Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МнениеАрхив публикаций ]
 Распечатать

Директор Научного центра восточно-христианской культуры, член-корреспондент Российской академии художеств АЛЕКСЕЙ ЛИДОВ: "Любой ответственной Церкви понятно, что древние памятники должны находиться в музеях"


"Портал-Credo.Ru":  Какое впечатление в целом произвёл на Вас круглый стол на тему "Эксперты о процессе возвращения церковного имущества", в работе которого Вы принимали участие? Чувствуете ли Вы благостное согласие, консенсус в деле передачи имущества Церкви - или остались какие-то существенные вопросы, которые не были освещены, но которые стоит отметить?

Алексей Лидов: Ни о какой благостности говорить не приходится. Ситуация критическая и потенциально невероятно опасная. Смысл нашего выступления в том, чтобы от имени нашего профессионального сообщества просто предупредить о большой и серьёзной угрозе - я сравнил это с эпидемиями или землетрясениями, которые могут произойти. Перед нами угроза потерять значительную часть нашего культурного наследия. Это опасность, особенно в той ситуации резкого правового беспредела, в котором мы сейчас работаем, когда власть в любой момент, особенно когда ей это удобно, решает эти вопросы напрямую с Церковью, совершенно не заботясь о таких, по их мнению, смешных и второстепенных вещах, как древность,  сохранность памятника или угроза его состоянию. Наша власть в целом (есть свои исключения) невероятно невежественна. К сожалению, в этом смысле она похожа на то общество, которое её выдвигает.

- Означает ли это, что культурно-религиозной собственностью лучше владеть Церкви и другим общественным организациям, если государство невежественно, в том числе в обращении со своими культурными памятниками?

 - Вопрос о собственности - это вопрос юридический. Если мы идём на реституцию и передаём Церкви то, что ей когда-то принадлежало на правах собственности, - это один разговор, и я несколько раз высказывался в связи с уже очень давним конфликтом между Церковью и музеем: в принципе, никакого конфликта нет.

Любой ответственной Церкви понятно, что древние памятники должны находиться в музеях, но какой это будет музей: Государственная Третьяковская галерея или, может быть, ещё не построенный музей Русской Православной Церкви, где будут обеспечены идеальные условия для хранения, - это вопрос юридический. Если Верховный суд или какая-то другая организация примет решение о том, что эту собственность надо вернуть Церкви, то да, но это никак не относится к главному сюжету о культурном наследии - оно должно быть сохранено, и, когда речь идёт о древних памятниках, совершенно очевидно, что оно должно быть сохранено в музеях, и, кстати, сама Церковь, как только возникает такая ситуация, немедленно устраивает музей.

Если Вы придёте в Троице-Сергиеву лавру, Вы увидите, что даже в духовной академии самые древние, самые интересные иконы находятся в музее при духовной академии, а отнюдь не в непосредственном богослужебном использовании. То же самое во всех епархиях, и это традиция, которая существовала и в XIX веке; и первые музеи создавала Церковь, для того, чтобы сохранять эти памятники.

Есть исторически нормальное отношение к древностям, которое мы как общество давно пересмотрели. Например, в Византии - для меня родной сфере - древние иконы чаще всего сжигались, причём они сжигались в Святой четверг, для того, чтобы создать святой огонь, на котором варилось миро, и большая часть икон византийских как раз погибла в этом священном огне.

Ситуация наша тоже хорошо известна: великие иконы Андрея Рублёва Звенигородского чина, которые были найдены в монастырском дровяном сарае под Звенигородом в 1918 году, и, как минимум, было 7 икон, из которых осталось 3 - остальные не уничтожили большевики, а они просто естественным образом погибли, несмотря даже на известность Андрея Рублёва ещё при жизни, на его почитание. Работала существующая практика: какие бы прекрасные иконы ни были, они ветшали, выходили из употребления и отправлялись в основания дровяного сарая. Слава Богу, чудесным образом оказались спасены, а не как многие другие сожжены или окончательно погибли. Между этой практикой и музейной - и вообще идеей культурного наследия, которое необходимо сохранить, существует принципиальная разница, и здесь мы вполне можем договориться о том, что есть памятники богослужебного предназначения; и с точки зрения богослужебного предназначения, как было в русской традиции веками, древние иконы заменялись новыми, а дальше - либо сжигались, либо хоронились, либо, как это стали делать в XIX веке, сохранялись в церковных музеях, или покупались коллекционерами, или самим царём, и тогда эти личные собрания православных людей становились основами Третьяковской галереи, Русского музея, который, как известно, первоначально создавался как древлехранилище императора Александра III. Кстати говоря, одна из лучших коллекций, доставшихся Русскому музею, принадлежала царю. Эти глубоко православные люди почему-то не говорили о том, что эти древние иконы, которые они собрали и передали в музей, должны быть предназначены для богослужебного использования. Это в XIX веке не приходило в голову ни православному русскому царю, ни Русской Православной Церкви, а сейчас у нас существует возбуждённая часть общества из православной среды, которая почему-то считает, что все древние памятники обязательно должны быть поставлены под угрозу и перенесены в действующие православные церкви - это всё равно, что выставить больного ребёнка на мороз для закаливания.

Здесь мы как раз пытаемся объяснить эту ситуацию, объяснить на каких-то конкретных примерах и предложить свою помощь. Повторяю главный тезис: большинство из нас - люди православные, мы жизнь свою посвятили православной культуре, сохранению православных памятников, у нас абсолютное уважение к православной Церкви как к историческому институту. При этом мы просто понимаем то, чего не понимают многие из представителей государственной власти, священноначалия. В каком-то смысле мы выступаем как врачи, которые просто ставят диагноз, и просим, чтобы нас услышали.

- Не складывается ли у Вас ощущения, что в процессе возвращения церковного имущества ущемляются права конфессиональных меньшинств? Скорее, уместнее говорить о передаче имущества традиционным конфессиям.

- Здесь вопрос не о моём впечатлении - это, по-моему, общеизвестно. У нас объявлено, что на территории России четыре исторические религии - так, кажется, они называются, - которые имеют исторические корни и в связи с этим особые права: Русская Православная Церковь, ислам, буддизм, иудаизм. Все остальные переведены в некую иную категорию, так скажем, второсортных религиозных организаций. Мне кажется, такое деление не соответствует принципам демократического общества.

- Алексей Михайлович, как, с Вашей точки зрения, ситуация с лишением Российской Православной Автономной Церкви прав на использование храмов в городе Суздаль Владимирской области по искам Росимущества коррелирует с процессом возращения церковного имущества?

- Я, в принципе, не в теме, поэтому никакого серьёзного экспертного мнения предложить не могу, кроме общего суждения, которое заключается в том, что отнимать чужую собственность - по каким бы то ни было основаниям - нехорошо. Никакого более подробного комментария у меня нет, потому что я не отслеживал этот сюжет.

Беседовал Сергей Бронин,
для "Портала-Credo.Ru"


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-22 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования