Портал-Credo.Ru Версия для печати
Опубликовано на сайте Портал-Credo.Ru
26-02-2004 17:53
 
Профессор АЗА АЛИБЕКОВНА ТАХО-ГОДИ, вдова философа А.Ф. Лосева: "Сергей Аверинцев был очень необычен для той обстановки в стране"

"Портал-Credo.Ru": В чем, по-Вашему, заключалась уникальность и неповторимость Вашего ученика Сергея Аверинцева?

А.А. Тахо-Годи: Это был замечательный человек, который имел выдающихся, знаменитых учителей. Конечно, я имею в виду не себя, абсолютно, ведь я его обучала на классическом отделении Московского университета. Но сам Сергей Сергеевич, или, как я его всегда называла, Сережа, считал себя учеником знаменитого поэта-символиста Вячеслава Иванова, а также - он открыто об этом говорил - знаменитого русского философа Алексея Федоровича Лосева. То есть у достойного человека были и достойные, настоящие учителя.

Сергей Аверинцев, конечно, был очень необычен для той обстановки, в которой тогда жила страна. В этом как раз и была его уникальность. Тогда ведь опасались высказываться по проблемам религиозным, философским, мировоззренческим. А Сергей приближал людей к этим проблемам. Ведь не каждый мог, не таясь, декламировать Вячеслава Иванова. И не каждый мог понять труды Алексея Федоровича Лосева. Сережа как раз находил довольно обширную аудиторию, жадно слушавшую его, и это было чрезвычайно важно. Встречи происходили в разных местах Москвы, и это были не официальные лекции, как скажем, в Московском университете.

Он совершенно просто и открыто говорил о самых глубоких и серьезных религиозно-философских проблемах. И был просветителем в этом плане. Сергей Сергеевич умел говорить очень убедительно.

Хотя, надо сказать, говорил он трудно, потому что в этот момент он мыслил. Это не то что, знаете, бывало, напишут бумажку, и по бумажке читают. Он в этот момент мыслил, а мыслить – это трудно, даже когда человек необыкновенный. Мысль рождалась тут же, и надо было ее еще донести до публики.

Я сама присутствовала, помню, когда праздновали юбилей знаменитого античного философа Платона в институте философии. Это были семидесятые годы, собралась большая аудитория, народ достаточно знающий. Очень интересное выступление было у Сергея. Он всех поражал своей эрудицией, вдруг начинал приводить текст на древнееврейском языке, или какие-нибудь тексты на арабском. Я уж не говорю о греческом и латыни.

Дело не только в том, что это был замечательный учёный, еще важно то, что он умел своим словом обратиться к людям, обществу, которое было мало подготовлено к высоким духовным проблемам, и, тем самым, воздействовал на души этих людей.

Кто-то пыталcя ему в этом воспрепятствовать в то специфичное время?

Не думаю. Он спокойно и хорошо выступал в разных аудиториях. Представьте себе, как раз это и было чудом, что не запрещали. Считалось, что это научная беседа, тем более, что, как я сказала, он говорил сложно и трудно. Поэтому, какому-нибудь, знаете, соглядатаю это могло показаться сверхученым разговором, и не всякий мог это понять. А тот, кто хотел, тот прекрасно все понимал. И большей частью приходила молодёжь.

Что, на Ваш взгляд, объединяло Сергея Сергеевича с Алексеем Федоровичем Лосевым?

Алексей Федорович был глубоко православным человеком, и как раз вот ему-то и мешали. Он и в лагере находился, и Беломорский канал строил в свое время, и книги его запрещали. А Сереже выпала другая судьба, потому что наступило другое время.

Все-таки и в 60-е годы, и впоследствии можно было многое говорить открыто, и Сережа не боялся, как другие.

Он приходил к нам на Арбат. Бывало, подойдет в университете – а он был какой-то неуклюжий, и болел часто, и общался как-то трудно, особенно с какими-нибудь малоразвитыми однокурсниками – подойдет и задаст какой-нибудь сложный вопрос или спросит: "А можно ли прийти?". И приходил.

Когда он уже защитил свою диссертацию, то начал больше писать по проблемам христианства - православия, католичества. Я очень хорошо помню его посещения нашей квартиры на Арбате. С ним приходил Александр Викторович Михайлов – Саша Михайлов, замечательный германист, крупный ученый и друг Сергея в то время. Тогда создавалась пятитомная философская энциклопедия, и к работе над ней привлекалась молодежь, что было большим новаторством. Алексей Федорович Лосев был приглашен как один из старейших ученых. Он писал цикл по античной философии. А молодежь прорывалась дальше. И вот как раз у нас в кабинете обсуждались эти религиозно-философские проблемы.

Для "Философской энциклопедии" Сергей Аверинцев написал замечательные статьи о христианстве. Так что связывала Лосева и Аверинцева общая любовь, во-первых, к Вячеславу Иванову, так как Лосев тоже считал себя учеником Вячеслава Иванова. Затем - Вагнер. Алексей Федорович знал, быть может, наизусть, клавиры Вагнера. И эти разговоры о Вагнере их тоже сближали.

Другая высокая сфера их общности – немецкие романтики. И, конечно, античность, ее философия, мифология, культура. Затем Алексей Федорович интересовался Средними веками и Возрождением. Сергей – тоже Средними веками. Но - какими? Вот тут он пошел особым путем, и Алексей Федорович это очень ценил – Сергей стал заниматься Византией, что было огромным новшеством, потому что Византия в советской науке, можно сказать, отсутствовала. Тут надо было пролагать новые пути, что и делал Сережа. Это уж теперь византиноведение у нас вовсю развито, а при советской власти это, можно сказать, было закрыто и запрещено. Алексей Федорович говорил ему: "Ты, Сережа, молодой человек по сравнению со мной, но повторяешь тот путь, который я сам проходил".

Известно ли Вам что-нибудь о последних днях жизни Сергея Сергеевича?

С вдовой Аверинцева Натальей Петровной я общалась в начале в декабре. Наташа тоже моя ученица по классическому отделению. Мы с ней земляки – родом из одного города – Владикавказа. Она тогда была в приподнятом настроении, поскольку должна была перевести Сергея из больницы домой. Она очень хвалила эту венскую больницу, говорила, что там такой порядок, такая чистота, обо всех пациентах заботятся. Я еще сказала: "А может, это только об Аверинцеве так заботятся?" – "Нет, - говорит, – Аза Алибековна, все совершенно в равном положении". И вот сейчас, говорит, у меня все готово – и кресло на колесиках есть, будут приходить и врач, и сестра. Она была всем этим довольна, голос был радостный – ведь столько времени Сергей Сергеевич, бедный, страдал вне дома. Он же не мог говорить... Понимать – понимал. И глаза открывал, но очень в тяжелом был состоянии.

А перед началом поста я видела сон – Сережа молодой, живой, и мы с ним разговариваем. И он в этом сне перешел через дорогу. Я решила позвонить Наталье Петровне. Сделала это в понедельник 24 февраля. И вдруг она говорит: "Аза Алибековна, а в субботу Сережа скончался". И меня как ударило.

Я тут же ей рассказала свой сон. "Аза Алибековна, это символично, что он перешел дорогу", – ответила Наталья Петровна. Она рассказала, что было ему сначала достаточно хорошо, а потом стало тяжело дышать, и сердце сдавало. Он ведь при жизни страдал астмой, бедный. И у него тяжелое было дыхание.

В субботу два раза она вызывала "Скорую помощь", делали ему уколы, и она говорит, что последний раз, уже к девяти часам вечера, он стал дышать легко, хорошо. И спокойно, спокойно скончался. Это было в девять вечера.

И она говорит: "Представьте, Аза Алибековна, в этот момент его лицо разгладилось и стало молодым". Вот что она мне рассказала. Она очень заботливый и мужественный человек – Наталья Петровна, очень твердого характера. Без нее он не мог бы существовать никак.

Конечно, печально, что нельзя было дома держать его, в гробу, потому что там такие порядки, что надо сразу же, оказывается, отправить в морг. И только 4 марта там будет кремация. Какой срок большой... И лишь потом уже, когда станет тепло, Наталья Петровна приедет и привезет урну, чтобы похоронить на Даниловском кладбище, где покоятся родители Сергея Сергеевича.

А затем в тот день мне кто-то позвонил и сказал: "Вы знаете, сейчас по телевидению передали, что скончался Аверинцев"...

К Наталье Петровне сейчас приехала ее дочь Маша с малышом – она в Берлине замужем. Приехал сын Иван... К матери приехали, чтобы побыть с нею в эти горестные времена.

А приходил ли православный священник?

Как раз после нашего разговора с Натальей Петровной она собиралась позвонить и договориться об этом. Но там тоже свои обычаи. Как она сказала, в храм не разрешают вносить гроб с покойником. Тело должно находиться в морге до прощания и кремации.

Я вспоминаю, когда Алексей Федорович Лосев скончался, то священники пришли на дом к нам. И здесь шла панихида, было четыре священника, и хор был. Похороны шли открыто. Это было в канун тысячелетия Крещения Руси, что тоже было символично. Впервые люди увидели процессию священников, диаконов – все как положено. А там, видите, свои правила.

Как известно, сфера духовных интересов Сергея Аверинцева не ограничивалась православием...

Да, его интересовали проблемы христианской Церкви в широком смысле, тем более что он считал себя учеником Вячеслава Иванова, который был связан и с православной, и с католической традицией. Можно сказать, что Сергей Сергеевич шел здесь по его стопам. Потому что Алексей Федорович Лосев, наоборот, был православный человек и Церковь католическую он очень открыто критиковал.

СПРАВКА: Аза Алибековна Тахо-Годи (р. 1922) в 1944 г. окончила Московский государственный педагогический институт им. В. И. Ленина и в том же году поступила в аспирантуру названного института по отделению классической филологии. Там же она познакомилась с Алексеем Федоровичем Лосевым (1893-1988), знаменитым философом и филологом, создателем многочисленных трудов по античной философии, мифологии, литературе и древним языкам. А. А. Тахо-Годи стала его ученицей, а затем и женой.

В 1949 г. А. А. Тахо-Годи была изгнана из Педагогического института как дочь врага народа, - ее отец, Алибек Алибекович Тахо-Годи (1892-1937), выпускник юридического факультета Московского университета, видный государственный деятель, был расстрелян, а мать, Нина Петровна Тахо-Годи (урожденная Семенова, ум. в 1982 г.), отбывала срок в лагерях в Мордовии. Защитила в Московском университете кандидатскую диссертацию "Поэтические тропы Гомера и их социальный смысл" и была приглашена для работы на кафедру классической филологии Московского университета. Защитила в Институте мировой литературы АН докторскую диссертацию о рецепции античности в русской литературе. Преподавала античную литературу, латинский и греческий языки студентам и аспирантам в Московском областном педагогическом институте им. Н. К. Крупской. В 1957-1987 гг. читала курс античной литературы в Литературном институте Союза писателей СССР. С 1962 по 1996 г. А. А. Тахо-Годи заведовала кафедрой классической филологии Московского университета. В 1965 г. была утверждена в звании профессора, а в 1992 получила звание заслуженного профессора. С 1977 г. А. А. Тахо-Годи является председателем специализированного совета по защите диссертаций (классическая филология) на филологическом факультете МГУ (Источник: сайт кафедры классической филологии МГУ).

Беседовала Ирина Стовбыра, для "Портала-Credo.Ru"


© Портал-Credo.Ru, 2002-2020. При полном или частичном использовании материалов ссылка на portal-credo.ru обязательна.
Пишите нам: [email protected]