Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Старообрядное обновление. Как РПЦ МП и старообрядцы представляют себе диалог, его условия и цели. Заметки накануне открытия Патриаршего старообрядного центра


С небольшим перерывом в российских СМИ, посвященных религии, появились два интервью: главы Старообрядной комиссии при ОВЦС МП диакона Иоанна Миролюбова и главы Русской Православной старообрядческой Церкви (РПСЦ) Митрополита Московского и всея Руси Корнилия. И то, и другое посвящено развитию и перспективам взаимоотношений двух крупнейших в России религиозных объединений православной традиции – РПЦ МП и РПСЦ. Каждое интервью содержит ряд тезисов, которые дополняют и объясняют друг друга, ведь на деле речь идет не только о конкретном вопросе, а о старообрядно-новообрядных отношениях вообще.

Зададимся простым вопросом: ведется ли в настоящее время диалог между РПЦ МП и РПСЦ? Из слов диакона Миролюбова можно понять, что такой диалог ведется и даже достигнут "качественно иной уровень взаимоотношений со старообрядческими согласиями, находящимися вне единства с РПЦ МП" (видимо, бывший поморский наставник считает, что в его лице поморское староверие вошло в "единство" с РПЦ МП). Понятно, что для новоначального сотрудника ОВЦС само создание комиссии, "планомерная основа" - это уже большой шаг вперед по пути, ведущему к "единству". Что такое это "единство", отец Иван не поясняет, поэтому остается предположить, что это – либо некое взаимное превращение старообрядческих согласий и РПЦ МП (при этом каждый субъект теряет прежнюю идентичность), либо присоединение (или "поглощение") одного к другому. В словах "находящимися вне единства" можно услышать намек на предпочтительность последнего варианта, тем более что и собственным примером о. диакон показал, как именно следует достигать "единства". Сценарий подобного "достижения единства" реализуется с большими (и нередко замалчиваемыми) сложностями, в отношении одной из новообрядных юрисдикций, также бывшей долго "вне единства" – РПЦЗ(Л). Эта параллель в отсутствие четкой формулировки позволяет предположить, что модель будущего единства может быть только одной: присоединение к РПЦ МП на началах широкой автономии.

Но из слов Митрополита Корнилия вырисовывается несколько иная картина. Диалог, если и возможен, то будет иметь задачей "противостояние безнравственности и пороку в обществе", то есть задачу социальную, но ни о каком "духовном сближении" речи пока не идет. Духовные преграды столь значительны, что их преодоление возможно только при условии возвращения РПЦ МП в полном объеме к древнерусскому дониконовскому чину и церковным устоям. И это, как объясняет Митрополит, только условие, залог переговоров, а не их предмет. Господствующая Греко-Российская Церковь в начале прошлого века начала реальное движение в этом направлении, но революционный вихрь все разрушил. Сейчас и от Церкви той мало что осталось, и вопросы, так и не решенные в начале прошлого века, как-то снялись с повестки дня.

Ныне все встречи и контакты, происходящие у руководства РПСЦ с представителями РПЦ МП, преследуют цель создания правового поля, в котором можно было бы, не входя в духовную область, решать спорные вопросы и выступать против очевидных безнравственности и коррупции. То есть речь идет о контактах двух социальных структур, общественных объединений, у которых есть общие враги, в хорошем смысле слова. Но даже таких контактов по большому счету еще нет, так как еще не до конца создано это самое правовое поле. Процесс замедляет свойственная современной России тенденция вытеснения собственно правовых механизмов регулирования социальной жизни коррупционными схемами, "кумовством" и местничеством.

Однако самый простой ответ не всегда бывает самым правильным. Уже в словах главы РПСЦ звучит тема "возвращения", да и многие эксперты говорят о надвигающемся кризисе РПЦ МП, вызванном нынешним стремительным огосударствлением структуры патриархии, которое сопровождается отказом от процессов интенсивных (духовное обновление, покаяние, оздоровление общества) в пользу процессов экстенсивных (капитализация, храмостроительство, инвестиционные проекты, пополнение приходской "массы"). И почему бы не предположить, что в планах создающегося ныне во главе с диаконом И. Миролюбовым Патриаршего старообрядного центра РПЦ МП - такая "программа максимум": расширение сети "старообрядных" (об этой новой концепции о. Иоанна мы скажем позже) приходов и продвижение древлеправославных норм в церковные массы РПЦ МП под прикрытием патриотической риторики. Разумеется, разработчики программы видят в такой популяризации единоверия залог некоторого духовного оздоровления РПЦ МП, преодоления кризиса.

Для успешного продвижения этой программы в условиях фрагментарной структуры сознания наших "православных по рождению" соотечественников, сочетающих в своей религиозности совершенно разные слои (симпатии к древлеправославию, "постхлыстовский" харизматизм, право-монархический консерватизм, "облегченное христианство", прокатолическое западничество, пропротестантское "катехизаторство" и др.), о. Миролюбовым предложен новый подход к понятию "старообрядности". Если ранее этот термин использовался как синоним униатского проекта синодальных времен (1800 г.), т. н. "единоверия", то сейчас "старообрядным" предлагается считать приход, в котором есть хоть какие-то элементы дониконовской церковности, присущей староверам. Например, исполняются некоторые негармонизированные знаменные песнопения, служатся некоторые службы по дониконовсим богослужебным книгам, вводятся эстетические элементы древлеправославия (русские каптыри вместо греческих "ведер" как гловные уборы монахов и т. п.). То есть, там, где хоть чуть-чуть, но обозначен вектор движения к старому обряду. Проблема этого подхода видится в том, что он просто вписывает в пеструю картину духовного плюрализма РПЦ МП еще один фрагмент, идет по пути сочетания разнородных элементов как нормы. В принципе, такие проекты приводят к эклектичному типу литургического благочестия, что чревато новым церковным кризисом.

Если же взглянуть на действительное состояние взаимных отношений, то у Старообрядной комиссии ОВЦС МП куда больше перспектив в отношениях с Русской Древлеправославной Церковью (РДЦ, известны также как "беглопоповцы" и "новозыбковцы"). Патриарх Александр неоднократно заявлял о предпочтительности РПЦ МП как партнера по диалогу даже собственно старообрядческим согласиям. Да и суть разногласий с РПЦ МП видится в РДЦ более лежащей в сфере "обряда", внешних различий, нет речи о "духовных" (то есть догматических и канонических). Но пока главным препятствием для диалога является сам титул Патриарха в РДЦ, ибо, по мнению большинства членов РПЦ МП, такой титул может быть только один – у Алексия II. Хотя эта точка зрения и неофициальна, но именно она определяет нынешнее похолодание в традиционно добрых отношениях РПЦ МП и РДЦ. Неофициальные источники утверждают, что решение обусвоении главе РДЦ патриаршего титула связано с личной позицией Патриарха Александра, так что настоящим препятствием для развития диалога здесь можно назвать "личный фактор".

Отношения с беспоповцами (прежде всего с Древлеправославной Поморской Церковью (ДПЦ), ибо у федосеевского и филипповского беспоповских согласий вовсе нет контактов с РПЦ МП), несмотря на оптимистичную оценку о. Миролюбова, в настоящий момент практически полностью заморожены. И причина этого – сама личность диакона Миролюбова, который ушел из Поморской Церкви и после различных поисков сменил конфессию, став диаконом РПЦ МП. По словам представителя Российского Совета ДПЦ А. Безгодова, Собор ДПЦ воспретил всякое духовное общение со своим бывшим собратом и фактически "отлучил его от Церкви". Таким образом, как и в случае с РДЦ диалогу препятствует личный фактор.

Отметим в скобках, что для старообрядческого мира переход из согласия в согласие никогда не был чем-то позорным или немыслимым. Можно вспомнить знаменитого белокриницкого начетчика В. Сенатова, перешедшего из беспоповского согласия в единоверие (то есть в Синодальную Греко-Российскую Церковь), а затем ушедшего в Древлеправославную Церковь Белокриницкого согласия. Многие знаменитые архиереи белокриницкой иерархии перешли из поморского и часовенного согласий. Знаменитый столп староверия И. Ковылин и апологет Старой веры И.А. Кириллов перешли из господствующего исповедания…Так что, в принципе, и у диалога РПЦ МП с Поморской Церковью есть некоторые перспективы, но опять же, скорее, на поле создания "светской площадки", а не движения к "единству".

