Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Верующая хунта. Пиночет сделал свое дело в Чили. Почему же его так любят православные консерваторы в России?


Итак, генерал Аугусто Пиночет более не попирает эту землю, его противники сожалеют, что не смогли засадить ветхого старика, в прошлом - кровавого диктатора, за решетку и тем самым бросить вызов крайне правым. Его сторонники-католики служат погребальные мессы за упокой души Пиночета, а сторонники-православные – молятся келейно. И хотя кругом недобрым словом вспоминают события 1973 г. и пиночетовскую диктатуру, мало кто задумывается о связях национальной истории Чили с историей христианства на южноамериканском континенте и... в России.

История Чили протекала на фоне постоянной кровавой борьбы. Сначала испанцы боролись с инками на севере и союзом индейцев-арауканов на юге. Потом, после победы испанцев, уже арауканы стали бороться с завоевателями. В 1541 г. лейтенант Педро Вальдивиа основал крепость св. Иакова (нынешний Сантьяго), и католическая религия стала надежным орудием конкистадоров. Естественно, аракуаны были этим недовольны. Почти все колониальное время (до начала XIX в.) в стране шла бесконечная борьба испанцев-католиков и индейцев-арауканов. Но вот в 1810 г. была образована Национальная правительственная хунта (junta значит – "заединщина, скупщина"), а день 18 сентября стал национальным праздником Чили — Днём национальной независимости. И хотя первая хунта не смогла удержать контроль над страной, в которой воцарилась анархия, тем не менее, прецедент состоялся. Слово "хунта" с тех пор стало нарицательным и обозначает оно любую военную тиранию. Этим словечком любила злоупотреблять советская пропаганда.

Наконец, испанское (через посредство королевства Перу) господство было военным путем сброшено, и в 1818 г. Хосе Сан-Мартин и Бернардо О’Хиггинс освободили крепость св. Иякова (Сантьяго) и провозгласили независимость. Но тут заработал главный механизм чилийской истории – борьба двух начал, либерально-анархического и консервативно-диктаторского. О’Хиггинс стал все более жестко управлять государством, причем его жесткие меры преследовали довольно либеральные цели. Например, католическое духовенство встретило в штыки попытки правительства контролировать деятельность Церкви и навязывать ей "терпимость". Жесткую критику вызывал тот факт, что О'Хиггинс сосредоточил всю полноту власти в своих руках, не желая передавать кому-либо хоть часть своих полномочий. Для сохранения власти он был вынужден постоянно прибегать к силовым методам. Насилие (в том числе, в шокирующих европейца формах) как средство регулирования баланса сил стало нормой для Чили.

В течение XIX в. у власти чередовались либералы и генералы. Причем иногда генералы эти были куда прогрессивнее либеральных политиков и прославили себя мерами по усилению религиозной толерантности, как, например, президент Монт и генерал Бульнес. Но в конце XIX в. разразилась Гражданская война. В стране стали набирать силу рабочие левые движения, начала издаваться газета "Пролетарий", а 1920 г. страну потрясла серия переворотов, и у власти менялись то либеральный президент Алессандри Пальма, то полковники и генералы. Эти последние традиционно опирались на католическое духовенство, и Церковь в Чили не особенно поддерживала "либеральщину". А эта "либеральщина" (вторая сила) стала все больше рядиться в марксистско-левацкие одежды.

В 1930-х гг. правительство президента Х.Э. Монтера Родригеса устроило по всей стране первую "охоту на коммунистов". Людей без суда и следствия убивали буквально на улицах. Духовенство в целом поддерживало искоренение красной чумы. И этот эпизод убеждает в том, что именно борьба с "леваками" и повстанцами была главной пружиной развития Чили периода независимости. В 1932 г. в первый раз провозглашена Социалистическая республика Чили. Именно на основании декретов этой республики (а не советских рецептов) и действовал Сальвадор Альенде. Он ничего не изобретал. Иначе говоря, роль личности (прогрессиста-либерала или "заединщины-хунты") в истории Чили минимальна.

Таким образом, получается, что, свергая военным путем подкормившийся на спецтраншах ЦК КПСС режим Сальвадора Альенде, очередная чилийская "хунта" просто реализовала привычный для этой латиноамериканской страны сценарий. И брежневский режим в СССР также, вмешиваясь экономически и идеологически в борьбу двух сил в Чили, на деле помогал одной из них одолеть другую, готовя неизбежный coup d’état. В очередной раз история никого ничему не научила. А выбор был сделан на основе краткосрочной прагматики. "Мудрецы" из московского ЦК попали в ловушку, а хунта выдвинула экономиста и социолога Аугусто Пиночета, который не был боевым генералом, на роль лидера. Собственно, отработав положенный кровавый сценарий, Пиночет и занялся любимым делом – экономическими преобразованиями, приведшими Чили к относительному процветанию. Его религиозные взгляды были вполне традиционными – военная и светская аристократия, разумеется, верность Святой Церкви (в данном случае - Римско-Католической).

Но для нас важно другое – явно выраженные симпатии к Пиночету русских и немецких эмигрантов в Чили. С немцами все более или менее ясно – Чили их пригрела и не преследовала за участие в делах нацизма. Но вот русская эмиграция – дело другое.

Русские православные эмигранты в Чили и Аргентине, тяготевшие к идеологии "истинной русскости", бывшей ядром Зарубежной Церкви, воспитавшиеся на идеях Солоневича, нежно полюбили генерала Пиночета. Поводом для этой любви был традиционный (подчеркнем) антагонизм хунты и самого Пиночета к коммунизму и коммунистической идеологии. И последовательно идя по пути политизации религиозного чувства, пути, начертанного рукой страстного и не всегда объективного Митрополита Антония (Храповицкого), основоположника РПЦЗ, русские православные эмигранты видели в Пиночете спасителя мира от красной чумы. Нередко вздыхали они: "Нам бы в Россию такого Пиночета, уж он бы навел там порядок…". Таким образом, "правая" церковная идеология причудливо сомкнулась с чисто внутренним противостоянием двух ведущих сил чилийской истории. Эмигранты-зарубежники благословляли Пиночета, советская пропаганда и шедшая в ее фарватере РПЦ МП проклинали его – все шло по плану.

"Зарубежнический путь", как сейчас становится все яснее, вел в тупик. Размахивая знаменем Белого движения, церковные эмигранты не могли, боялись дать себе помыслить одну простую истину. Внутри каждой национальной истории существует ограниченный, заданный набор сценариев. Русская революция возникла не на пустом месте – это был один из русских сценариев, реализовавшийся кроваво и жестоко, разрушивший петербургскую цивилизацию, но это был наш, "русский" сценарий, механизм отечественной истории. Все попытки приписать его "жидам", немецкой философии, стрелкам-латышам, "татарской стихии" не выдерживают исторической критики. Надо было честно признать, что синодальная Церковь и романовское государство сами себя и взорвали. И никакой Пиночет бы России не помог, ибо за всяким Пиночетом идет следующая волна – либеральная. И либеральная волна также по-своему любит Пиночета (вслед за чилийцами, кстати, к Пиночету хорошо относились позднесоветские и перестроечные экономисты-либералы-западники).

Эта трагическая историософская и аналитическая импотенция и привела к краху идеологию "зарубежничества": она оказалась неспособна мыслить вне конспирологической и узко-партийной логики. Разоружившись перед всем, кроме "советской угрозы" и "красной чумы", она проглядела главный трагический разрыв русской истории.

Для России (и не только для России) годятся только национальные сценарии развития, иностранными тут не пособить. Пиночет реализовал в Чили такой сценарий – и в этом его историческая роль, но не заслуга. В России же из нескольких сценариев выбирают, как всегда, самый провальный: что петровская "вестернизация", что русско-европейский "имперский путь" XIX вв., что революционное "возвращение" к народному анархизму, что сталинский национально-индустриальный режим, что брежневское "замораживание", что "аппаратная перестройка", что, наконец, либерализация на основе все того же "вестернизационного" сценария… Русский спор продолжается. Но покойный генерал, политик и экономист Аугусто Пиночет к нему не имеет отношения.

Алексей Муравьев,
для "Портала-
Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования