Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
02-03-2010 12:27
 
Олег Чекрыгин. РАЗВОД И ДЕВИЧЬЯ ФАМИЛИЯ. Непростые перипетии приходского устава РПЦ МП

В последнее время в узких кругах православного интернет-сообщества, а также в печатных СМИ, интересующихся церковной тематикой, широко обсуждается тема, которую новостью можно назвать с большой натяжкой: введение в РПЦ МП нового типового устава прихода.

Казалось бы, что тут нового? Патриархия постоянно ужесточает свои внутренние порядки, выстраивая свою "вертикаль власти" в параллель с государственной. Понятно, что "административные восторги" как прежнего, так и нового, "продвинутого", церковного менеджмента, живущего в своем элитном мире, никакого отношения не имеют к приходской жизни, и никакого влияния не оказывали в прошлом и не окажут в будущем на "удовлетворение религиозных потребностей граждан" в многочисленных церквах и храмах, раскиданных по необъятным просторам земли русской, "от Москвы до самых до окраин". "Что было – то и будет" в храмах РПЦ МП: бабушки, раздача святой воды, заказные молебны с панихидами и заочными отпеваниями, обрядоверие, отделившееся от собственно христианства, от Христа да и вообще от живой веры в Живого Бога. На этой почве вполне органично прорастает ксенофобная злоба ко всем "не нашим" и страх перед способностью свободно мыслить и рассуждать.

Вот, например, недавно отличились в Псковской епархии прислужники митрополита Евсевия – "отлучили от Церкви" светского журналиста и убежденного атеиста, ни в какие религиозные организации никогда не входившего ни "по рождению", ни, тем более, по убеждениям, за ряд разоблачительных публикаций в адрес настоятельницы местного женского монастыря. Та, по слухам, поставляла монашек в ВИП-сауну и использовала благосклонность власть имущих "на благо святой обители, епархии и Матери-Церкви", умножая монастырские земли и имущество.

Но вернемся к новому приходскому уставу. Его обсуждение в церковной среде получилось весьма живым. И даже образовалась "живая" очередь из желающих высказаться. По этой черте – всюду устраивать очереди - наших граждан до сих пор узнают везде. Выскажусь и я, потому что, во-первых, считаю принятие нового устава событием "знаковым", а во-вторых – расцениваю его как положительное, полезное и очень своевременное.

Прежде, чем аргументировать свою позицию, задам уважаемому читателю вопрос: слышал ли он что-либо о "тоталитарных сектах", и каковы признаки этого самого "тоталитаризма"? Термин, как известно, принадлежит Александру Дворкину, известному на весь мир "эксперту-сектоведу". Г-н Дворкин насчитал 17 признаков "тоталитарных сект" - они чрезвычайно широко опубликованы. И вот, например, на официальном сайте Саратовской епархии РПЦ МП по этому поводу написано буквально следующее: "Если хотя бы один признак кажется Вам знакомым, будьте осторожны!"

Читатель, вникнув, может со мной и не согласиться, но лично я не усмотрел в списке Дворкина ни одного пункта, который бы не относился прямо к той части РПЦ МП, которую принято именовать священноначалием. Вообще, в адрес священноначалия, в том числе в самой церковной среде, высказывается много нелицеприятной и, к сожалению, справедливой критики. Однако, как правило, никакого позитивного эффекта эта критика не приносит. Отчаявшиеся критиканы нередко перестают признавать объект своей критики принадлежащим к Церкви Христовой, предрекая ему скорый конец через раскол и организационное крушение. Они заблуждаются. С тех пор, как святые цари Константин и Елена, провозгласили христианство государственной религией, прошло 17 веков. И что? Церковно-бюрократическая "секта", приобщившись к государственной кормушке на условиях лояльности власти, продолжает до сих пор наигрывать византийскую симфонию любой, в том числе и богоборческой, власти. Поэтому структура РПЦ МП может рухнуть только с обрушением всего государства российского – а этого вряд ли кто-то может желать в здравом уме, потому что рухнет все это на головы простых граждан.

Но в то же время есть один признак, не учтенный Дворкиным и Ко, который, перевешивая все перечисленные ими 17, говорит в пользу того, что до последнего времени РПЦ МП оставалась в каком-то смысле Церковью Христовой. Этот признак – открытость "системы". И открытость эту любой Церкви придает Народ Божий, низведенный иерархией до положения "мирян" и "прихожан", – простые верующие люди, о которых князья Церкви между собой говорят, что, мол, это "третий сорт – не брак". Именно и только миряне в Церкви – свободны: пришли в храм, не понравилось – пошли в другой, третий… К извечной досаде священноначалия. Хвост в виде Народа Божия, про который еще фарисеи говорили, что "народ этот - невежда в Законе, проклят он". Именно они к "секте" властепоклонников и сервилистов непричастны по причине своей свободы – им в Церкви не нужно ничего, кроме "удовлетворения религиозных потребностей". Сюда они приходят к Богу – каждый в меру своих возможностей, – и здесь их не интересуют такие сугубо земные вещи, как власть, деньги, карьера и угождение начальству. Всего этого излиха хватает в их многотрудной и беспросветной жизни, сквозь мрак которой им из непомерного далека порой слабо светит чуть видимая Вифлеемская звезда – и именно на этот призрачный свет они идут в Церковь.

Во все века, будучи единым организмом, Церковь постепенно все более превращалась в администрацию, вертикально управлявшую своими "субъектами": епархиями, монастырями и приходами. Но, став постепенно юридически и дисциплинарно единой, Церковь — осознанно или нет — избегала единства экономического. Что, будучи парадоксом, именно помогало ей все-таки оставаться живым организмом — Телом Христа, — так как возможность корысти в отношениях между начальствующими и подчиненными все-таки не могла стать самодовлеющей.

Поэтому, говоря о "собственности РПЦ", мы говорим о несуществующем. У Церкви никогда не было единой, общей собственности, да и не могло быть, ибо Церковь — это Сам Христос, нищий Проповедник, с Которого нечего было взять. На самом деле церковная "собственность" всегда была достоянием народа. Причем не "вообще народа", а именно общей собственностью людей, составлявших конкретную приходскую или монастырскую общину.

Именно эту норму церковных отношений, закрепленную знаменитым Уставом Собора 1917-18 гг., провозгласил в самом начале демократических реформ закон о свободе совести, объявивший любую зарегистрированную религиозную организацию — епархию, приход, монастырь, общину, братство — самостоятельным юридическим лицом и собственником своего имущества, действующим на основании собственного гражданского устава.

Предполагалось, что церковное единство достигается не юридическими и экономическими нормами, а христианскими отношениями внутри самой Церкви, между ее членами. Именно так думали создатели закона. И ошибались.

Церковная администрация, особо не полагаясь на такие зыбкие понятия, как вера и совесть, и озабоченная более возможной утратой административного контроля над своими "подразделениями", потратила годы на борьбу за новые "религиозные" законы, закреплявшие, в первую очередь, ее права как единого собственника церковного имущества. Что бы ни случилось в монастырях, приходах, церковных общинах, братствах и даже в епархиях, с правом на собственность при любых коллизиях происходит "возгонка вверх". Как во времена Уленшпигеля, когда всегда и за всех наследство получал король.

По мере ужесточения законов и уставов в постсоветское время несколько раз проводилась навязанная сверху перерегистрация уставов приходов и общин. Те, кто соглашался, оказывался во все большей крепостной зависимости от церковного начальства. Те, кто отказался, были изгоняемы из своих храмов на улицу, обобраны до нитки, прокляты и забыты. Таким образом, была уничтожена всякая "инициатива снизу" - и, вместе с ней, первые живые ростки подлинной "жизни во Христе", пробившиеся было на бетонных руинах рухнувшей "империи зла". Например, возникшие повсеместно самостийные "православные братства", настолько испугавшие церковное начальство своей свободой и отсутствием какой бы то ни было возможности для "вертикали власти" держать их под контролем. В результате, в 1997 году вместо закона "О свободе вероисповедания" был принят неконституционный закон "О свободе совести и о религиозных объединениях", закрепивший особые права РПЦ МП как главной централизованной православной организации на территории России. А в соответствии уже с внутренним Уставом РПЦ МП, также зарегистрированным государством, к этой централизованной организации автоматически принадлежат все, кто считают и называют себя православными. После 1997 г., в частности, братства как явление исчезли из церковной жизни. А приходы приняли и зарегистрировали в органах юстиции единый типовой устав, в котором от соборной церковной жизни мало чего осталось. Участие мирян в жизни прихода ограничивалось тогда тремя жалкими пунктами:

"31. Прихожанами являются лица православного исповедания, сохраняющие живую связь со своим приходом.
32. Каждый прихожанин имеет своей обязанностью участвовать в богослужении, регулярно исповедоваться и причащаться, соблюдать каноны и церковные предписания, совершать дела веры, стремиться к религиозно-нравственному совершенствованию и содействовать благосостоянию прихода.
33. На обязанности прихожан лежит забота о материальном содержании причта и храма".

Стоит, однако, заметить следующее. Не знаю, как сейчас, но при Ельцине россияне жили еще в некоем подобии "правового государства". И тогдашний Минюст регистрировать устав РПЦ МП образца 1997 года отказался. На том основании, что в нем было обнаружено более 50 грубых и вопиющих нарушений Конституции, законов РФ и прав граждан. Каких именно?  – Отсылаю читателя к статье отца Павла Адельгейма "Нелегальная Патриархия РФ". Скажу только, что прописанную в том уставе "возгонку вверх" церковной собственности патриархия аргументировала тем, что все это имущество "принадлежит Богу". Но Минюст этот аргумент не принял, резонно заметив, что "Бог не является юридическим лицом". Я когда-то написал об этом в "Новой газете" (статья была посвящена захвату здания французской спецшколы Сретенским монастырем на Лубянке в Москве) и получил отклик в патриархийных СМИ, обозвавших материал "верхом шизофренического бреда". Никаких других разъяснений по вопросу законности присвоения чужой собственности ни я, ни общественность не получили. Но вот что интересно (тогда, в 2004-м, я этого не знал, и не удосужился проверить) - оказывается, тот приходской устав 1997 года так и не был зарегистрирован никогда – даже до сего дня. А чтобы вообще не сняли с регистрации, патриархия, видимо, просто молчком перерегистрировала устав 1995 года, соответствовавший предыдущей версии закона.


© Портал-Credo.Ru, 2002-2020. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]