Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
04-03-2009 11:33
 
Евгений Левин. НЕВЕРНЫЙ РАСЧЕТ. Вопреки ожиданиям, Церковь в России в решающий момент не оказала никакой поддержки гибнущей династии. К очередной годовщине Февральской революции

В своей знаменитой монографии "Царизм накануне свержения" известный советский историк А. Аврех назвал три силы, на поддержку которых правящая династия могла рассчитывать накануне Февральской революции: Ставку, Объединенное дворянство и различные черносотенные партии. На первый взгляд, этот список кажется неполным. Исходя из опыта предшествующей революции, царизм мог бы рассчитывать на помощь, по крайней мере, еще одной влиятельной силы – Православной Российской Церкви, или, во всяком случае, ее высшего руководства.

В критические дни 1905-06 года Православная Российская Церковь и особенно ее иерархи активно помогали правительству в подавлении революционных выступлений. Епископы и священники читали антиреволюционные проповеди, устраивали патриотические манифестации, приняли активное участие в создании "Союза Русского Народа" и других патриотических организаций. При этом именно священнослужители во многих случаях пытались предотвратить эксцессы борьбы с "крамолой",дискредитирующие правительство в глазах общественности, и, в первую очередь, еврейские погромы (правда, больших успехов эта деятельность обычно не приносила – громилы отказывались внимать не только священникам, но даже и епископам). Так что к 1917 году власти могли рассчитывать как минимум на такую же помощь.

Однако когда в Петрограде начались беспорядки, ничего подобного не произошло. По свидетельству очевидцев - в частности,протопресвитера военного и морского духовенства Шавельского, - в решающие дни в Синоде "царил покой кладбища". Архиереи, оказавшиеся в этот момент в столице, были заняты исключительно рутиной вроде бракоразводных или пенсионных дел, и никак не отреагировали на происходящие события.

27 февраля последний царский обер-прокурор Синода Н.П. Раев и его заместитель князь Жевахов призвали русских архиереев выступить с воззванием в защиту монархии. Синод, однако, проигнорировал эту просьбу. При этом, по словамЖевахова, его призыв о поддержке монархии нашел отклик… у католической Церкви. В разгар столичных беспорядков ее руководство выпустило краткое обращение к своей пастве, угрожая отлучить от церковных таинств каждого, кто примкнет к революционному движению. Поэтому, уже в эмиграции с горечью писал Жевахов, "ни один католик, как было удостоверено впоследствии, не принимал участия в процессиях с красными флагами". Если это сообщение соответствует истине, то это значит, что Синод проявил даже большее равнодушие, нежели Церковь, немало натерпевшаяся от Романовых за их трехсотлетнее правление.

2 марта синодальные архиереи частным образом собирались в покоях Московского митрополита. После непродолжительной дискуссии члены Синода признали необходимым немедленно войти в сношение с Исполнительным комитетом Государственной думы, созданным для временного управления министерствами после отставки правительства Голицына. Это произошло еще до отречения Николая II.

Первое после Февральской революции официально-торжественное заседание Синода состоялось 4 марта. На нем председательствовал митрополит Киевский Владимир и присутствовал новый синодальный обер-прокурор В.Н. Львов, накануне назначенный Временным правительством. Митрополит Владимир и члены Синода выразили искреннюю радость по поводу наступления новой эры в жизни Православной Российской Церкви. Тогда же, по инициативе Львова, из зала заседаний Синода было вынесено в архив царское кресло, находившееся там еще с петровских времен. При этом было заявлено, что это кресло является печальным "символом цезарепапизма в Церкви Русской". Как утверждал все тот же князь Жевахов, кресло было вынесено непосредственно обер-прокурором, которому помогал один из церковных иерархов, член Синода.

На следующий день, 5 марта, была изменена традиционная литургия. Синод распорядился, чтобы во всех церквах Петроградской епархии многолетие Царствующему дому "отныне не провозглашалось". Еще через два дня, 7 марта, Синод выпустил определение, которым всему российскому духовенству предписывалось "во всех случаях за богослужениями вместо поминовения царствовавшего дома, возносить моление "О Богохранимой Державе Российской и Благоверном Временном правительстве ея" (в результате возникла анекдотическая ситуация, когда диаконы стали провозглашать: "Временному правительству – многая лета"). По роковому стечению обстоятельств,именно в этот день Временное правительство постановило арестовать отрекшегося императора Николая II и его супругу, что и было исполнено 8 марта.

