Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
12-08-2002 13:18
 
Алексей Муравьев. НОВОЕ О СТАРОМ АФОНЕ: Николаc Феннелл, Русские на Афоне (Франкфурт..., 2001)

Nicholas Fennell The Russians on Athos (Русские на Афоне). Frankfurt-New York-Wien, 2001. ISBN 3-906766-93-4. Peter Lang. 348 c.

Книга Николаса Феннелла, русиста из Вичестера, сына известного оксфордского слависта и русиста Джона Феннела, посвящена истории русского присутствия на святой горе Афон – одном из главных центров православного мира, духовной родине исихазма, учения о духовном делании и видении умного света, центральном для Православного вероучения.

Книга состоит из ВВЕДЕНИЯ, кратко знакомящем читателя с устройством Афона и его ролью в русской культуре, истории и Православии вообще. Две части книги посвящены соответственно русскому присутствию на Афоне (1) и истории Свято-Ильинского скита (2). Первая часть открывается главкой "Греко-русские отношения в Европе: общий исторический обзор". Автор сразу констатирует прискорбное невежество греческих ученых, писавших об Афоне, павших жертвой неверного понимания как истории Российской Империи в XIX в., так и неверного понимания такого явления как панславизм. Именно это движение, достигшее своего апогея в 1860—70-е гг. толкнуло Россию к войне с Турецкой Империей в 1877—78гг. До войны русские на Афоне мало или почти вовсе не соприкасались с другими славянами на Афоне. В последней трети столетия русское население Афона драматически увеличилось и достигло цифры 10 тыс., что создало трения между греками, оказавшимися в меньшинстве и русскими монахами. Престиж России существеннейшим образом пострадал от поражения в Крымской войне, одной из существенных причин которой был религиозный спор между французами и русскими о контроле над Святыми местами в Палестине. Именно к этому времени относятся палестинские вояжи Порфирия (Успенского). Начинается рост числа паломников к Святым местам, а так как Палестина была менее доступна, то интерес паломников обратился ко Святой горе, которая сначала была лишь промежуточным пунктом на пути в Палестину, но постепенно стала самостоятельной целью, и русские монахи стали оседать на Афоне. Автор замечает (и для читателей это немаловажно), что митрополит Филарет Дроздов в то время весьма резко высказывался против русских келлиотов и в частности против огромных сумм, которые утекали на их поддержку и содержание. Именно тогда среди образованных греков стало копиться раздражение против русского засилья на Афоне, который они считали своим духовным достоянием.

Во второй главке первой части, "От начала до 1841 г." автор начинает с невыясненной истории с т.н. Руссиком (Богородица Ксилургу), который современные греческие ученые даже отказываются считать местом обитания русских монахов. Только в 1169 г. русские монахи стали обживать Салоникицу, посвященную св. Пантелеимону. Автор останавливается на досье преп. Антония Печерского и его последователей, перенесших традиции Афона на Киевскую Русь. Здесь много неясного, ибо житие преп. Антония, как известно позднейшего происхождения и выражает явную тенденцию "закрепить" агиографически русское присутствие на Св. Горе. Следующую фазу Феннел называет флюктуирующей (от подписания договора между архим. Аверкием из Пантелеимона и болгарским Рыльским монастырем). Так или иначе, вслед за этим договором русская монашеская община как бы исчезает из вида (автор называет это просто: "пропала").

Новый этап начинается в 1497 г., когда в Москве появляется игумен Паисий с тремя старцами и начинает сбор средств на Афонский монастырь. Сборы "на Афон" становятся важной чертой духовного пейзажа тогдашней России, ибо Пантелеимон постоянно находился в тяжелом положении из-за долгов и поборов, которыми обкладывало Афон правительство Порты. При Анне Иоанновне даже создается специальный департамент, Палестинские штаты, который должен централизованно собирать деньги для Афона. Во многом положение Русского монастыря спас известный влашский князь Скарлат Каллимахис, но начавшееся в 1821 г. Греческое восстание прервало историю выправления русских дел на Афоне: Каллимахис был казнен турками вместе со Вселенским Патриархом Григорием V. Новый этап истории русского Афона был связан уже со скитом св. Илии, куда в 1746 г. прибыл знаменитый игумен и старец преп. Паисий (Величковский). Он превратил келью св. пророка Илии в скит, но политика турецких кредиторов заставила его покинуть Св. Гору после 16 лет пребывания на ней и перебраться в Молдавию.

Автор останавливается на духовной роли преп. Паисия для Афона – именно он начал важное делосбора рукописей святоотеческих произведений на Афоне. До того малообразованные и некнижные греки мало интересовались произведениями отцов-исихастов. Однако вслед за преп. Паисием, который твердо понимал, что монашество (как и христианство вообще) возможны только при постоянном чтении и следовании свв. Отцам, начинается духовное возрождение и у греков: препп. Никодим Святогорец и Макарий Коринфский составляют "Филокалию" (греческое "Добротолюбие"), а идиоритмические манастыри, расплодившиеся за столетия невежества и духовного расслабления, начинают переходить на общежительный устав, ревнителем которого был преп. Паисий. Работа, послушание и молитва были основой его монастыря. Для истории Православия афонский период жизни преп. Паисия замечателен его четким настоянием на молитве (даже в ущерб труду) и его пониманием вселенского характера Православия: прекрасно владея греческим и румынским, он привлекал к себе представителей самых разных этнических групп без различия.

Эпоха церковной смуты и раскола в России совпала и с упадком русского Афона: ревнители старой веры среди монахов ни за что не хотели оставлять употребления неисправленных богослужебных книг, а греки требовали сжечь упрямых московитов вместе с их "неправильными" книгами. В те времена русские довольно плохо чувствовали себя на Афоне. Автор выделяет несколько причин такой homesickness: русские монахи не знали (и не хотели знать) греческого языка, так что не могли общаться со своими греческими собратиями, греки встали в резкую оппозицию "расхлябанным" обычаям русских иноков, которые привыкли к некоторым послабления в монашеской диете, наконец, греки (в общем, справедливо) возмущались появившимися у русских неканоническим иконами "на италианский лад" и их слишком мелодичным церковным пением.

Автор подробно разбирает неудачную попытку возрождения русской братии в Св.-Пантелеимновском монастыре, предпринятую иеромонахом Аникитой (кн. Ширинским-Шихматовым). Феннелл считает причинами провала миссии худость братии ("много неблагонадежных") и незаладившиеся отношения между греками и русскими в пантелеимоновской обители. Вслед за провалом миссии Ильинский скит поразила "моровая болезнь", но даже и этот явный знак гнева Божия не вразумил братию скита, которая изгнала схи-иеромонаха Павла с братией великорусского происхождения. Именно тогда, в 1837 г. Павел с братией получают приглашение от греков осесть в монастыре св. Пантелеимона, что и совершилось на праздник Введения 1839 г. Это важное событие разом выводит русских на первый план в истории Афона и заключает этап, где они играли "периферийную" роль (с. 80). Однако семена ужасных трений с греческой братией монастыря были брошены: уже наследник Павла иеромонах Иероним (Соломенцев) решает обеспечить монастырю более прочное финансовое положение и укрепить связи с Россией. Именно с этой целью Великим Постом 1841 г. в Россию отправляется схи-иеромонах Парфений (Аггеев).

В разборе последующего периода, прямо предшествующего кризису 1870 г. Феннелл производит весьма полезную критику источников и историографии, прежде всего, работ А.-Э. Тахиаоса, недооценившего роль 40—60 гг. в подготовке самого кризиса. Тахиаос опирался преимущественно на письма Серафима Святогорца и на "Сказание о странствии" Парфения Аггеева. С другой стороны, автор справедливо замечает неприязнь (впрочем, довольно традиционную для русских) А.А. Дмитриевского ("Русские на Афоне") к грекам, искажающую его видение афонской проблемы. Во многом важным и почти судьбоносным стало при бытии на Афон тульского купца М. И. Сушкина, постриженного сразу по прибытии с именем Макарий. В 1845 г. на Афоне с визитом побывал великий князь Константин Николаевич, что поднало престиж монастыря и дало русским инокам почувствовать себя "представителями великой нации". Однако, в 1858 г. начались первые проявления того сложного явления, которое Дмитриевский назвал "борьбою" между греками и русскими в монастыре Св. Пантелеимона. В 1863 г., после ряда малоприятных инцидентов, греческий архим. Нифонт с 25 насельниками покинули обитель. Визит великого князя Алексея Александровича в 67-ом г. только усложнил ситуацию.

Феннел подробно разбирает дело о "чтениях в трапезной" и договор 1869 г. Его выводы гораздо более объективны, чем пристрастное описание Дмитриевского: вина за конфликт ложится на обе стороны. Но настоящая "борьба" началась после смерти Герасима при Макарии (Сушкине), и Феннел подробно и обстоятельно разбирает обстоятельства спора о главе Ильинского скита, историю с архимандритством Феодорита и дарование ставропигии Сераю. Все эти события и создали внутриафонский контекст спора.

Вычленив их, автор обращается к вопросам, сопровождавшим его развитие. Он правильно выделяет их, это – создание болгарского экзархата, история с русскими монахинями в халкидской деревне Ревеники, ликвидация афонских подворий в Бесарабии (собственно, бывшая частью общегосударственных репрессий против монашества) и наконец изгнание грузинской братии (которая после вхождения Грузии в состав России в 1801 г. стала рассматриваться греками как русская) из Ивирона. Последовала история с созданием грузинами Иоанновского скита как главной обители для ивиров взамен Ивирона, чему естественным образом воспротивились занявшие Ивирон греки. Разбор "грузинской схизмы", как называют эту проблему греческие историки, у Феннела заслуживает внимания, так как он пытается встать "над схваткой", что ему отчасти удается, несмотря на практическую неразрешимость этого вопроса. Впрочем, задача историка (в отличие от политика)-- не определять, кто прав, а восстанавливать историческую картину.

Автор внимательно исследует перипетии, способствовавшие созданию греческого протектората над Афоном и прослеживает бесплодные попытки русских дипломатов (в частности К.Н. Леонтьева) защищать русские интересы, опираясь на Порту. Особенно подробно разобран "Золотой век" Русского Афона 1875—1908 гг. Подробные описания быта Руссика, солидные экономические выкладки производят отрадное впечатление.

Отдельного внимания требует разбор автором событий вокруг I Мировой войны и Афонского спора. Н. Феннелл удачно поймал ракурс для описания влияния "греческой эпопеи" на афонские дела: он ставит в связь беспрецедентный рост греческого национализма с надеждами Венизелоса и его планами по отвоеванию Константинополя. Афонский же спор о Имени Божием разобран, к сожалению, весьма однобоко, Н. Феннелл просто принимает безоговорочно официозную точку зрения, согласно которой имяславие – ересь, "утверждающая что имя Божие [в понимании Феннелла – чисто фонетическое явление] есть сам Бог". Описывая афронский бунт, автор добросовестно перечисляет скандальные подробности переизбрания настоятеля Руссика и винит во всем Антния Булатовича. В разборе этого эпизода как в фасетке можно увидеть специфику этого труда и обрисовать его реальные задачи. Феннелл не пишет духовной истории Афона – она его практически не интересует. Книга ставит задачу описания этапов "внешней" истории Святой Горы и (более конкретно) пытается описать этапы становления и развития "русского вопроса на Афоне". Маневрируя между греческой и русской историографией, Феннелл старается занять беспристрастную позицию, и в этом внутренний мотор работы. К достоинствам ее принадлежит бережное и уважительное отношение к Православию, хотя читатель, взыскующий благочестивого чтения и олеографическихкартин, не найдет их в книге Феннелла. Автор бесстрастно вскрывает подноготную выборов игуменов, договоров и соглашений, не скрывая ни сумм взяток, ни некрасивых компромиссов, на которые приходилось идти "отцам-пустынникам". Причину печального заката русского Афона автор видит в трех измерениях: измене монахов заветам преп. Паисия (Величковского) и в обмирщении их; в конфликте национализма греков и панславизма русских; наконец – в неправильной политике русских властей.

Многие стороны явлений и сами факты трудно объяснимы для Н. Феннелла: в отказе Ильинского скита принять новый календарь он видит почти чудачество русских монахов. Впрочем, истории изгнания "непоминающей" братии, принадлежащей к РПЦЗ в 1992 г. автор описывает ясно и внятно, что практически ставит Константинопольскийпатриархат в положение виноватого. Надежды свои Н. Феннелл связывает с ростом "пан-православия", то есть не-националистического течения, объединяющего православных разного этнического происхождения.

Подводя итог, можно сказать, что труд Николаса Феннела будет полезен (в основном как справочный материал) всем, кто интересуется историей Афона и историей Православия вообще. Он составит ценное дополнение к трудам И.Смолича, А. Дмитриевского и многих ученых, занимавшихся историей русского монашества.


© Портал-Credo.Ru, 2002-2018. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]