Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

Дом "на горке". Как жила Московская хоральная синагога в годы советского лихолетья


Нынешний год выдался для евреев трудным и насыщенным: ракетные обстрелы израильских городов, Вторая Ливанская война, сложившаяся для Израиля не самым лучшим образом, трагический инцидент в синагоге на Малой Бронной... За этой чередой событий многие как-то запамятовали, что в этом году празднует свой столетний юбилей одно из главных еврейских мест России - Московская хоральная синагога. Между тем, забывать об этой дате грешно. Ибо Московская синагога всегда была чем-то бóльшим, нежели просто "дом собрания", "дом учения" или "дом молитвы". Исторически сложилось, что она стала, в первую очередь, не столько религиозным, сколько национальным центром сначала российского, а затем и советского еврейства.

До революции роль ходатая перед властями естественным образом лежала на столичной Петербургской общине. После революции эта роль естественным образом перешла к Москве. Так, 4 июля 1921 года московский раввин Яков Мазе встречался с Максимом Горьким. В ходе встречи разговор шел как о погромах на Украине, так и о вспышках антисемитизма в великорусских областях. В том же году раввин Мазе входил в состав еврейской делегации, встречавшейся с Лениным, Каменевым и Калининым.

Православное духовенство большевики рассматривали не только как "служителей культа", но и, в первую очередь, как агентов старого режима. Поэтому в первые годы советской власти борьба с православием велась гораздо более жестко и последовательно, нежели с иудаизмом или исламом. Однако то, что Церкви доставалось больше и больнее, вовсе не означало, что синагогу оставили в покое. С религиозным дурманом большевики боролись постоянно, последовательно и на всех фронтах.

Московская синагога оставалась действующей на протяжении всей советской истории. Однако это в значительной степени следствие счастливой случайности. В конце двадцатых годов планировалось закрытие синагог в большинстве крупных советских городов. Часть храмов уже было закрыто, и уже были подготовлены соответствующие бумаги касательно синагог Москвы и Ленинграда, как вдруг грянула знаменитая сталинская статья "Головокружение от успехов". В ней, среди прочих "перегибов", Иосиф Виссарионович осудил поспешное закрытие церквей ("Я уже не говорю о тех, с позволения сказать, "революционерах", которые дело организации артели начинают со снятия с церквей колоколов. Снять колокола, - подумаешь какая революционность!"), после чего закрытие синагог так же было приостановлено.

На вторую половину тридцатых пришлась новая волна репрессий против духовенства. Причем в этот раз иудеи полностью разделили судьбу своих православных собратьев. В 1938 году руководство московской общины было арестовано, московский раввин Медалье расстрелян (тогда же было расстреляно руководство ленинградской общины). На несколько лет московская синагога осталась без раввина.

Отечественная война заставила советское руководство переменить свою религиозную политику. В сентябре 1943 года Сталин принял в Кремле патриаршего местоблюстителя Сергия и разрешил Православной Церкви созвать поместный собор и избрать Патриарха. 8 сентября 1943 года Сергий был избран Патриархом. А через несколько месяцев, в апреле 1944 года, московская община вновь обрела раввина. Им стал бывший ученик известного раввина-сиониста Райнеса Соломон Шифер.

Примирение Сталина с Церковью носило, прежде всего, прагматический характер - от Церкви требовалось содействие политике правительства, прежде всего – в деле мобилизации народа на борьбу против фашистов. Аналогичные задачи были поставлены и перед синагогой. Поэтому неудивительно, что сразу же после избрания московский раввин Шифер вошел в Еврейский Антифашистский Комитет (ЕАК), а в первой же публичной проповеди – призвал советских евреев не жалеть сил и средств в борьбе против гитлеровской Германии.

Апофеозом сталинско-иудейской "симфонии" стала поминальная служба, состоявшаяся в московской синагоге в 1945 году. Как вспоминал впоследствии известный певец Михаил Александрóвич, которому выпала честь быть в этот день кантором, "богослужение носило вполне официальный характер и проходило чуть ли не как правительственное мероприятие. В синагогу явились представители военного руководства – маршалы, генералы и прочие высокие чины. Пришла жена Молотова Полина Жемчужина. Почтили своим присутствием представители ЦК партии и Совета министров. Разумеется, был представлен дипломатический корпус, присутствовали все иностранные корреспонденты, аккредитованные в Москве… Съехалась и вся еврейская элита Москвы, а также артисты Большого и других театров. В первый и последний раз в жизни встретились в синагоге еврей Рейзен и русский Козловский. Двадцать тысяч человек собрались на поминальную службу".

Однако вскоре в московской синагоге произошло событие, которое, по мнению многих, привело к резкому изменению еврейской политики советского правительства – осенью 1948 года там побывала Голда Меир, первый посол Израиля в СССР. Впоследствии Голда Меир так описывала восторженный прием, оказанный ей московскими евреями: "В тот день, как мы и собирались, мы отправились в синагогу... улица перед синагогой была неузнаваема. Она была забита народом. Тут были люди всех поколений: и офицеры Красной армии, и солдаты, и подростки, и младенцы на руках у родителей. Обычно по праздникам в синагогу приходило примерно сто-двести человек - тут же нас ожидала пятидесятитысячная толпа. В первую минуту я не могла понять, что происходит, и даже - кто они такие. Но потом я поняла. Они пришли - добрые, храбрые евреи - пришли, чтобы быть с нами, пришли продемонстрировать свое чувство принадлежности и отпраздновать создание государства Израиль". Вскоре после этого руководство ЕАК было репрессировано практически в полном составе. Раввин Шифер, однако, не пострадал и сохранял свой пост в течении еще многих лет.

Начиная с хрущевских времен, история московской синагоги развивалась как бы двумя параллельными курсами. Официальное руководство общины (так же как и современное ему руководство РПЦ МП) верно обслуживало интересы советской политики, будь то "борьба за мир", "межрелигиозный диалог" или же осуждение сионистских агрессоров. Kак и на православной улице, подобная политика оправдывалась тем, что благодаря этому власти готовы терпеть хотя бы рудиментарную религиозную жизнь. И действительно, руководству московской общины время от времени удавалось вырвать у Софьи Власьевны (так советские диссиденты называли советскую власть – Ред.) те или иные послабления, например, разрешение на открытие иешивы или издание еврейского молитвенника. В целом же ситуация в синагоге мало отличалась от того, что происходило в то время в городских православных храмах – стремительно стареющие прихожане, почти полное отсутствие молодежи и атмосфера всеобщей подозрительности.

Но параллельно московская синагога постепенно превратилась в мощный центр еврейского национального возрождения – легендарную "горку" (названа так из-за значительной крутизны Спасо-Глинищевского переулка, называвшегося в те времена улицей Архипова). Начиная с конца 50-х, у московской синагоги по праздникам начала собираться еврейская молодежь. Сначала приходили десятки, затем сотни, а в 60-80-е годы – тысячи и десятки тысяч. Большинство из приходивших было абсолютно не религиозно, многие даже не заходили в синагогу, ограничиваясь песнями и танцами на улице.

Нобелевский лауреат по литературе Эли Визель, посетивший СССР в 60-е годы, оставил восторженное описание московского празднества: "В большом освещенном зале синагоги собралось более двух тысяч человек. Многие пришли с детьми - пусть малыши знают, что евреи умеют радоваться. Очень много молодежи. Женская половина переполнена... Никогда я не видел так много сияющих лиц вокруг себя. Старые и молодые обнимали нас по-братски. Какой-то старик благословил меня; молодая девушка аплодировала. Все хотели коснуться Торы и унести в своем сердце этот памятный вечер...

– А на улице молодежь веселится, – сказали нам. Мы вышли из бокового входа. Я не узнал улицы. Казалось, я нахожусь в Иерусалиме. Казалось, что улица улетает, небесные ангелы поют песни, царь Давид играет на лире, весь город радуется, и я чувствую себя так легко, как будто парю в воздухе... Мелодии песен и танцев на улице Архипова до сих пор звучат у меня в ушах".

Почему власти дозволяли подобные "сионистские сборища", сказать трудно. Возможно, не хотели скандала в самом центре Москвы, да еще на глазах у большого количества иностранцев. А может, просто решили, что надо дать людям два-три раза в год выпустить пар. Впрочем, праздничный поход в синагогу далеко не всегда оканчивался безнаказанно. Так, руководство МГПИ им. Ленина (а возможно, и других ВУЗов) еще в 80-е годы отправляло к синагоге особые комсомольские патрули, которые должны были фиксировать своих студентов. Замеченному, по крайней мере, теоретически, грозило исключение, поскольку "мы ведь готовим будущих учителей, и мы не можем позволить..!".

Начавшаяся с середине 80-х легализация еврейской и религиозной жизни постепенно привела к тому, что московская синагога перестала быть, прежде всего, национальным центром и мало-помалу стала тем, чем, собственно, и должна быть синагога - местом молитвы, изучения Торы и благотворительной деятельности (символично, что именно в эти годы общину возглавил Пинхас Гольдшмидт, швейцарский раввин, пользующийся серьезным авторитетом, прежде всего, в религиозных еврейских кругах). Так что в настоящий момент московская иудаистская община мало чем отличается от аналогичных еврейских общин где-нибудь в Париже, Берлине или Вене. И это, наверное, к лучшему, поскольку свидетельствует о том, что еврейская жизнь в России, возможно, наконец-то нормализуется.

Евгений Левин, Иерусалим
для "Портала–Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования