Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

О чем шумим? Разногласия истинно-православных Церквей русской традиции и пути их преодоления. Часть 3


Часть 1 здесь, часть 2 здесь.

4. Разделения по политико-экономическим причинам

Во всем мире разделение дотоле единых поместных православных Церквей на Церкви "мирового православия" и Церкви истинно-православные произошло в силу известных политических обстоятельств, связанных, прямо или косвенно, с падением Российской империи в 1917 году. Эти политические обстоятельства привели к тому, что существовавшие и прежде внутри этих Церквей догматические разногласия оказались в новых условиях демаркационными линиями, по которым прошли церковные разделения догматического характера.

Политические обстоятельства влияют на нашу жизнь до сих пор: например, только политическими причинами объясняется почти полное отсутствие в пользовании у российских ИПЦ исторических храмов, являющихся собственностью государства. Политическими причинами, в конечном итоге, объясняется и нынешнее поведение Синода Митрополита Лавра (и, еще раньше, сторонников нынешнего курса (на вхождение в РПЦ МП) в дораскольной РПЦЗ).

Но все же политические причины как таковые более важны для оформления границы между ИПЦ и "мировым православием", нежели для отношений ИПЦ друг с другом. Несмотря на то, что в отношениях между ИПЦ иногда звучали и политические взаимные претензии, никто, кажется, не утверждал, что какая-либо из наших Церквей может быть отпавшей от Церкви Вселенской только лишь в силу каких-то неправильных действий в политической области. Если так, то для преодоления наших разделений обсуждать политические позиции не имеет смысла. В конце концов, нельзя забывать, что в Церкви должно быть место для людей разных политических убеждений, как это на самом деле и есть в большинстве наших Церквей.

Но с экономическими причинами разделений ситуация другая. Тут все мы (и даже не только русские, но и греческие ИПЦ) страдаем от недостаточной осознанности действия в нашей среде экономических механизмов. Наша экономика до того "теневая", что, зачастую, мы даже сами перестаем ее замечать. К счастью, пока все русские ИПЦ бедны, экономические факторы не могут воздействовать на них с такой силой, с какой, например, они воздействуют на греческие старостильные Синоды. Но все же предмет для разговора есть и у нас.

Отметим, что если до сих пор мы больше говорили о том, каких видов церковных разделений между нами нет (или только кажется, что они есть), то теперь мы потихоньку приступаем к тому, какие виды церковных разделений у нас есть на самом деле.

Экономический фактор наиболее важен, повторим, для формирования границы между русскими ИПЦ и "мировым православием". Действенный экономический рычаг при этом только один: церковная недвижимость. (Других экономических рычагов нет, так как в русских ИПЦ не бывает заметного сосредоточения финансов и, тем паче, вовлеченности в бизнес). В настоящее время между ИПЦ в России никаких споров о церковной недвижимости не ведется, однако, ощущается косвенное влияние таких споров - как в недавнем прошлом, так и в ближайшем будущем. Собственно говоря, речь идет о спорах между ИПЦ и "мировым православием", но спорах таких, которые повлияли или повлияют на структуру наших Церквей.

Поэтому мы не будем говорить об "экономике в настоящем" (так как в нынешних наших разделениях экономики нет), но поговорим об "экономике в прошлом" и об "экономике в будущем".

4.1. Экономика в прошлом

Вопрос о церковной недвижимости, по сути дела, определил "географию" первого значительного разделения в нашей среде – разрыва между большой группой российских приходов с административным центром в Суздале (ныне они образуют РПАЦ) и Синодом РПЦЗ в Нью-Йорке. Это произошло в 1995 году. Среди российских приходов оформилось разделение между двумя лидерами – епископом Валентином (Русанцовым) и архиепископом Лазарем (Журбенко) (последний поначалу выступил на стороне Синода РПЦЗ).

Если оставить в стороне всю риторику тогдашних церковных споров, то в сухом остатке мы видим, что с епископом Валентином оказались, в основном, те приходы, которые владели (на правах собственности или аренды) храмами, а с архиепископом Лазарем – те, которые служили на квартирах и в других временных помещениях (я тут не говорю о катакомбных общинах, которые при этом разделении распределялись между двумя группами, в основном, по принципу личного доверия). Почти все (хотя все же не абсолютно все) исключения, которые представляли собой общины, владевшие храмами, но оставшиеся с Синодом РПЦЗ, вскоре исключениями быть перестали, потеряв свои храмы за очень непродолжительное время или перейдя в РПАЦ, тем самым подтвердив обоснованность опасений тех, кто остался с епископом Валентином. Впрочем, во второй половине 1990-х представители Синода РПЦЗ в России и не скрывали, что они не стремятся защищать оставшиеся храмы или, тем паче, приобретать новые. Епископ Михаил (Донсков), тогдашний официальный представитель Синода РПЦЗ в России, как-то произнес, что храмы, может быть, нам и не нужны, а нужно для начала "создавать среду".

Тогда, в 1990-е годы, кто-то понял логически, кто-то почувствовал интуитивно, что Нью-Йоркский Синод не будет защищать церковные здания российских приходов, и что поэтому гораздо надежнее иметь дело с епископами, которым уезжать некуда, у которых отрезан путь в РПЦ МП и которые сами оказались в таком же положении со своими собственными храмами. У суздальского церковного центра было сразу два важнейших преимущества перед центром нью-йоркским. Первое – ему изначально было "некуда убегать с подводной лодки" и второе – в отличие от Нью-Йорка, он не скомпрометировал себя сепаратными переговорами с РПЦ МП (в которых еще до 1995 года успели "засветиться" тогдашний секретарь Синода РПЦЗ и нынешний Митрополит Лавр (Шкурла) и архиепископ Берлинский и Германский Марк (Арндт)).

Из всех епископов наибольшего доверия в наших "военных условиях" заслуживают не те, которые обещают быть верными, а те, которым некуда убежать. Если мы сами сожгли за собой мосты, то никогда и ни в коем случае не должно быть речи о том, чтобы доверять хоть какую-нибудь власть над собой таким командирам, у которых такие мосты остаются.

Независимые аналитики и в 1995 году отчетливо предсказывали капитуляцию Нью-Йоркского Синода перед РПЦ МП уже в ближайшие годы, а первой жертвой этой капитуляции, еще в процессе ее подготовки, не могли не стать российские приходы. Я хорошо помню, что даже в 1997 и 1998 годах большинство российских верующих РПЦЗ еще настолько доверяли своим епископам, что разговаривать с ними на подобные темы было практически невозможно: они становились глухи, да еще, пожалуй, могли намекнуть на твое какое-нибудь сильное несоответствие сложившемуся у них образу идеального христианина.

Но не обязательно быть идеальным христианином, чтобы в условиях середины 90-х просчитать нехитрую политику тогдашних фактических лидеров Синода РПЦЗ, в которой, надо сказать, тоже было не очень много идеально-христианского. Нужно было не смотреть на них сквозь розовые очки, а видеть в них церковных политиканов, которые когда-то неадекватно строили отношения с более сильным противником, а теперь поняли, что их ждет, и перепугались. Позволю себе выразиться более прямо: нечего было верить трусам.

Хоть мы и называем "экономикой" разбираемые здесь вопросы "церковной недвижимости", но мы не имеем права забывать о собственно церковной стороне дела. Храм – это важнейшее орудие христианской проповеди, и именно поэтому Церковь знает столько исповедников и даже мучеников, отдавших свои жизни ради сохранения храмов за православными. Таких было много и среди Новомучеников и Исповедников Российских. Поэтому если кто-то нам говорит (а такое, увы, встречается), будто нам не следовало заботиться о земных "кирпичах", а следовало слушаться возвещаемой архиереями воли Божией, то перед нами либо сознательный демагог, либо человек с существенными нарушениями психики.

Сегодня, после событий 2000-х годов, все эти соображения о фактических лидерах РПЦЗ 1990-х уже не могут вызывать серьезных несогласий. Но, видимо, найдутся возражения другого порядка: мол, все архиереи были обязаны хранить верность Синоду РПЦЗ до тех пор, пока его видимое отпадение не совершится.

Но что считать "отпадением, которое уже совершилось"? Очевидно, в РПЦЗ(В) и в РИПЦ будет названа дата церковного переворота 2001 года, а в РПЦЗ(А) – какая-нибудь из дат подписания очередного документа в процессе нынешней капитуляции РПЦЗ(Л) перед РПЦ МП. А я бы хотел сказать нечто иное: для нас сейчас вообще неважен этот вопрос. Он будет важен, но уже не столько для нас непосредственно, сколько для выработки нашей согласованной позиции по отношению к остаткам РПЦЗ(Л), когда от нее, наконец, отделится РПЦЗ(А).

А важен нам совершенно другой вопрос: когда правильно понимаемая церковная польза стала требовать разрыва административныхсвязей с Синодом РПЦЗ? Очевидно, что не может быть одинакового ответа на этот вопрос для всех вообще приходов, находившихся в общении с Синодом РПЦЗ в 1995 году и позднее. Отвечать на такой вопрос не только каждый епископ, но и каждая община и едва ли не каждый верующий должны были на свой страх и риск. Вполне возможно и даже не подлежит сомнению, что многие отвечали не идеальным образом. Но, как бы то ни было и, подчеркну еще, независимо от того, какое объяснение они сами давали своим поступкам, фактически они осуществляли то право, которое является канонически допустимым во всех русских истинно-православных церковных организациях (напоминаю: временных и экстерриториальных, то есть не таких, для которых писаны каноны о нормальных епархиях).

Поэтому надо правильно понять разделение 1995 года между Нью-Йорком и Суздалем: да, оно было вызвано причинами "экономическими" (я в данном случае анализирую не только и даже не столько мотивы Митрополита Валентина, сколько мотивы тех приходов, которые приняли его сторону). Но и "экономические" мотивы имели церковный смысл, не нарушали канонов Вселенской Церкви и, что особенно важно осознать именно сейчас, были, по сути, верны.

В данном случае я намеренно отказываюсь от разъяснения канонического статуса образовавшейся в результате разделения 1995 года самостоятельной церковной организации – нынешней РПАЦ. Это важно для понимания того, почему РПАЦ могла быть образована таким образом (об этом я подробно писал раньше). Но для нашего взаимопонимания важно не только объяснить возможность такого поступка, как административный разрыв с остальной РПЦЗ, но и показать, почему именно это понадобилось сделать именно в тот момент.

Сама природа разделения 1995 года была, таким образом, "экономической". До сих пор оно продолжает восприниматься многими так, как будто бы это было одно из разделений "внутри" истинно-православных Церквей, а не между "еретическим сообществом" и Церковью. Но теперь пора уже всем увидеть, что такой взгляд на 1995 год – это церковно-историческое недоразумение. Суздаль разрывал общение вовсе не РПЦЗ как таковой, а с той самой командой, которая и тогда уже готовила переворот 2001 года с последующей сдачей в РПЦ МП. Понятно, что тогда, десяток лет назад, многим в РПЦЗ было трудно смотреть на все эти события таким образом: всех тогдашних фактических лидеров РПЦЗ было принято искренне считать преданными Церкви епископами, а не предателями.

Поэтому пора бы уже признать, что разрыв Суздаля с Синодом РПЦЗ в 1995 году был разрывом не с единоверной истинно-православной Церковью (что даже и тогда подчеркивалось в Суздале), а только с "мировым православием", действовавшим в тот период через предателей в Синоде РПЦЗ. Едва ли кому-то из нас будет полезно считать себя наследником предателей и продолжать поэтому смотреть на разрыв с Суздалем так, как предатели научили.

Подчеркну также, что отношение к РПАЦ, ее священникам и мирянам, не должно зависеть от отношения к личности Митрополита Валентина.

4.2. Экономика в будущем

Внешняя граница русских истинно-православных Церквей должна будет получить окончательное оформление, когда произойдет разделение между Синодом Митрополита Лавра и РПЦЗ(А), и здесь вновь определяющее значение (если говорить о приходах в дальнем зарубежьи, а не на территории СНГ) будет иметь экономический фактор.

Отдельные настоятели и приходские старосты могут сделать свой выбор под влиянием каких угодно причин, и вполне вероятно, что для кого-то это будут собственно религиозные соображения. Но если говорить о статистике, то пропорция тех, кто в ближайшее время осознает, что наступило время, когда "молчанием предается Бог", ибо Московская патриархия – это "плод лукавый" сергианского компромисса – окажется тем выше, чем более убедительно будет выглядеть способность нового церковного управления во главе с епископом Агафангелом защитить от РПЦ МП церковную недвижимость.

Пока что наши священники в массе (повторю, что я сейчас говорю только о статистике, никого не имея в виду конкретно; в массе всегда бывают исключения) воспитаны такими, какими воспитывалось духовное сословие в дореволюционной России – стихийными марксистами. Они твердо верят, что бытие, именно в экономическом смысле, определяет сознание – и церковное самосознание в частности. Недаром марксизм имел такой успех в русских семинариях. Латентный марксизм нашего духовенства всегда прикрывается рассуждениями о вере и о канонах, а также вообще обо всех и всяческих добродетелях. Но, желая понять поведение духовенства в массе, необходимо уметь увидеть сквозь причудливую форму религиозной риторики подлинное классовое и марксистское содержание. Чтобы не ходить далеко за примерами, достаточно вспомнить авторов недавних религиозных бестселлеров "Плод лукавый" и "Молчанием предается Бог" (протоиереев РПЦЗ(Л) Александра Лебедева и Виктора Потапова).

Кто-то может сказать, что, мол, "священники-марксисты" в истинной Церкви не нужны. Но так обычно говорит молодость, а не опыт. Уж не говоря о том, что "марксисты" имеют экономический смысл, позволяя удерживать храмы, в которые когда-нибудь смогут придти и другие священники. Те же самые "марксисты" могут оказываться людьми искренними и даже по-настоящему хорошими батюшками. Они могут искренне не понимать, почему надо рисковать церковной недвижимостью во имя каких-то непонятных им канонов, но зато они могут верою и правдой служить своим прихожанам, подчас и с огромными тяготами для себя лично. Да, "стихийный марксизм" нашего духовенства – это большая проблема и, безусловно, порок. Но не надо этот порок путать с демагогией и лукавством всяких любителей порассуждать о "плоде лукавом". От священников-демагогов пастве всегда бывает вред, а от искренних "стихийных марксистов" обычно бывает польза.

Поэтому важно, чтобы РПЦЗ(А) с самого начала заявила о себе как об организации, способной организовать защиту церковной недвижимости. Ее эффективность в этом отношении будет всецело зависеть от дееспособности ее деятельных мирян. Задачи представляются достаточно скромными: в основном, это оборона уже имеющейся недвижимости приходов от посягательств Синода Митрополита Лавра, поддержанных РПЦ МП. Но есть и некоторые наступательные задачи, к которым можно отнести подачу судебных исков о праве собственности, как минимум, на два стратегических объекта – Синодальный дом в Нью-Йорке и монастырь в Джорданвилле.

* * *

Итак, если мы не будем помнить об экономике, то мы лишимся понимания важной части реальных процессов церковной жизни, а значит, это нам сильно затруднит понимание друг друга. Ведь невозможно установить прочные отношения с тем, чьих мотивов поведения ты не понимаешь. Позиция нарочитого пренебрежения экономической стороной дела – это обычно даже не столько позиция непонимания, сколько (если речь идет о церковных лидерах) позиция демагогии. Этого мы сейчас много насмотрелись в "переговорном процессе" между РПЦ МП и РПЦЗ(Л), когда стороны публично изо всех сил делают вид, будто экономика их не интересует, тогда как на самом деле их не интересует ни что другое.

Вместе с тем, отношение к экономическим аспектам церковной жизни показывает, как минимум, элементарное здравомыслие церковных деятелей и их хотя бы теоретическую способность к тому "домоводству" церковному, которого требует от церковных лидеров апостол Павел (Тит. 1:7).

(окончание следует)

Игумен Григорий (Лурье),
для "Портала-
Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования