Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Комментарий дняАрхив публикаций ]
Распечатать

О чем шумим? Разногласия истинно-православных Церквей русской традиции и пути их преодоления. Часть 2


Часть 1 здесь.

3. Брюки важнее галстука: наши канонические разногласия.

Взаимные обвинения между нашими церквами на 99% сосредоточены в канонической области. Попытаемся с ними разобраться.

Прежде всего, нужно разделить все канонические обвинения на две группы. Первая группа обвинений, самая большая и шумная, связана с теми (действительными или мнимыми) каноническими нарушениями, которые (по канонам!) не влекут за собой образование раскола. К числу таких обвинений относятся, например, все обвинения в несправедливости по существу или неприемлемости по протоколу любых судебных решений, вынесенных синодами или соборами. Даже если такие обвинения справедливы, они не означают, что допустившая нарушения сторона отпала в раскол. Поэтому здесь мы не будем рассматривать эту группу обвинений.

Вторая группа обвинений – это обвинения в незаконном разрыве административных связей между епископами, которые, по версии обвинителей, приводит к созданию раскола. Действительно, только в этих случаях, рассуждая теоретически, мог возникнуть раскол.

Расколы (повторяю, что буду употреблять этот термин в расширительном смысле, как он и употребляется в некоторых текстах церковного права, а именно, с включением в понятие раскола также и самочинного сборища – парасинагоги) возникают тогда, когда разделения между иерархиями происходят не просто с нарушениями церковного права, а с нарушениями столь значительными, что, согласно соответствующим канонам, одно из образовавшихся сообществ оказывается раскольничьим.

Нарушения церковного права при этом могут касаться как общецерковных священных канонов, так и законных распоряжений местной церковной власти. Рассмотрим обе возможности.

3.1. Нарушения постановлений местной церковной власти

Единственным распоряжением местной церковной власти Российской Церкви, признаваемой всеми русскими ИПЦ (включая Катакомбную Церковь времен гонений и РПЦЗ, начиная со времени ее зарождения) является известный Указ N 362 Патриарха Тихона от 1920 года. В Катакомбной Церкви, по понятным причинам, никакие общеобязательные постановления относительно структуры ее управления не издавались, а в РПЦЗ было принято и затем несколько раз редактировалось "Положение об РПЦЗ", которое, однако, исходило из того же Указа N 362, хотя в отношении Церкви за границей его можно было применять только по аналогии (в Указе речь шла об уже существовавших к тому времени епархиях Российской Церкви, а никак не о епископах и пастве Российской Церкви на территории епархий других поместных Церквей, как, например, Константинопольского или Сербского патриархатов, или за пределами территорий вообще всех православных епархий).

В среде ИПЦ русской традиции едва ли кто-то оспаривает преимущественный авторитет Указа N 362 по отношению ко всем более поздним постановлениям церковных властей, не исключая и "Положения об РПЦЗ". Поэтому нам будет достаточно рассмотреть одну ситуацию – ситуацию гипотетического сознательного и открытого нарушения каким-либо архиереем Указа N 362 (подчеркну, что в реальной истории ИПЦ русской традиции такая ситуация едва ли когда-либо возникала).

Итак, предположим, будто некий архиерей заявляет о том, что он сознательно выбирает иной способ действий, нежели тот, что предписывается для его ситуации Указом N 362. Разумеется, архиерей оправдывает свою линию поведения соображениями церковной пользы. Предположим даже, для простоты рассуждений, что его соображения о церковной пользе являются неправильными, и поэтому фактически их последствия приведут не к пользе, а ко вреду. Но вопрос не в этом. Вопрос исключительно в том, создаст ли такой архиерей в результате своих действий раскол?

Желая ответить на это, мы, прежде всего, должны заглянуть в текст Указа N 362 и поискать, что там сказано о наказаниях (санкциях) за его нарушения. Затем мы должны были бы проверить, нет ли противоречия между санкциями, предписанными в Указе, и канонами Вселенской Церкви. В случае, если такого противоречия нет, то к нарушителю Указа применяются соответствующие нормы церковного права.

Заглянув теперь в текст Указа, мы видим, что раздела о санкциях там нет вовсе. Указ вообще не предписывает никаких наказаний за его нарушение. Формально это означает, что нарушители Указа подлежат только суду канонов Вселенской Церкви, а не каким-то дополнительным правилам.

Если таково положение гипотетического нарушителя Указа N 362, то тем более это будет относиться к нарушителям всех более поздних и менее авторитетных церковных постановлений, не исключая и "Положения об РПЦЗ".

Для нас из этого следует один вывод. Никакие постановления церковных властей, изданные специально для регулирования жизни ИПЦ русской традиции, не могут заключать каких-либо особых правил, обязательных для исполнения архиереями. Обязательным остается все то, что установлено канонами Вселенской Церкви. Но все остальное – то, что специально и дополнительно к общецерковным канонам установлено Указом N 362 и последующими постановлениями церковных властей, не исключая и "Положения об РПЦЗ", – остается фактически на благоусмотрении архиереев. Разумеется, архиереи должны руководствоваться в своих поступках соображениями церковной пользы. Однако если они ошибаются в своем понимании церковной пользы и даже если они действуют своекорыстно, они могут своими действиями сильно навредить церковным делам, однако, не могут создать раскола до тех пор, пока не нарушат соответствующие каноны Вселенской Церкви.

Это означает, что в наших взаимных дискуссиях обвинения вроде того, что вы, мол, нарушили "Положение об РПЦЗ" или еще какое-нибудь подобное постановление, не должны рассматриваться сами по себе. Если нарушение, предположим, "Положения об РПЦЗ" сопровождалось нарушениями канонов Вселенской Церкви, то нужно говорить именно об этом, а ссылка на само "Положение об РПЦЗ" канонического значения не имеет.

Все постановления наших церковных властей имели и имеют такой статус, что нарушение их епископами (при условии, что такое нарушение не затрагивает канонов Вселенской Церкви) к расколу вести не может. В худшем случае, здесь может быть неправильное и греховное поведение архиерея, которое должно быть исправлено, но которое расколом считать нельзя.

3.2. Нарушения канонов Вселенской Церкви

Разумеется, в нашей взаимной полемике хватает и более тяжелых обвинений – в грубых и ведущих к расколу нарушениях канонов Вселенской Церкви. И ведь совершенно очевидно, что нынешнее хаотическое состояние наших Церквей канонам противоречит. Но мы уже знаем, что это не обязательно потому, что все наши Церкви, кроме какой-то одной, пребывают в расколе (и, тем более, не потому, что в расколе пребывают все без исключения): ведь бывают еще и другие разделения, при которых раскола в каноническом смысле слова нет.

Наши взаимные обвинения в расколе строятся стереотипно. Обычно схема такова: Группа епископов А обвиняет группу епископов Б, отказавшую ей в административном подчинении. Ядром обвинения служат ссылки на каноны Вселенской Церкви, которые говорят о взаимоподчинении епископов церковных областей (митрополичьих округов) и поместных Церквей. По версии группы епископов А, им принадлежит место высшей судебной инстанции, а группе епископов Б (в частном случае, она может состоять из одного епископа) – место нарушителя канонов и подсудимого. При этом группа А ставит себя на место Собора церковной области или целой поместной Церкви, а группа Б трактуется как непокорный епархиальный архиерей (возможно, с примкнувшими к нему епископами других епархий).

Для внешнего наблюдателя подобные рассуждения всегда выглядят убедительно. Ведь берется логическая схема, на самом деле имеющаяся в канонах, и проецируется на текущую ситуацию. Чего еще надо?

А "еще надо" того, чтобы и те, кто действует в "текущей ситуации" были именно теми, о ком говорится в канонах. Нужно, прежде всего, чтобы судящие епископы на самом деле представляли поместную Церковь или хотя бы церковную область (митрополичий округ). Но в нашем-то случае этого не может быть никогда.

Епархия и объединения епархий, о которых говорится в канонах, – это исключительно территориальные образования, с ясно очерченными границами, которые никогда (это тоже особо оговорено в канонах) не могут пересекаться одно с другим. Но Катакомбная Церковь, по вполне очевидным причинам в условиях гонений, не могла и не должна была соблюдать этот принцип: в ней священство и верующие устанавливали общение с тем епископом, которого знали, и поэтому все ее епархии имели экстерриториальный характер. По другим, но тоже очевидным причинам епархий в том смысле, о котором говорят каноны, не могло возникнуть и в Зарубежной Церкви. Само ее возникновение на территории Сербского патриархата, пусть даже и с благословения местного Патриарха, исключало для нее территориальный характер, да и все редакции "Положения об РПЦЗ" определяли ее территорию как временную и "зарубежную". "Зарубежная", применительно к Церкви, – это и буквально значит "экстерриториальная", "находящаяся вне своей законной территории".

Итак, все наши ИПЦ были и остаются экстерриториальными церковными образованиями. В качестве постоянных церковных организаций они канонически невозможны. Но в условиях большевицких гонений они оказались возможны лишь по икономии: коль скоро тут нет догматического вопроса, то икономия применима. Но, если мы говорим об икономии, то мы не имеем права забывать о том, что всякая икономия имеет цель. Этой целью было выживание во время тяжелых гонений до того времени, которое теперь наступило, когда мы можем восстановить нормальную структуру поместной Российской Церкви. Если же мы не воспользуемся открывшейся возможностью, то наша икономия потеряет свое оправдание и мы неизбежно превратимся в раскол.

Но для временных церковных организаций многие каноны и, в частности, все каноны о взаимоподчинении епископов, не писаны. Каноническая процедура церковного суда в них делается невозможной. Это не означает, что средств для поддержания дисциплины не остается: в каких-то наиболее бесспорных случаях удается убедить паству не следовать за недостойным архиереем, и, кроме того, для поддержания внутренней дисциплины гонения внешних сил очень эффективны. Когда исповедание веры создает угрозу для жизни, то это не располагает к баловству. Но в мирной жизни все оказывается не так, и именно потому мы не можем и сейчас воспроизводить у себя организацию Катакомбной Церкви: при нашей относительно мирной жизни это приведет только к хаосу.

Итак, стереотипные взаимные обвинения между нашими группами архиереев, даже если в них удается соблюсти сходство почерпнутых из канонов логических схем с нашей нынешней ситуацией, не имеют в себе главного. Они строятся на канонах, писаных для нормальных (территориальных) епархий, церковных областей и поместных Церквей, но применяются ко временным церковным организациям. Поэтому все наши канонические дискуссии так сильно напоминают споры о том, как правильно завязывать галстук, в ситуации, когда нет возможности надеть брюки.

Лучше постараемся осознать, что сейчас для нас брюки важнее галстука. А для этого откажемся от взаимных обвинений в расколе и посмотрим внимательнее на те противоречия, которые существуют между нами в действительности.

(Продолжение следует)

Игумен Григорий (Лурье)
для "Портала-
Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-21 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования