Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
11-11-2010 16:43
 
Епископ Амвросий (Епифанов). ПЕРВЫЙ ПРЕЕМНИК СЕРГИЯ. К 40-летию со дня кончины Патриарха Алексия I (Симанского). Часть третья

Часть 1 – здесь

Часть 2 - здесь

Алексий I был не просто "советским Патриархом" – ему отводилась определенная роль и во внешней политике коммунистического государства. Сразу после своего назначения на должность руководителя Московской патриархии он начал совершать поездки за рубеж "для укрепления связей РПЦ с православным миром, для вовлечения других Православных Церквей в борьбу с Ватиканом, для широкой проповеди достижений Страны Советов". Русская Церковь оказалась буквально в центре "большой политики".

Представители Московского патриархата пытались (и не безуспешно) расколоть как приходские общины, так и целые епархии Русской Православной Церкви Заграницей и включить их в свою юрисдикцию. В период 1946-1948 годов представители Московского патриархата вели тайные переговоры с Константинопольским Патриархом Максимом V (Вапорцисом), симпатизировавшим греческим коммунистам и Советскому Союзу. Советская сторона желала, чтобы Вселенский Патриарх на определенных условиях уступил первенство чести Московскому Патриарху. Соответственно и РПЦ заняла бы лидирующее положение среди поместных православных Церквей, а Москва стала бы центром мирового православия. С этой целью представители РПЦ щедро одарили восточных патриархов крупными суммами в иностранной валюте, желая найти в них поддержку своим внешнеполитическим планам. Неожиданно в разгар переговоров Вселенский Патриарх Максим V, видимо, не без участия США, был смещен с патриаршего престола членами своего Синода. В официальной справке Вселенской патриархии говорится, что патриарх Максим в 1948 году "тяжело заболел и полностью отошел от дел", скончался же экс-патриарх только в 1972 году. Таким образом, плану Сталина и РПЦ по созданию "Православного Ватикана" не суждено было осуществиться" ("НГ-религии". № 22 (260), 23 декабря 2009 г.).

Продолжал Алексий активно заниматься внешней политикой и после смерти "Богоданного" покровителя в 1953 г. Почти во всех своих Рождественских и Пасхальных посланиях он не забывал линчевать "американский империализм" и не мог "не испытывать скорби при мысли о том печальном и чуждом духа христианского явлении, что целые народы в Азии и Африке все еще продолжают находиться в условиях внутреннего неустройства, порождаемого вмешательством в их жизнь со стороны некоторых иностранных держав; что в ряде стран все еще сохраняет силу чужеземное иго" (Рождественское послание 1964/1965 года. "Журнал Московской патриархии". 1965. № 1).

В 1963 году, на праздновании 50-летия служения Патриарха Алексия в архиерейском сане, архиепископ Ярославский Никодим (Ротов) говорил: "В октябре 1962 года, когда мир был на грани страшной ракетно-ядерной войны в результате кризиса в районе Карибского моря и всему человечеству угрожал новый военный пожар, Святейший Патриарх Алексий совместно с главами церквей и религиозных объединений в нашей стране направил главам всех правительств мира, предстоятелем всех христианских Церквей и христианам всего мира послание, в котором содержался призыв к Правительству США "проявить благоразумие" во имя сохранения вожделенного всем человечеством мира" и призыв ко всем христианам – выступить с немедленным решительным протестом против агрессивных акций Правительства США…" ("Журнал Московской патриархии". 1963. Юбилейный выпуск. С. 75). Разумеется, что деятельность советского руководства, развязавшего этот кризис, советский Патриарх не осуждал и каких-либо посланий Хрущеву не подписывал.

18 февраля 1965 года Алексий (Симанский) выступил с Заявлением в связи с интервенцией США против Вьетнама, в котором писал: "Эти произвольные и бесчеловечные действия, как бы их ни пыталось оправдать правительство США, находятся в вопиющем противоречии не только с элементарными нормами международного права, но и христианской морали" ("Журнал Московской патриархии". 1965. № 3). При этом злодеяния советского правительства при вводе советских войск в Венгрию и Чехословакию Патриарх не осуждал.

Современные официальные исследователи уверяют, что участие Алексия (Симанского) во внешнеполитических играх советской власти "было вынужденным", что на его активизацию он шел "ради блага Церкви", "для ее сохранения в условиях тоталитарного режима Сталина и хрущевских гонений", что, "идя на компромиссы, он хранил верность догматам православной веры и воспитывал народ церковный в традициях исконного русского благочестия". Насколько утверждения о стремлении Патриарха Алексия I "спасти Церковь" соответствует действительности, можно видеть из трудов тех же самых патриархийных историков. Так, например, священник Сергий Гордун в своей работе "Русская Православная Церковь при Святейших Патриархах Сергии и Алексии" приводит Справку заместителя председателя Совета по делам РПЦ при Совете министров СССР В. Фурова, в которой тот отчитывается о своей беседе с Патриархом Алексием 9-10 июня 1961 года: "Патриарх положительно встретил и поддержал почти все конкретные вопросы, поставленные мною в беседе по рекомендации Совета. Он выразил готовность дать указания наместнику Загорской лавры о прекращении торговли в иконной лавке и ликвидации "водного источника" /…/, дал согласие на закрытие Михайловского, Лебединского, Липчанского монастырей и монастыря "Глинская пустынь", принял предложение о переводе Одесской духовной семинарии в другое помещение. Вместе с тем он заявил, что писать Указ о закрытии монастырей ему, как главе Церкви, тяжело, но он дает соответствующее указание правящим архиереям другим путем, устно или через Синод" ("Вестник Русского Христианского Движения". Париж - Нью-Йорк - Москва, № 158).

4. Экуменизм.

Принято считать, что со вступлением Московской патриархии во Всемирный совет Церквей на IV Генеральной ассамблее ВСЦ в Нью-Дели в декабре 1961 года говорить о ее верности Православию уже не приходится. В действительности, какого-либо видимого догматического переворота или духовного падения в 1961 г. не произошло. Это было естественное и плавное продолжение того курса, в рамках которого Алексий (Симанский) в марте 1945 года, сразу после того как стал Патриархом, по заданию Сталина инициировал созыв в Москве Всемирной Конференции Христианских Церквей (без католиков) под эгидой Московского патриархата - то есть того самого Всемирного совета Церквей, который возникнет в Амстердаме двумя годами позже. Однако сталинская "экуменическая" идея была парализована "неконструктивной" позицией Александрийской, Антиохийской и Кипрской Церквей. К тому же и выступление Патриарха Алексия на греческом радио с призывами к грекам воевать на стороне коммунистов – то есть, по сути, убивать истинных христиан во имя коммунистической революции - не вызывали к нему в православном, да ив инославном мире симпатий.

Таким образом, сталинская администрация временно потеряла контроль над зарождающимся экуменическим движением. Состоявшееся в Москве в 1948 году Совещание глав и представителей автокефальных Православных Церквей приняло резолюцию, в которой указывалось, что "целеустремления экуменического движения /…/ не соответствуют идеалам христианства и задачам Церкви Христовой, как их понимает Православная Церковь". В этой связи особо отмечалось неприемлемое для Православия направление экуменическим движением своих усилий в русло социальной и политической жизни (Деяния Совещания глав и представителей автокефальных Православных Церквей. М., 1949, т. 2). Но это "антиэкуменическое" совещание никак не свидетельствует о том, что убеждения Алексия (Симанского) за три года изменились, и он возвратился на стезю Православия, а "было не более чем реакцией на провал экуменической затеи, перехваченной капиталистами. Совещание продемонстрировало единство православных иерархов стран восточного блока, но в таком ограниченном качестве он мало интересовало Сталина"(Е. Холмогоров. Московская Патриархия глазами "доброго следователя". "Церковность". М., 2000. № 1. С. 51). Прошло немного времени, и в записи беседы нового председателя Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете министров СССР В.А. Куроедова с Патриархом Алексием, состоявшейся 15 сентября 1960 года, появилась такая фраза: "Патриарх принял рекомендацию Совета о вхождении Русской Православной Церкви в члены Всемирного Совета Церквей и расценил это как крупную акцию со стороны Русской Православной Церкви в ее деятельности за рубежом". (Гордун Сергий, свящ. Русская Православная Церковь при Святейших Патриархах Сергии и Алексии. Вестник РХД. № 158. 1990-1. С. 134). Вступлением Московской патриархии во Всемирный совет Церквей в 1961 г., сопровождавшимся подписанием вероисповедного "Базиса" этой организации, Алексий (Симанский) фактически согласился с учением, что Православная Церковь не является исключительной Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церковью.

5. Политический сыск.

Как известно, советские иерархи, состоявшие на службе в ОГПУ-НКВД-КГБ, периодически направлялись "родиной" на довольно неблагодарные "участки". В 1945 г. Московская патриархия обратилась к русским эмигрантом с призывом: "Родина простила, Родина зовет!" В ответ доверчивые русские архиереи принимали советское гражданство, и, въехав в СССР, тут же арестовывались, получая по 10 лет лагерей. Некоторые из них окончили потом жизнь под домашним арестом, другие - в монастырском заточении, а иные скоропостижно отошли в вечность. Находясь в рамках советской действительности, Алексий не мог не осознавать, что, возвратившись из-за рубежа на Родину, все архиереи-эмигранты будут осуждены по политической статье 58-10, но, естественно, не возвысил своего голоса в защиту тех, кого заманили в ловушку.

Еще в 1943 году, будучи митрополитом Ленинградским, он лишил сана и монашества иеромонаха Павла (Лигора) и дал указание своему секретарю сообщить об этом в адмнадзор при Ленинградском городском исполкоме Совета депутатов трудящихся. Секретарь написал: "Сообщается, что резолюцией митрополита Ленинградского Алексия от 24 ноября с.г. иеромонах Павел Лигор (Свято-Троицкая церковь в Лесном) лишен сана и монашества за клятвопреступления перед Богом, измены совести, попрания святости священного служения Богу и впредь именуется Петр /…/ Лигора" (Шкаровский М.В. Иосифлянство: течение в Русской Православной Церкви. СПб.: НИЦ "Мемориал", 1999. С. 262.). Если даже допустить, что к этому "иосифлянскому" священнослужителю Алексий имел бы какое-то право применять канонические санкции, то зачем же осведомлять об этом государственные органы?

В таком же ключе действовали и приближенные к Алексию его сотрудники-архиереи. В 1946 году митрополит Ленинградский Григорий (Чуков) сообщал тем же органам: "Лишенный сана и монашества /…/ бывш. Иеромонах Павел (в мире Петр) Лигор совершает требы на домах у верующих в Лесном, а также совершает богослужение у бывш. Часовни Блаженной Ксении на Смоленском кладбище и совершает отпевание покойников на могилах на Богословском кладбище г. Ленинграда" (Там же. Сс. 263-264). Сотрудник центрального аппарата Совета по делам Русской Православной Церкви при Совмине СССР писал уполномоченному по Татарской АССР в 1947 году: "Епископ Казанский и Татарский Гермоген… сообщает, что в пределах Казанской епархии существует ряд православных священников, которые, не состоя в общении с местным епископом, не имея антиминсов и мощей, бродят по городам, селам и деревням ТАССР, совершают требы". Далее он называет фамилии не менее тринадцати таких священников (Погасий А.К. Церковные расколы в российском православии XIV- начала ХХ веков. - Казань: Изд. дом "МедДок", 2009. С. 151).

25 апреля 1949 года председатель Совета по делам Русской Православной Церкви Г.Г. Карпов писал в правительство: "Патриарх и епископат в своих письмах в Совет многократно писали о принятии административных мер к таким, как они называют, "самочинным" службам и по отношению духовенства, совершающего "требы" без регистрации, /…/ но во всех этих случаях они исходят из своих интересов" (Беглов А. В поисках "безгрешных катакомб". Церковное подполье в СССР. - М.: Издательский Совет Русской Православной Церкви, "Арефа", 2008. С. 202).

6. Епископат.

Следует отметить, что все эти доносчики из епископата так или иначе имели в прошлом непосредственное отношение к обновленчеству: сам Алексий некоторое время возглавлял обновленческое ВЦУ, Гермоген в течение довольно длительного периода был обновленческим архиереем, а Григорий (прот. Николай Чуков) был активным инициатором переговоров соглашательского петроградского духовенства с обновленческим ВЦУ о соединении с ним на "самых выгодных для него условиях".

Вообще, в первые годы патриаршества Алексия I его епископат в основном состоял из "покаявшихся" обновленцев. Между прочим, сам он покаяния, даже такого как митрополит Сергий, не приносил, а лишь написал в обновленческоеВЦУ прошение об увольнении на покой. Довольно колоритной личностью из этого "раскаявшегося епископата" был архиепископ Калининский Василий (Ратмиров), который с 1922 по 1941 гг. был членом обновленческого "синода" и в сане митрополита занимал Курскую кафедру, после чего отказался от сана и был делопроизводителем обновленческого "синода" в звании мирянина, а в 1941 году принес покаяние и был принят митрополитом Сергием в церковное общение "в сущем сане" (Гордун Сергий, свящ. Указ. соч. Вестник РХД. № 158, 1990-1. С. 88).

В период патриаршества Алексия (Симанского) в Московской патриархии было совершенно 129 хиротоний новых епископов, из которых 57 он возглавил лично. Его поклонники говорят, что "пастырская деятельность Святейшего Патриарха Алексия выразилась в заботе о замещении архиерейских кафедр достойными кандидатами" ("Журнал Московской патриархии", 1965, № 2. С. 74), что "с первосвятительской ответственностью он возглавлял архиерейские хиротонии, на себе познав исключительную важность и высокую дерзновенность архиерейского служения" (Смирнов Вадим, прот. Памяти Святейшего Патриарха Алексия. "Журнал Московской патриархии", 1990, № 6. С. 11). О "несомненном достоинстве" архиереев, о которых "с первосвятительской ответственностью" так заботился Патриарх Алексий, красноречиво говорят сами патриархийные источники.

"Спокойная жизнь закончилась сразу вслед за назначением владыки Григория митрополитом Минским и Белорусским. Его место на кафедре занял епископ Иоасаф (Лелюхин), поистине "волк в овечьей шкуре", как о том свидетельствуют воспоминания верных чад Церкви и документы Совета по делам Русской Православной Церкви при Совете министров СССР. В частности, уполномоченный в своем отчете за 1959 г. писал: "О том, что правящий епископ прислушивается к нашим советам и не стремится укреплять устои церкви, говорят и такие факты: в июне, когда мною на приеме было устно объявлено Иоасафу о решении по вопросу закрытия Тихвинского женского монастыря в Днепропетровске, он в веселом тоне заявил: "Давно бы надо было ликвидировать это кодло". /…/ В августе 1959 г. в гор. Днепропетровске закрыт женский монастырь, в течение года закрыта 21 церква и монашеский дом. /…/ Вопросов к Совету у меня нет, но есть просьба к совету о том, что если в случае патриарх обрушится на епископа Иоасафа за большое количество закрытых церквей и молитвенных домов, поддержать Иоасафа, потому что он все для нас делает, но только боится, чтобы патриарх его не наказал" (Пономаренко. Д.А. "Такое мягкое, любящее сердце": Жизнеописание епископа Можайского Стефана (Никитина). Вестник ПСТГУ. История Русской Православной Церкви. 2007. Вып. 1 (22). C. 83).

"Антоний (Кротевич). /…/ Нередко у А. складывались конфликтные отношения с епархиальными клириками и паствой. В разных епархиях его обвиняли в том, что он не проявляет должного рвения в противодействии закрытию храмов и, исполняя указания уполномоченных Совета по делам религий при СМ СССР, делает слишком большие и не всегда необходимые услуги властям. В частности, сразу после прибытия в Ивановскую епархию А. передал городским властям дом епархиального управления с домовым храмом, епархиальные автомобили; по распоряжению А. были сожжены епархиальные архив и б-ка, часть книг из которой была архиереем отдана городу. В Патриархию жаловались и на его деспотическое отношение к духовенству" (Православная энциклопедия. Том 2. М.: Церковно-научный центр "Православная энциклопедия". Сс. 628-629).

"Главным императивом деятельности Алексия в роли главы М.П. было – "не выходить за рамки наших прав" - любая инициатива верующих и епархиальных архиереев, любое проявление не разрешенного властью религиозного чувства, типа паломничеств к святым местам, вызывало у патриарха протест и даже обвинения церковного народа в "язычестве". Но не радовали его и неразрешенные просветительские попытки – трудно себе представить более удручающий документ, чем письмо патриарха архиеп. Луке о заведенных тем воскресных школах: "Стыдно перед властью, давшей церкви такие обширные права… Допустим же невозможное – разрешены воскресные школы! Сколько же поводов для обвинения в контрреволюционных уклонах, в антисоветских выступлениях и т.д.! Сколько было бы новых жертв! Так что хорошо, что служители избавлены от этой опасности!" Были в истории Церкви патриархи-негодяи, патриархи-еретики и ересиархи, но вот патриарх, радующийся невозможности учить детей слову Евангелия, стал достижением нашего скорбного ХХ века" (Е. Холмогоров. Указ. соч. "Церковность". М., 2000, № 1. Сс. 53-54). Радовался Патриарх достижениям иного характера: "В конце литургии Владыка обратился с словом к своим землякам. Он сказал, что село стало неузнаваемым, не видно в нем искривленных, крытых соломой хат, какие изобиловали в 10-х и 20-х годах. Вместо них сейчас добротные, крытые железом и шифером многокомнатные дома, и почти на каждом из них возвышаются антенны радио и телевизоров. "Такой культурной и богатой жизнью, - заключил Владыка, - село обязано советской власти,которая заботится о счастливой, мирной и богатой жизни своих граждан" ("Журнал Московской патриархии". 1970, № 3. С. 21).

Выше всего ценивший спокойствие, Алексий был легко управляемым человеком. Соратники советского Патриарха подчеркивали, что "его пастырская деятельность патриаршего периода примечательна событием воссоединения униатов Западной Украины с Русской Православной Церковью, совершившегося в 1946 году" ("Журнал Московской патриархии". 1965, № 2. С. 74). Но прекрасно известно, что это "добровольное воссоединение" происходило под жестким контролем советских властей, а конкретно – первого секретаря Компартии Украины Н.С. Хрущева. Это была сугубо чекистская акция, и подписавшему пакт "Сталина-Сергия" Алексию ничего не оставалось, как подписать и ее позорные документы.

Не менее позорным было участие Алексия (Симанского) в церковной реформе 1961 года, которая представляла "новые возможности для внутреннего разложения церковного организма. Священник полностью отделяется от административной, хозяйственной и финансовой деятельности прихода и только нанимается по договору как "служитель культа" для "удовлетворения религиозных потребностей" "религиозного объединения". Упраздняются епархиальные органы управления жизнью приходов /…/. Теперь атеистическая власть не только производит "регистрацию" (праворазрешения) священника и "исполнительного органа", но и целиком контролирует хозяйство и финансы прихода, назначает старосту и казначея, используя свои права, естественно, в нуждах атеистического разложения Церкви. Статус епископа и патриарха в Церкви вообще никак не оговаривается законодательством, то есть архиерейство не имеет никакого законного права влиять на жизнь приходов. "Уполномоченные" Совета по делам религий при исполкомах являются толкователями церковной законности и высшими судьями во всех вопросах жизни Церкви. Всем этим разрушается организационная структура Патриархии /…/. Все действия священства и архиерейства теперь целиком определяются "уполномоченными" атеизма" (В. Аксючиц. 70 лет Вавилонского пленения // Вестник Русского Христианского Движения, №152. 1988. С. 79).

На печальной памяти Архиерейском Соборе 1961 года Алексий открыл простор антирелигиозному произволу. Можно, конечно, возражать, что в условиях тоталитарного режима он не мог противостоять атеистическому руководству, но ведь были архиереи, которые не подписывали и не признавали Декларации митрополита Сергия, были и в советской патриархии епископы, которые не признавали решений "собора" 1961 года. Во всяком случае, вполне можно было не придавать антирелигиозным постановлениям некой псевдоканонической видимости. Когда позже группа из восьми архиереев, возглавляемая архиепископом Калужским Ермогеном (Голубевым), обратилась к Алексию I с предложением пересмотреть постановление 1961 года о приходском уставе как несоответствующее учение о Церкви, он счел наилучшим отправить Ермогена на покой и заточить его под домашний арест в монастыре. Здесь сразу вспоминается беседа священномученика Кирилла Казанского с Тучковым и обстоятельства создания сергианского "синода".

За свое верное "служение" Алексий получил четыре ордена "Трудового Красного Знамени". Его награждали и Сталин, и даже Хрущев, и Брежнев. Четырехкратное награждение этим орденом – уникальный случай в истории советской власти. Такой чести не был удостоен ни один из высших коммунистических руководителей. "Для меня очень ценным является внимание, оказываемое мне нашим Правительством и особенно Председателем Совета Министров СССР Никитой Сергеевичем Хрущевым, и я считаю долгом выразить мою искреннюю благодарность за это внимание. Я благодарю и присутствующего на нашем собрании председателя Совета по делам Русской Православной Церкви Владимира Алексеевича Куроедова за его сердечное приветствие и за участливое отношение Совета к нашим просьбам по многим церковным делам" ("Журнал Московской патриархии". 1963, Юбилейный выпуск. С. 7), – так звучали слова Патриарха в самый разгар хрущевских гонений.

Умер Патриарх Алексий I 17 апреля 1970 г., в возрасте 92 лет, после 25-летнего пребывания на патриаршем престоле. За этот продолжительный период сменялись советские и партийные руководители, но Алексий (Симанский) был верен курсу церковно-государственных отношений, созданному Сталиным. Будучи конформистом, он не посчитал нужным покаяться в своих славословиях Сталину в самое благоприятное для этого время хрущевской "оттепели", тем более что такое покаяние было бы воспринято с полным пониманием тогдашним политическим руководством страны и могло сказаться на развитии гонений против верующих. Алексий относился к Сталину фактически как к "новому Константину", по воле которого его Церковь получила легализацию, а он сам - статус высшего государственного сановника.

Сейчас высшие церковные сановники Московской патриархии (например, митрополит Волоколамский Иларион) называют Сталина "чудовищем, духовным уродом, который создал жуткую античеловеческую систему управления страной, построенную на лжи, насилии и терроре", но при этом не забывают возглашать Патриарху Алексию I "Вечную память".


© Портал-Credo.Ru, 2002-2018. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]