Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

От полиции до политики. Политичность как угроза существованию православия


Визит Вселенского Патриарха Варфоломея на Святую Гору Афон на этот раз подается в СМИ исключительно как "объединительно-изгоняющий". Речь идет, разумеется, об иноках Эсфигменского монастыря, которые отказываются поминать Патриарха из-за экуменических контактов и молений самого кир Варфоломея и его предшественников – Димитрия, Афинагора и Мелетия. Такие контакты и правда были, и молитвы совместные были и есть – в этом нет секрета. По традиции в Константинополе считают, что в борьбе с турками все средства хороши. Только в XIII-XV вв. это была борьба за выживание, а теперь – борьба за лучшие условия жизни Фанарской верхушки.

Речь Патриарха, обращенная к мятежным монахам, была выдержана в подчеркнуто миролюбивых тонах "придите в радость господина своего", "нельзя жить без епископа" и т. д. Справедливости ради надо сказать, что епископ у эсфигменитов все же есть, но не тот, которого признает Вселенский патриархат в Фанаре. Это – "альтернативный" (в терминологии официальной фанарской канцелярии – "раскольный" и "неканонический") старостильный Синод епископов. С точки зрения отвлеченно-социологической, епископ-старостильник – такой же епископ, что и фанарские иерархи. Но с точки зрения политической – это не так.

И истинный смысл визита Патриарха на Афон – разрешение затянувшегося кризиса, который может зародить подозрения в неспособности Фанара контролировать ситуацию, иначе говоря, - скорейшее изгнание иноков из обители. Они должны соответствовать тому месту, которое политико-религиозный истеблишмент определил для "православной альтернативы" – маргинальная ниша.

Заметим в скобках, что для Афонской горы наличие вполне приличных по иноческим меркам аскетичных иноков Эсфигмена – не большая проблема. Куда хуже обстояло дело во время "афонской мерзости", когда в XII-XIV вв. на Святую Гору приехали крестьяне с семьями, в обителях поселились мужики с бабами и светские нормы вытеснили былую строгость. При турках большинство монастырей перешло на полусветский режим существования (особножительный или идиоритм), многие монахи даже не ходили на общие службы. Упадок был огромный! В те времена даже и не стоял вопрос о поминании Патриарха… Тот упадок во многом был уврачеван русскими иноками, паломниками, буквально спасшими Афон в XV-XVII вв. Другой смутой стал "русский бунт" 1912 г., когда иноки-"имяславцы" (или, как называли их противники "имябожники") отказались подчиняться русскому Синоду и решениям халкинских (по сути фанарских) богословских комиссий. Дело кончилось полицейской акцией и выдворением диссидентов на специальном пароходе в Россию.

Видимо, к этому довольно постыдному прецеденту и отсылает кир Варфоломей, намекая инокам-зилотам на полицейские действия. Другое дело – что время нынче уже не то, что было в 1912 г. Греция – член НАТО и Евросоюза, Турция – практически тоже… В ответ на силовые действия последует реакция общественности, шум в прессе – Патриархату это совсем не нужно. Он существует в модусе, в пространстве, которое надо назвать "политикой".

Это значит, что решения Патриарха и его канцелярии определяются не вероучительными или каноническими, а политическими причинами: социальной целесообразностью, экономическими механизмами, волей мировых держав, спонсоров и, наконец, политической конъюнктурой. Сейчас вопрос противостояния со старостильными "альтернативщиками" в Греции и на Афоне уже не так остер. Их сравнительно немного, ведут они себя в политическом плане вполне нейтрально. Но патриархат должен продемонстрировать волю и силы, "поиграть мускулами" в преддверии выяснения отношений с РПЦ МП. Показав, что он контролирует Афон, кир Варфоломей покажет, что он сможет контролировать и другие территории, из-за которых разгорелись споры с РПЦ МП.

Что же касается старостильников, то их проблема – в их "альтернативности", в которой они замкнулись и не могут встроиться в политический контекст. Уходя от односторонности, можно назвать ее "неполитичностью" или "неконвенциональностью". С одной стороны, выключенность "неполитических православных" из политики создает для них возможность соблюдать худо-бедно разные каноны и догматы: не молиться с католиками, не принимать новый календарь, не принимать сомнительных клириков.

Но вместе с тем, маргинальность выключает эти группы из активной общественной жизни и способствует узости (когда все проклинают всех из-за того, например, как волосы у ангелов на иконах написаны – этот тип нам известен по мелким беспоповским толкам). Именно поэтому с ними сложно и просто невозможно вступить в диалог. В греческом православии немало (даже, наверное, большинство) людей сочувствующих идее старостилия, акривии, но отвращающихся от старостильников реальных из-за их замкнутости. Можно конечно сказать, что дело еще в том, что государственно-этническое православие изначально ориентировано на "широкий путь" и минимизацию канонов и догматов. Это будет верно. Но парадоксальным образом именно этот путь потихоньку становится реальной перспективой в России.

Если во времена христианских монархий политичность православию могла иногда и не вредить (в некоторые периоды Византии, например или в Древней Руси, где иерархи стояли к власти нередко в нравственной оппозиции), то в новое время она выходит на первые позиции в списке угроз существованию православия в его традиционной каноническо-догматической форме.

Любопытно, что недавнее заявление митрополита Кирилла о староверах укладывается именно в эту же плоскость. Говоря об отсутствии прорыва и практическом отсутствии диалога с теми православными, которых с легкой руки екатерининского ведомства стали именовать неудачным словом "старо-обрядцы", глава ОВЦС сказал, что русские "неполитические православные" - "достойная, но малозначительная" часть народа. Заметим, что он не сказал "малочисленная" – это было бы корректно – ведь староверов всех согласий в России никак не более миллиона (это еще по самым оптимистичным оценкам), разумеется, если учитывать только церковно-верующих, а не "староверов по рождению", не ходящих в церковь. Но митрополит Кирилл сказал "малозначительная", разумея "неполитическая", не оказывающая влияния на общественную жизнь. Отчасти правда и это, но тут необходимы коррективы.

Оказавшись в положении гонимых, староверы выработали у себя норму "неполитического бытия" как наиболее удобную форму хранения церковного предания (догматов и канонов) от нравственной ржавчины и посягательств государства. А в качестве консерванта применили народный уклад жизни, архаические нормы и бытовую строгость. Так можно сохранить от размывания догматико-каноническую основу христианской Церкви, которая неизбежно корродирует на открытом воздухе и превращается в "политический продукт", т.е. в то, что иногда именуют "мировым православием", да и просто "открытым христианством". Этничность и неполитичность никогда не была для староверов самоцелью – они была лишь средством сохранения "узкого пути". Христианству вообще, кажется, вредит открытость основы. Открытыми должны быть люди, исповедующие христианство, а догматико-канонической основе неизбежно грозит выветривание. От христианства остаются лишь остаточные породы.

По этой причине для большей эффективности христианского "мессиджа" в пост-православной среде не стоило бы загонять "неполитичекое православие" полицейскими или PR-методами в рамки политики с ее выветриванием и коррозией. Гораздо более верным будет правильный подбор консерванта. В современном обществе дуют слишком сильные ветра.

Алексей Муравьев,
для "Портала-
Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования