Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Обреченная династия в тисках истории. Царскую семью убила народная Русь, обернувшись страшной дубиной против тех, кто сделал ей смертельную инъекцию два с половиной столетия назад


Дата убийства семьи последнего императора династии Романовых традиционно считается - особенно в рамках "националистическо-православного политпросвещения" - датой символической, ужасной и грозной. Эта дата, как принято считать, обозначает разрыв традиции, переход от эпохи православия и законности к безбожию и беззаконию. Переходной эпохой между этими двумя состояниями считаются либеральные 1910-е и "феврализм". Между тем, тут возможны нюансы - в зависимости от политических пристрастий. Большинство "правых" согласны в том, что бедой было уничтожение монархии, искоренение царственности.

Спору нет, убийство женщин и детей - вещь жестокая, недостойная гуманизма и попирающая ценности европейской морали Нового времени. Однако, если мы опустимся по хронологической шкале времени в Древнюю Русь, средневековую Европу или Византийскую империю, мы обнаружим там такие "династические" убийства весьма часто. Детей и жен царственных особ резали, удавливали, сжигали. Иногда поступали "милостиво" - ослепляли и ссылали в отдаленные монастыри. Так что в убийстве Николая II можно увидеть банальный народный заговор. Было ли государство, которое стали спешно строить большевики во главе с Троцким и Ульяновым, беззаконным и нелегитимным? С точки зрения средневековой политии, вопрос стоял только об автократоре - когда во главе народного бунта появляется новый лидер, то бунт становится основой для вполне "законного" продолжения государственной традиции. Большевики не выдвинули автократора, а любые попытки опереться на коллегиальное руководство неизбежно вели к тирании, что и реализовалось в ходе сталинского аппаратного переворота, приведшего, в конце концов, к автократической форме правления. Иначе говоря, убийство царской семьи не было уходом в беззаконность - большевики строили свою государственность именно на основе революционной законности, а убийство было вполне средневековым актом обычного права, в согласии с которым династическое убийство считалось нормальным. Одно государство сменилось другим, и это другое медленно эволюционировало в сторону автократии, сравнимой с петровской или николаевской.

Для историка религии эта ситуация интересна тем, что в условиях романовской монархии гонимыми были одни деноминации (старообрядцы, сектанты, католики), а при новых правителях в число гонимых попали почти все верующие, кроме небольшой группы доверенных товарищей - сперва обновленцев, затем - "сергиан". Изменился и дискурс власти по отношению к религии вообще - официально декларировался курс на безбожие.

Разберем вторую сторону этой мифологемы - о том, что цареубийство открыло путь безбожию. Известно, что безбожие (в смысле радикального атеизма) было фактически религией верхушки аристократии в середине XIX в. Позиции атеизма несколько поколебались в ходе религиозного ренессанса начала ХХ века, но атеизм отнюдь не был выдумкой большевиков. Общество накануне революции давно перестало быть православным, а точнее – религиозным. Даже в смысле синодального-новообряднного исповедания. Безбожие стало проповедоваться в ассамблеях петровского и екатерининского времени и расцвело в эпоху разночинной интеллигенции. Ни революционные события, ни гражданская братоубийственная война не повлияли радикально на ситуацию. Выходцы из еврейских местечек, которых было немало среди вождей большевизма, были все атеистами, но их атеизм был реакцией детей против отцов. Отвергнув талмудический иудаизм, они в любой религии видели одно голое законничество и ростовщичество. А им хотелось мистического упоения, Единого и единственного. И "бог" революции был ими найден в угаре классовой борьбы с "буржуями" и "эксплоататорами", первым из которых был император. Идею убийства императора пестовал на сто лет ранее полковник Павел Иванович Пестель, с немецкой логичностью просчитавший необходимость обязательного убийства именно всей семьи самодержца, включая детей. Не евреи из местечек, а немцы, завезенные Петром для превращения России в Западную Европу, выдвинули идею цареубийства как обязательную.

Безбожие вождей большевизма было мнимым. Оно было сродни безбожию жителей Содома, пожелавших убить Лота за гостеприимство ангелам. Они поклонялись иным богам, заявляя на словах верность аристократическому "атеизму". Но атеизм – удел философов-одиночек. Политика не терпит атеизма. Ей нужны "боги", ибо народы ищут знамений, им нужны именно знаки благоволения от своих богов. Эти боги ветхого Ханаана (которых даже Псалтырь именует "богами") просто стали рядиться в иные одежды. Романовская династия, отвергнув веру древней Руси в пользу казенного новообрядного "исповедания", подобно Лоту ушла от наследия Авраамова. Лот взял себе жену-ханаанеянку, связанную кровно с тем Ханааном, от которого ушла древняя Русь. Романовская династия была обречена уже своим отделением от Древней Руси, своим участием и возглавлением Раскола (не только в одной Церкви. Но и во всем народе), покровительством безбожию и либертинизму. Итак, не убийство царя, и не революция – корень безбожия, а раскол, разделение внутри цивилизации, раскол русского народа, на горе себе начатый и совершенный при непосредственном участии именно романовской династии.

Пропасть, в которую летела Россия, как никто почувствовал именно последний император Николай. Как Лот, он спас и пригрел ангелов, ввел свободы вероисповедания, даровал милости старообрядцам, попытался вернуться к соборности управления, легализовав Думу. Но было уже поздно. Содом был обречен. Лот ушел в Сигор, где и сгинул, императора везли по пути ссылки былых вождей романовской короны, чтобы от страха и злобы убить по немецким рецептам в подвале Ипатьевского дома. Разговоры о том, что "убивали евреи", способны соблазнить лишь интеллектуальных импотентов. Убивала народная Русь, обернувшись страшной дубиной против тех, кто сделал ей смертельную инъекцию два с половиной столетия назад. Трагедия состояла в том, что сам император нежно и трогательно любил русский народ всей своей немецко-английской душой. Он ушел из истории, и смерть его была именно концом романовского периода. Но ушел он, как Лот – милующим и скорбящим. Смерть царской семьи была историческим воздаянием. Не только самому Николаю, но всем его предкам, всей системе народного рабства, бесправия и аристократического снобизма, воплощенной в них.

Его супруга – синодальная Церковь – уходя, все смотрела назад, пытаясь в проблесках своего былого величия увидеть будущее. Но развал синодальной Церкви в ходе Собора 1917-18 гг., а затем и в ходе большевицкого нажима был медленным превращением ее в соляной безжизненный столп. Остатки и обломки этого семейства (хочется верить) все же найдут путь к Авраамову наследству. Для Николая II этот путь закончился в Екатеринбурге, но умер он, оплакивая то, что произошло с Россией в годы его правления и правления его предков.

Алексей Муравьев,
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования