлении своего епархиального архиерея, под руководством поставленного последним священника — настоятеля" (п. 1). Вводился особый статус прихожанина, который включался в приходскую книгу и обладал каноническими правами – не только заботился о храме и духовенстве, но и решал все вопросы прихода на приходском собрании и мог быть избранным в приходской совет (собрание и совет состояли из прихожан, достигших 25-летнего возраста). В Уставе предусматривалась организация школ, богаделен и т.д. Глава 13 рассматривала вопрос о союзах приходов, организуемых "для большей успешности в деле достижения религиозно-нравственных и церковно-общественных целей" (п. 157).

Право избрания и назначения священно- и церковнослужителей в Уставе 1918 года принадлежало епархиальному архиерею, который при этом, как гласил Устав, "принимает во внимание и кандидатов, о коих ходатайствует приходское собрание" (п. 15), причем назначенные члены причта могут быть перемещаемы только по суду или по собственному желанию (п. 16).

В современном уставе РПЦ МП у прихожан нет никаких четко прописанных прав, а духовенство находится под контролем епископата, что вполне объяснимо наследием советского времени и переходным этапом, который Церковь и общество переживали в последние 20 лет. Правда, в 1917-18 годах, когда проходил Поместный Собор Российской Церкви, ситуация была еще более "переходной", но члены свободного и демократического Собора приняли такой же свободный и демократический Устав в расчете на возрождение церковной жизни и высокий уровень ответственности прихожан.

Возлагается ли сейчас руководством РПЦ МП какая-либо "каноническая" ответственность на прихожан? Вопрос неоднозначный – с одной стороны, от мирян требуется много усилий, чтобы помогать священнику и храму, епархиям, монастырям и т.д., с другой стороны, все это происходит в обстановке "разброда и шатания". Духовенство на приходах можно приравнять скорее к "перемещенным лицам", так как архиерей может их отправить в любой момент в любое место (что невозможно по Уставу 1918 года). Батюшка и узкий круг приходского актива возле него варятся в своем собственном церковно-экономическом соку не стремятся ни проявлять социальную инициативу, ни просвещать окружающих "сверх меры", необходимой для поддержания благополучия клира. Митрополит Климент подчеркивает: "Восстановив храм, и сделав приход в достаточной мере обеспеченным, священник замыкается в кругу личных интересов".

Обычный священник со своими хозяйственными и семейными заботами зависит не от прихожан, а от случайных пожертвований, спонсоров и архиерея. С прихожанами, которые постоянно или периодически ходят в его церковь, ему общаться не о чем, незачем и некогда. Митрополит Климент по этому поводу декларирует: "Никакая серьезная работа по приобщению людей к вере невозможна без личного общения настоятеля, духовенства, а также сотрудников храма с прихожанами, и особенно с теми нашими согражданами, кто только еще находится на пути богоискания". А со своими помощниками и воцерковленными активистами священник еще и побоится лишний раз обсуждать общецерковные и социальные проблемы, могущие разрушить налаженный строй жизни и поставить под угрозу его собственное положение (ведь у архиерея или батюшки-конкурента могут быть свои "уши" в самых неожиданных местах). По словам владыки Климента, "наши постоянные прихожане не должны быть лишены возможности живого общения со священством, дабы разговор между пастырем и пасомым не сводился только к перечислению грехов на исповеди и получению епитимии".

Беспокойство у иерархов РПЦ МП, безусловно, вызывает реальное православное мировоззрение, которое складывается за приходским фасадом. Как отмечает Климент, "при отсутствии непосредственного проникновения настоятеля и духовенства в область проблем, волнующих прихожан, возникает возможность распространения в приходской среде опасных суеверий, ложных мнений, а иногда и откровенно антииерархических настроений". Таким образом, в монастырях и отдаленных приходах рождается тайная и мощная оппозиция руководству Церкви, сосредоточенная на ИНН, "еврейском вопросе", эсхатологической проблематике, антихристовой власти и т.п. Митрополит Климент утверждает: "Иногда в церковных лавках невозможно найти Нового Завета, зато – полная подборка брошюр сомнительного содержания самого широкого спектра: начиная от знахарских советов относительно исцеления от различных болезней и заканчивая живописанием самых невообразимых пророчеств об Антихристе и последних судьбах мира".

Однако в данном случае у медали есть и обратная сторона – если ультраконсервативные батюшки и продавцы за свечными ящиками уберут соответствующую литературу под свечной ящик, то мы уже не узнаем, какие идеи на самом деле охватили Чукотку, Камчатку или краснодарские казачьи приходы. И в данном случае митрополит Климент подменяет причины и следствия: "Имеющаяся сегодня ситуация далеко не всегда располагает к тому, чтобы пастыри постоянно и беспрепятственно обсуждали актуальные, а зачастую и болезненные темы. Прямым следствием этого становятся дискуссии в интернет-пространстве на различных форумах и в "Живых журналах", где ведется полемика (не всегда приличная по форме) на  сугубо конфиденциальные, внутрицерковные темы, не нуждающиеся в допуске к их рассмотрению посторонних лиц, среди которых могут оказаться и недоброжелатели Церкви". Всем вовлеченным и интересующимся церковными спорами известно, что Интернет стал отдушиной для большинства неравнодушных к религии представителей Московской патриархии, которые только в этом пространстве читают о проблемах, конфликтах и спорах, инкогнито участвуя в их создании и обсуждении. Мы все уже способны, как и Маленький принц в сказке Антуана де Сент-Экзюпери, распознать слона в удаве. Все знают, что епископ Диомид, а, может быть, и не он один, существует. Не зря Экзюпери сокрушался: "Нарисуешь удава, проглотившего слона, а взрослые говорят – шляпа".

Митрополит Климент говорил о том, что воспитанию молодежи в православном духе не помогают даже воскресные школы. По его мнению, "чаще всего это происходит по причине отвлеченности преподаваемых на занятиях в воскресной школе знаний от насущной деятельности приходской общины". Между тем, исходя из состояния приходской жизни непонятно, откуда эта деятельность возьмется. Один из неубедительных выходов, который вполне в духе рядового приходского батюшки предложил митрополит Климент - это организовывать паломнические поездки по монастырям.

Положение приходов, как оно описано в докладе митрополита Климента, вполне подтверждает выводы известного социолога религии Сергея Филатова. В статье "Христианские религиозные сообщества России, как субъект Гражданского общества" ("Отечественные записки", 2005, № 6) Филатов пишет по поводу существования крупных социально активных приходов: "Число таких общин apriori не может быть значительным. В Москве и Подмосковье это в лучшем случае не более 70 объединений, в Петербурге – до 10. В других епархиях по несколько приходов. Так что на всю страну наберется по самым оптимистическим оценкам до 200-250 полноценных общин такого рода (из около 12 тыс. зарегистрированных православных приходов)". Митрополит Климент еще более пессимистичен. Все-таки 250 активных приходов наберется на гражданское общество небольшой европейской страны. Дальнейшее увеличение приходов как гражданских общин приведет к тому, что появится десять епископов Диомидов, десять Андреев Кураевых, десять игуменов Евмениев (Перистых), десять Тихонов Шевкуновых, Димитриев Смирновых и Георгиев Кочетковых. Готов ли к этому митрополит Климент?

Роман Лункин,
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования