Обвиняемые, адвокаты, защитники, искусствоведы, ученые, представители правозащитных организаций, в числе которых были президент Русского "Пен-центра" Александр Ткаченко, лидер движения "За права человека" Лев Пономарев, адвокат Юрий Шмидт, участвующий также в защите Михаила Ходорковского, художница Александра Митлянская и другие, высказывались о значении процесса, подобного которому еще не было в российской истории.

Выводы, в основном, делались мрачные. "В России появился новый герой - православный с бейсбольной битой в руках, - отметил руководитель профсоюза журналистских работников Игорь Яковенко. - Как историк я знаю, что около века назад была власть, которая блокировалась с погромщиками. Жизнь той власти закончилась в доме купца Ипатьева. Вот о чем надо задуматься нынешней власти".

"Художник имеет право на художественный жест... Почему на все это налагают запрет? - с горечью сказал художественный руководитель Государственного центра современного искусства Леонид Бажанов. - Как я буду работать в такой атмосфере? В Британии была выставка "100 художников зрят Бога" - это работы ста крупнейших художников мира. Я хотел пригласить эту выставку к нам, но теперь это становится затруднительным".

"Я был организатором "левых" выставок в Ленинграде, и за организацию этих несанкционированных выставок провел шесть лет в местах лишения свободы, - рассказал правозащитник Юлий Рыбаков. - Коричневая мгла нависла над страной, - предостерег он. - Мы готовим выставку "Осторожно, нацизм!" - и на нее тоже могут быть нападения".

Комментируя частное ощущение от прошедших слушаний, руководитель группы организации выставок Музея и общественного центра имени Андрея Сахарова Людмила Василовская, теперь обвиняемая в разжигании религиозной вражды: "У меня изменился взгляд на художественные работы. Я смотрю каталоги и думаю, нет ли здесь чего-нибудь "кощунственного. Это самое опасное".

"Я чувствую себя участницей романа Кафки "Процесс", - отметила обвиняемая Анна Михальчук. - Происходит нечто абсурдное: никого не интересует выставка, что хотели сказать художники, что я увидела ее в первый раз на открытии. Просто в инстанциях нас назначили виновными...".

Директор Музея Юрий Самодуров сравнил этот процесс со временем, когда рассуждали о "дегенеративном искусстве", угрожавшем "единству германского народа". Он отметил также, что среди почти четырехсот статей, появившихся за время процесса, многие написаны явно в обвинительном тоне. Например, статья в "Независимой газете" была озаглавлена "Художники оскорбили православных". А "Московские новости", опубликовавшие "Последнее слово канарейки" - фрагменты последнего слова подсудимого Ю.В. Самодурова на заседании суда 2 марта, - безо всяких отточий вычеркнули из текста кое-какие слова. В оригинале говорится, что "обвинительный приговор означает, что российское государство и Московская патриархия объявляют о начале строительства "религиозного забора" между Россией и остальной Европой в сфере свободы совести и права на свободное распространение, получение и обмен информацией и идеями, что негативно скажется на репутации нашей страны". В следующем предложении говорится о "религиозной терпимости", отметил Юрий Самодуров.

Однако некоторые участники пресс-конференции не поддались общему мрачному настроению. "Я бы хотел сказать, что эта кампания с судом есть мощный отвлекающий маневр от того суда, который не состоялся", - заявил заведующий отделом современных течений Государственной Третьяковской галереи (ГТГ) Андрей Ерофеев. "Дело в том, что эти люди совершили акт вандализма", - напомнил он о тех, кто разгромил выставку. "Представим себе человека националистических взглядов, который врывается в наши залы и начинает рубить произведения Марка Шагала только потому, что это его произведения, - сказал он, отметив, что в ГТГ открылась выставка этого художника. - Надо наказать этих людей - не потому, что они православные, а потому, что они вандалы. Мы должны приложить все усилия, чтобы эта проблема вандализма была как-то решена". "Мне показалось, что судья в Таганском суде в человеческом плане согласился со мной", - заметил он. "В эти дни, когда решается вопрос о запрете оперы ["Дети Розенталя" на либретто писателя] Сорокина, о привлечении к суду Марата Гельмана [за выставку "Россия 2"], это накат на всю русскую культуру, часть фронтальной атаки на современную культуру".

Говоря о действиях защиты в случае вынесения обвинительного приговора, адвокат Анна Ставицкая сообщила, что приговор будет в кассационном порядке обжалован в Московском городском суде, а если и этот вышестоящий суд оставит приговор в силе, то в порядке статьи 10 Европейской Конвенции о защите прав человека и основных свобод последует обращение в Европейский суд по правам человека. Адвокаты намерены указать и на "грубейшее нарушение статьи 6 Конвенции" в силу неконкретности обвинения, заметил адвокат Сергей Насонов.

"В деле имеется пять тысяч обращений лиц, называющих себя православными, типа "я не видел, но знаю", - ответил Юрий Самодуров на вопрос о конфессиональных обращениях в суд. - В суде выступал представитель пятидесятников Ряховский, заявления написали раввин Коган и кто-то от мусульман. Думаю, по принципу: попросили - написал". Напомнив, что религия долгое время подавлялась властями, руководитель ООД "За права человека" Лев Пономарев заметил, что на поверхность сейчас вышли "наиболее ангажированные, наиболее радикальные" представители верующих.

Корреспондент телепрограммы "Русский взгляд" Александр Егорцев попытался возбудить обсуждение вопроса об отношении правозащитников к работам Авдея Тер-Оганяна из серии "New Russian Art", но получил отпор со стороны секретаря федерального политсовета Союза правых сил Леонида Гозмана, заявившего, что "обсуждать произведения в такой ситуации нельзя - после того, как прокуратура РФ предприняла попытку осудить организаторов выставки, она сделала невозможным обсуждение этих работ как предметов искусства".

"Хотелось бы, чтобы наше правосудие не зависело от общественных страстей, - выступил с комментарием по поводу процесса один из старейших российских правозащитников Владимир Альбрехт, автор книги "Как правильно вести себя на допросе". - Но этот процесс имеет и другое значение для России: если эти работы появятся, скажем, в Нью-Йорке, люди будут приходить и видеть, почем здесь свобода". "Этим процессом объявлен православный терроризм, - подвел итог обсуждению прошедшего суда правозащитник Виктор Сокирко. - Я обращаюсь к нашей интеллигенции, которая должна найти формы противостояния этому".

Завершение события в зале Музея и общественного центра "Мир, прогресс, права человека", имени Андрея Сахарова было актуальным в самом лучшем смысле этого слова: художнику Герману Виноградову, который сделал записи всех слушаний, был вручен орден Музея в виде бабочки, "символа свободы", а также книга "100 художников зрят Бога" о выставке, прошедшей в январе этого года в лондонской галерее "Tate".

Валерий Никольский,
для "Портала–Credo.Ru"