Однойиз проблем, с которыми столкнулось Временное правительство, могла стать присяга, данная в свое время всеми российскими подданными царю Николаю. Однако Синод и здесь пришел на помощь князю Львову и его соратникам. Правда, прежняя присяга формально никогда не была отменена. Однако, как заявил епископ Андрей (князь Ухтомский), введенный Временным правительством в Синод, "отречение от престола Николая II освобождает его бывших подданных от присяги ему". А уже 7 марта был составлен текст "Присяги, или клятвенного обещания на верность службы Российскому Государству для лиц христианских вероисповеданий", в котором, в частности, говорилось: "Обещаюсь перед Богом и своею совестью быть верным и неизменно преданным Российскому Государству. ...Обязуюсь повиноваться Временному Правительству, ныне возглавляющему Российское Государство, впредь до установления образа правления волею Народа при посредстве Учредительного Собрания. ...В заключении данной мною клятвы осеняю себя крестным знамением и нижеподписуюсь".

9 марта эта присяга была официально обнародована Синодом, о чём по всем епархиям были разосланы соответствующие указы. Также было признано необходимым участие духовенства в церемониях принятия новой присяги.

В десятых числах марта православное духовенство организованно принесло присягу Временному правительству. В дальнейшем священнослужители неизменно принимали участие в принесении присяги прочими православными гражданами страны - подавали народу для целования крест и Евангелие, в некоторых местах – устраивали крестные ходы и служили торжественные молебны на городских площадях, плацах и военных кораблях. Как пишет современный исследователь Бабкин, во многих случаях церемония присяги проводилась непосредственно в церквах, то есть с максимальным участием духовенства: например, войска Киевского гарнизона в течение нескольких дней, вплоть до 19 марта, присягали в Военно-Николаевском соборе города; моряки дивизии траления Северного Ледовитого океана 19 марта 1917 г. приводились к присяге в храме подворья Соловецкого монастыря и т.д.

Впрочем, даже если бы в феврале-марте 1917-го позиция Церкви была иной, то далеко не очевидно, что это смогло бы хоть как-то повлиять на события. В своей монографии о дореволюционных клубах современный исследователь Розенталь приводит результаты проведенного незадолго до войны анкетирования столичных и московских рабочих. Практически никто из опрошенных не интересовался религиозными вопросами, мало кто ходил в церковь и принимал регулярное участие в религиозных обрядах. Судя по всему, среди прочих низших классов, а также военнослужащих православная Церковь так же не пользовалась особым влиянием. Поэтому, как пишет известный историк Церкви Дмитрий Поспеловский, после освобождения солдат от обязательного исполнения обрядов и таинств Церкви процент военнослужащих, соблюдавших таинство причащения, сократился более чем в десять раз. Более того, даже открытое святотатство не вызывало у нижних чинов никакой реакции. К примеру, вскоре после революции некий поручик разместил свою роту в бывшей походной церкви, и даже выкопал отхожее место в бывшей алтарной части – и ни один солдат против этого не возразил. Генерал Деникин, ставший очевидцем этого кощунства, впоследствии недоумевал: "Почему две-три тысячи русских православных людей [солдат]... равнодушно отнеслись к такому осквернению... святыни?"

История не терпит сослагательного наклонения. Однако рискну предположить, что солдат, спокойно испражняющийся в алтаре, вряд ли бы стал прислушиваться к увещеванию священника или даже епископа. Так что в момент решающего кризиса Русская Церковь не только не пришла на помощь гибнущей династии, но и, скорее всего, ничего не смогла бы сделать, даже если бы захотела прийти на помощь.

За свое трехсотлетнее правление Романовы сумели полностью подчинить себе Русскую Церковь, фактически превратив ее в часть государственной машины. При этом, однако, Церковь и, особенно, ее иерархи пользовались в империи "режимом наибольшего благоприятствования". При этом правящий режим рассчитывал, что Православная Российская Церковь будет до последнего служить ему верой и правдой, а кроме того – сумеет воспитать хотя бы низшие классы в духе уваровской триады. Однако, как показали события 1917-го, в обоих случаях расчет был неверен: Церковь не только не смогла удержать народ в покорности, но и в решающий момент без колебаний и сожалений покинула тонущий корабль Романовых.


© Портал-Credo.Ru, 2002-2020. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]