В случае же с РПСЦ ситуация, хотя и выглядит самой оптимистичной - имеются контакты Митрополита Корнилия с епархиальными архиереями и представителями РПЦ МП, - но в действительности является самой проблемной и едва ли не безнадежной. Дело в том, что в истории именно Древлеправославная Церковь Белокриницкого согласия в наибольшей степени представляла собой духовную альтернативу новообрядчеству. И синодальные миссионеры хорошо понимали это. Именно Церковь белокриницкой иерархии подвергалась миссионерами типа протоиерея Ксенофонта Крючкова самым жестким и грубым нападкам. Беспоповцы жили в своем замкнутом мире, беглопоповцы в силу зависимости от переходящих священников были менее мобильны и "альтернативны". Миссионерский потенциал и потенциал развития старообрядчества был в сильнейшей степени реализован именно в белокриницком поповстве. Иначе говоря, основой отношений Старообрядческой Церкви с Греко-Российской Церковью была сперва (до указа 1905 г.) конфронтация, а затем здоровая конкуренция.

Интересно заметить, что ни один Освященный Собор РПСЦ (как с конца 1980-х гг. именуется Древлеправославная Церковь белокриницкой иерархии( не принимал решения о начале "диалога" с господствующим исповеданием. Более того, именно на Соборах обсуждался достаточно конфликтный чиноприем от "ереси никонианства". Церковное самосознание большинства клириков и мирян РПСЦ определяется до сих пор оппозицией "Истинная Церковь - никонианский раскол". В чем-то такая позиция соответствует наиболее распространенной среди клириков и мирян РПЦ МП оппозиции "Официальная Церковь - старообрядцы-раскольники". Поэтому контакты Митрополита Корнилия с комиссией ОВЦС МП пока остаются личными контактами и не затрагивают Церкви в целом. Здесь надо иметь в виду и то обстоятельство, что церковная власть в РПСЦ не имеет ничего похожего на ту сверхцентрализованность, что наблюдается ныне в РПЦ МП, и даже личные договоренности Митрополита никого ни к чему в староверии не обязывают без реального Соборного одобрения. Старообрядчество - не структура, а живое предание и образ жизни.

Традиционная и "больная" тема диакона Миролюбова – происки "злокозненных молодых старообрядческих неофитов", которые мешают нормальному диалогу. Действительно, в староверческой среде, да и в новообрядческой, немало людей, впервые нашедших в Церкви истину и иногда проявляющих нетерпимость и отсутствие духа братолюбия и демократизма. Не будем забывать, что религиозное мировоззрение вообще тоталитарно – "истина только одна". И то, что оппозиция "сближению" с новообрядчеством (являющаяся проявлением вышеуказанной традиции "альтернативности") находит свое выражение – нормальное явление. И в самом новообрядчестве немало тех, кто питается недобросовестными мифами о "злых староверах", издает статейки о старообрядчестве едва ли не с площадной бранью.

В конце концов, чем более прозрачными и открытыми будут эти "шаги и диалоги", чем более соборным будет обсуждение отношений с новообрядцами в РПСЦ, тем менее останется у анонимных крикунов и "интернет-хулиганов" возможностей публиковать свои пасквили и грубо выраженные мнения. С другой стороны, отношения между новообрядчеством и старообрядчеством давно стали публичными (они были такими и до революции, достаточно посмотреть, например, журнал "Церковь" за 1909 г.), так что аналитического разбора, в том числе светскими журналистами, любого важного события в рамках этих отношений уже не избежать. Лучшее средство оздоровления климата – открытость и гласность.

Так или иначе, деятельность будущего Патриаршего старообрядного центра и усилия диакона Миролюбова, как кажется, более направлены на "внутреннюю миссию", на пропаганду древлеправославия в РПЦ МП. Этот путь неочевиден и быстрого успеха на нем ждать не приходится. Остается надеяться, что в результате всего этого в РПЦ МП усилится "фило-старообрядческая" фракция, которая будет способствовать "ре-никонизации" консервативных кругов в самом крупном новообрядческом согласии. В России уже есть кружки "знаменщиков", есть священники и миряне-любители "древлецерковной старины". Удастся ли сделать из них застрельщиков процесса консервативного обновления, будет зависеть от той поддержки, которую они станут оказывать новому Патриаршему центру и его главе. Ведь от успеха этого предприятия во многом зависит, начнется ли когда-нибудь действительный диалог между старообрядцами и новообрядцами, который может открыть новые перспективы в духовном пути России.

Алексей Муравьев,
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования