Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
БиблиотекаАрхив публикаций ]
Распечатать

Владимир Мосс. Православная Церковь на перепутье. Заключение: Восстановление ромеизма


 Владимир Мосс
Православная Церковь на перепутье

ЗАКЛЮЧЕНИЕ:
ВОССТАНОВЛЕНИЕ РОМЕИЗМА

Бысть царство мiра (сего, царство) Господа нашего и Христа Его
Откр. 11:15


Политизация Церкви

Трагедия нашего века очевидна для всех: Церковь секуляризировалась и политизировалась. Слева она была сведена до образа автократического партийного государства (сергианская советская церковь); справа она приняла формы демократической федерации государств (Всемiрный совет церквей); и со всех сторон националистическое служение самим себе и самопоклонение заменило служение и поклонение Человеку, Который умер за всех людей, чтобы создать Нацию, которая существует, чтобы объять собою все нации. Церковь стала служить не Богу, а мiру, стала пособницей человеку в его падших желаниях: "экукоммунизм" стер границы между Церковью и мiром.

Корни этой трагедии лежат в двух мятежах против Церкви: автократическом мятеже папы в XI веке, породившем, как это виделось Ф. И. Тютчеву и Ф. М. Достоевскому, коммунизм; и демократическом мятеже протестантской Реформации в XVI веке, породившем экуменизм. Эти мятежи, хотя и стремительно ослабевающие по мере своего вырождения в простое язычество, и доныне все еще с нами. Но настоящая трагедия заключается в том, что мятежный дух проник в самое сердце Православной Церкви, позволив окружающей политической культуре и идеологии проникнуть в церковный организм и иссушить животворящий ток Духа Святаго во всех автокефальных Церквах, сделав их одной плоти и одного духа с окружающим мiром.

Бог страшно покарал этот мятеж — и эта кара доныне еще продолжается. Ситуация такова, какой описал ее некогда пророк: "Увы, язык грешный, людие исполнени грехов, семя лукавое, сынове беззаконнии, остависте  Господа  и  разгневасте  Святаго  Исраилева,  отвратистеся вспять. Что еще уязвляетеся, прилагающе беззаконие; Всякая глава в болезнь, и всякое сердце в печаль. От ногус даже до главы несть в нем целости: ни струп, ни язва, ни рана палящаяся: несть пластыря приложити, ниже елеа, ниже обязания. Земля ваша пуста, гради ваши огнем пожжени, страну вашу пред вами чуждии поядают, и опустй низвращйна от людисй чуждих. Оставится дщерь Сионя, яко куща в винограде и яко овущное хранилище в вертограде, яко град воюемый. И аще не бы Господь Саваоф оставил нам семене, яко Содома убо были быхом, и яко Гоморру уподобилися быхом" (Ис. 1:4–9).

Открытый и явный мятеж начался в России в феврале 1917 года, когда народ восстал на Господа и на христа (помазанника) Его, православного Императора, чья миссия была, по слову апостола, — сдерживать пришествие антихриста (II Сол. 2:7). Итак, Господь попустил антихристу придти. Он попустил плоть (политическую структуру) предать сатане во измождение, да дух (Церковь) спасется (I Кор. 5:5).

Кара за мятеж началась примерно восемью месяцами позже, когда вечером 25 октября 1917 г. Зимний дворец пал в руки большевиков в то самое время, когда в церквах читался следующий урок: "Сия глаголет Господь: кое обретоша отцы ваши в Мне погрешение, яко удалишася от Мене и ходиша вслед суетных и осуетишася, и не рекоша: где есть Господь, изведый нас от земли Египетския, преведый нас по пустыни, по земли необитанней и непроходней, по земли безводней и неплодней, по земли, по нейже не ходил муж никогдаже и не обитал человек тамо? И введох вас в землю Кармил, да снесте плоды его и благая того: и внидосте, и осквернили землю Мою, и достояние Мое поставили есте в мерзость. Священницы не рекоша: где есть Господь? И держащии закон не ведеша Мя, и пастырие нечествоваша на Мя, и пророцы пророчествоваша в Ваала и идолом последоваша" (Иер. 2:5–8).

И поскольку Россия и Русская Церковь была de facto лидером Православия, катастрофа, происшедшая там, разразилась и во всех остальных Православных Церквах, которые были заражены подобной же обмiрщенностью. Православные монархии распались по всей Восточной Европе, в то время как раскол, связанный с новым календарем, заставил остаток верных отделиться от оффициальных Церквей, подняв знамя верности преданиям свв. Апостолов и Отцов Церкви. Ибо основной причиной этой катастрофы явились безразличие и пренебрежение к священным преданиям Православной Церкви. В особенности два предания были почти повсеместно осмеяны в среде образованных, то есть озападнившихся классов: о Православной Церкви как единственном ковчеге истины и спасения и о Православной Империи как главной защите Церкви от атак внешнего мiра. А ведь преп. Серафим Саровский говорил: "После Православия, ревностная преданность Царю есть первый долг русский и главное основание истинного христианского благочестия" (1).

Что касается предания о Православной Империи, то лояльность к ней русских была разъедена в результате инфекции ереси демократического социализма. Лояльность греков была подорвана другой западной ересью — национализмом (2), вопреки тому, что еще в 1589 г. Вселенский патриарх Иеремия II сказал Царю Феодору: "Ты — защитник всех православных христиан повсюду" (3). Ибо Москва и в самом деле была "Третьим Римом", законной преемницей Нового Рима — Константинополя. И лучшие русские цари принимали на себя эту миссию и связанную с ней ответственность со всей серьезностью. Они вели постоянные (и обычно успешные) войны, чтобы освободить православные Балканы от турок и защитить их от западных держав; они тратили огромные суммы на поддержку православных монастырей на Афоне и Патриархатов на Ближнем Востоке; и сама царская власть пала в жертвенной войне в защиту православной Сербии от католической Австро-Венгрии.

И тем не менее, лишь немногие понимают и чтут эту священную миссию православного Императора. Русские были более всех виновны в этом, призывая к отречению от престола помазанника Божия и прилагая очень мало усилий для того, чтобы спасти его от смерти от рук врагов его и России. И кара, постигшая их, была соответственно очень суровой.

Однако, остальные православные народы также должны нести свою долю ответственности. Греки, например, были склонны видеть в самопожертвенных войнах России на Балканах — таких как Болгарская кампания 1877–78 гг., стоившая ста тысяч русских жизней, — единственно выражение националистического панславизма. В то же самое время они позволяли своим собственным мечтам о реставрации Византийской империи заслонять тот факт, что вполне легитимный наследник Византии уже существовал в лице Святой Руси. За это они были наказаны лишь немного менее сурово — исчезновением последних остатков греческого Православия в Малой Азии.

Отречение русского Императора привело, примерно двадцать пять лет спустя, к падению православных монархий в Сербии, Болгарии и Румынии и к приходу им на смену "народных демократий" воинствующего атеизма. Только Греция сохранила некоторые остатки православной государственности, но и то лишь по видимости (ибо как может государство, делающее аборты легальными и легкодоступными, считаться православным?); и одна греческая газета была в значительной степени права, когда сообщала в статье о демократической революции 1924 года, что новая демократия свергла вместе с Короной и Крест (4).

Из этого явственно следует, что если Кресту суждено однажды быть вновь воздвигнутым во славе над бывшими православными землями, то Корона также должна быть воздвигнута вместе с ним. Отсюда большое значение приобретает тот факт, что, несмотря на победу в холодной войне "истинных" демократий Запада, монархические настроения воскресают по всей Восточной Европе. Итак, возможно ли, чтобы как на смену эпохе римских катакомб пришел триумф Креста при императоре Константине Великом, так и за появлением из советских катакомб Истинной Церкви последовало бы возрождение православной Империи? Возможно ли еще возрождение ромеизма — религиозно-политического единства православных народов — в наше время?

1) Цит. по: С. НИЛУС, Что ждет Россию? // Московские ведомости (1905).

 2) О подъеме национализма в наше время см.: Sir ISAIAH BERLIN, The Crooked Timber of Humanity (London: John Murray, 1990).

 3) А. В. КАРТАШЕВ, Судьбы Святой Руси // Русское Возрождение II–III (1987) 253–281.

 4) Выражение журналиста Николая Краниотакиса. См.: Giannakoylopoylos. Deinopathemata G. O. Ch. 1 (Peiraieys, 1990) 15.


Крест и Корона

Прежде чем отвергнуть эту мысль как праздную мечту, давайте рассмотрим поближе глубокую связь между крестом и короной, Православной Церковью и Православной Империей.

Крест — это символ одновременно победы христианства и основных христианских добродетелей — смирения, любви и самоотвержения, причем последние служат к достижению первой. И хотя христианские добродетели возможно стяжать при любых обстоятельствах и при любом режиме, включая антихристов, однако, огонь Святого Духа погаснет во многих душах, поддавшихся слабости и падшему состоянию человеческой природы, если Его действия не будут поддерживаться христианским государством с христианским сводом законов. И обратно, когда Крест царит в сердцах достаточно широкого слоя общества, то закваска Духа сможет повлиять и изменить в христианском направлении даже то, что представляется самой окостеневшей и неисправимой частью общества — его политическую структуру и философию.

Именно это мы видим во времена св. Константина и Семи Вселенских Соборов (312–787 гг.) Выработанная снизу сила римского христианства взломала изнутри формы римского языческого общества и трансформировала его основной и наиболее антихристианский стержень — культ императора, "pontefex maximus" в христианскую систему "симфонии" властей церковной и государственной под верховным господством Царя царей и Великого Архиерея, Иисуса Христа. Последующие христианские императоры в Духе Христовом, ради спасения всех своих подданных ввели христианскую законодательную систему, основным принципом которой было то, что она не должна была никоим образом противоречить церковному законодательству, а напротив — должна была поддерживать его. Единство государства отражало в себе глубочайшее единство Церкви и вдохновлялось им, целиком бывшим земным воплощением пренебесного единства ангелов и человеков в Царстве Бога, Отца, Сына и Святаго Духа. Так же как Бог правит Своим Царством на небесах, так и Его служители, епископы и император, правили Его царством на земле, во образ Его небесного владычества; таким образом, воля Его должна была исполняться якоже на небеси, и на земли.

Император Юстиниан выразил это висдение в своей "VI Новелле" (535 г.) следующим образом: "Есть два величайших дара, которые Бог по Своей любви к человеку даровал свыше: священство и царственное достоинство. Первое служит божественному, тогда как второе направляет и управляет человеческими делами; оба, однако, проистекают из одного источника и украшают собою жизнь человечества. Отсюда, ничто не должно служить таким источником заботы для царей, как достоинство священников, поскольку это для их (императорского) блага, что те постоянно молят Бога. Ибо если священство во всем чуждо упрека и обладает дерзновением к Богу, и если цари управляют справедливо и благоразумно государством, вверенным их попечению, то последует всеобщая гармония [в греч. оригинале: симфония. — Ред.], и всяческие благословения дарованы будут роду человеческому" (5).

Это висдение основано на вере, что царство в не меньшей степени, чем Церковь, направляется Промыслом Божиим. Как писал царю Юстиниану папа Иоанн II: "Сердце царево в руце Божией: аможе аще восхощет обратити, тамо уклонит е (Притч. 21:1). Здесь основание твоей империи и крепость твоего праления. Ибо мир Церкви и единство веры возносят их виновника на высоту и удерживают его на ней в мире и счастии. Сила Божия никогда не оскудеет тому, кто защищает Церковь от зла и от пятна раздора, ибо написано: Егда царь праведен на престоле сядет, не противится пред очима его ничтоже лукаво (Притч. 20:8)" (6).

Симфония властей может действовать постольку, поскольку большинство населения — истинно-христианское и поэтому хочет, чтобы она действовала. Она начинает разрушаться, когда: а) значительная часть населения верует по-другому и готова прибегнуть к революционным действиям, чтобы расстроить ее (например, сирийские, коптские и армянские монофизиты в VI–VII вв. в Византии, или евреи и поляки в XIX в. в России); б) сам правящий класс заражен ересью (как например, императоры-иконоборцы в Византии VIII–IX вв., или образованные классы в России в XIX в.); или в) империю завоевывают совне по причине предательства со стороны того или иного из столпов общества (как например, Ферраро-Флорентийский лжесобор в 1439 г., или насильственное отречение Царя в 1917 г.).

Такая симфония есть образец христианского общества, который явно был угоден Божиему промыслу для спасения рода христианского; ибо абсолютное большинство православных христиан до 1917 г. жило либо в Византийской или Российской империях, либо в одном из меньших царств, таких как православные (до раскола) Англия и Франция, а также Сербия и Грузия, строившиеся по византийской модели.

Следовательно, как секулярная демократия и нацистский фашизм суть образцы общества, построенного на определенной философии жизни, так и христианская симфония властей. Ее философия основана на предпосылке, что реальным правителем мiра и всего, что есть в нем, является Бог. Та часть мiра, которая признает это правление, является Церковью Христовой, а остальная — сознательно или несознательно — суть мятежники против Бога (ср.: Мф. 22:1–14). Поэтому в идеале христианское общество должно стремиться к отождествлению с Церковью, в которой все подчиняется Божиему господству через посредство иерархии, а целью всего является спасение душ, как это прекрасно выразил Московский патриарх Никон.

Однако, к этой тождественности христианского общества и Церкви здесь, на земле, возможно лишь приближаться, никогда не достигая ее полностью. На практике всегда были и всегда будут дела, находящиеся вне канонических прав епископов, такие как управление не-христианами, ведение войн и сбор налогов. Это принадлежит кесарю; это — дело государства, а не Церкви.

Тем не менее, если Божие правление признается подлинно всеобъемлющим, то политика также должна быть если не формально подчинена Его Царству — Церкви, то во всяком случае приведена в согласие с ней и подвержена ее влиянию. Иными словами, может и должно существовать такое понятие, как христианская политика. И этот идеал становится достижимым, если сам кесарь — христианин и верный сын Церкви (7).

На Западе модно сочувствовать отделению Церкви от государства. Главным аргументом в пользу этого считается то, что это освобождает Церковь от политического давления и дает ей возможность заниматься своими делами без постороннего вмешательства и не распыляясь на мiрские заботы. Это действительно похвальная цель. Однако, этот аргумент рассыпается, если принять во внимание, что "свято место пусто не бывает", и разгосударствление Церкви неминуемо приводит к огосударствлению вместо нее какого-либо другого института или философии — масонства, например, или секулярного гуманизма, или национализма. Ибо отделение Церкви от государства связано и с отделением государства от Церкви; если же государство не управляется христианскими принципами, оно неизбежно будет управляться антихристианскими принципами. В конце концов, лишенное освящающего влияния Церкви, оно повернется против Церкви. И тогда Церковь, вместо освобождения от политики, будет вынуждена противостоять решительному захвату политиканами собственно ее области, как это случилось в православных странах после 1453 и особенно после 1917 года.

Поэтому выход состоит в сохранении относительной автономности двух царств, без узаконения, однако, их абсолютной независимости. Ибо отношения между Церковью и государством подобны отношениям между душой и телом — различные по природе, они предназначены действовать вместе при посредстве Духа, даже если грех нарушил это сотрудничество. Как душа животворит тело и руководит им, так и Церковь для государства. Церковь задает стандарты и существенные неотмiрные цели для всего общества, дает ему жизненные силы и легитимирует и освящает его политические институты. Государство, со своей стороны, защищает Церковь от внешних врагов и оказывает ей существенную материальную поддержку, особенно в сфере образования и благотворительности.

Если же, однако, государство отвергает Православие, то Церковь может отнять свою легитимизацию власти, как это было, когда Всероссийский Собор анафематствовал советскую власть в 1918 г. Целью этого является сохранение души общества через сохранение в неприкосновенности ее общения с небесным мiром, даже когда тело — политическая оболочка — умирает. Тогда Церковь входит в условия изолированного существования, символически изображенные в двенадцатой главе Апокалипсиса в виде жены, убегающей в пустыню. Но такие условия неестественны и носят апокалиптический характер; они предвещают духовную смерть мiра, его сожжение и пришествие ему на смену нова небесе и новы земли, в нихже правда живет (II Пет. 3:13). Действительно, и апостол Павел указывает на отъятие "удерживающего" (II Сол. 2:7), т. е. законной монархической власти, как на признак скорого пришествия антихриста.

Период начиная с 1914 г. был именно периодом после крушения законного монархического правительства, сначала в России, а затем последовательно в каждой из православных балканских государств — в Греции в 1924 г., в Сербии в 1934 г. в результате убийства благочестивого короля Александра, в Болгарии в 1943 г. после убийства благоверного царя Бориса III. Истинная Церковь во всех этих странах (за исключением, разве что, Греции, хотя и здесь истинно-православные находились по временам вне закона) вынуждена была уйти в пустыню, тогда как лжецерковь осталась обрученной с гниющим трупом теперь уже откровенно антихристианского государства. Падение коммунизма дает православным впервые после 1914 г. ни с чем не сравнимую возможность покаяться в своих грехах и объединиться на основании своих вековых преданий, из которых монархия — одно из наиболее важных.

Ибо "монархия — не анахронизм, не грезы ностальгирующих аристократов. В недавние времена на монархию смотрели как на серьезную гарантию демократического правления, которое вовсе не следует смешивать  с  демократической  идеологией.  Это  совершенно  разные понятия. Демократическое правительство позволяет народу образовывать некий определяющий фактор в правлении и даже, по временам, прямо или косвенно, избирать вождя нации. Демократическая идеология, с другой стороны, настаивает, что власть управлять принадлежит народу. Это есть ужасная ересь, ибо вся власть и право управлять принадлежит Богу. Даже когда лидер законно избран, его власть управлять с момента избрания происходит от Бога. Так же как Бог делит с человеческими родителями Свою власть творить их потомство, глава государства принимает участие или сотрудничает во власти Бога управлять. Вот почему монарх является монархом "милостью Божией". По этой именно причине православные христиане слушаются и почитают законную власть, постольку поскольку эта власть не требует ничего противного нравственному закону" (8).

Старец Варсонофий Оптинский замечательно выразил это отношение: "Преданность Православного Русского народа к Царям своим — совсем не то, что преданность западных народов к их государям. По современным западным понятиям, государь есть не что иное, как представитель своего народа, — и народы западные любят своих представителей и охотно повинуются, когда они верно выполняют это назначение, или когда силою своего гения увлекают народ за собою и ослепляют его блеском славы и могущества государственного, как Наполеон во Франции и Фридрих в Пруссии; но это любовь своекорыстная и эгоистичная. На Западе в своих государях народы любят лишь самих себя. Если король по личному своему характеру не в состоянии быть верным отражением, представителем воли народа и господствующих в нем стремлений, идей и страстей, то ограничивают и сжимают его волю посредством конституционных тисков. Если же король не поддается этим усилиям и не в силах подделываться под вкус и характер подданных, то лишается не только любви народной, но и престола, как это было с Карлом Х и с Людовиком-Филиппом, и с сардинским королем Альбертом.

Совсем не то у нас в России: наш Царь есть представитель воли Божией, а не народной. Его воля священна для нас, как воля Помазанника Божия; мы любим его потому, что любим Бога. Славу ли и благоденствие дарует нам Царь, мы принимаем это от него, как милость Божию. Постигает ли нас бесславие и бедствие, мы переносим их с кротостию и смирением, как казнь небесную за наши беззакония, и никогда не изменим в любви и преданности Царю, пока они будут проистекать из наших православно-религиозных убеждений, из нашей любви и преданности Богу" (9).

Полагая спасение душ высшей целью общества, превыше всякого общественного или материального блага, православная симфония властей избегает крайностей папоцезаризма и цезаропапизма, фашистской диктатуры и секулярной демократии, от которых так страдает западное общество. Дальнейший путь народов лежит поэтому к восстановлению их духовного и политического единства под сенью воскрешенной православной империи. И если это выглядит как невозможная романтическая мечта, то вспомним, что без откровения свыше народ необуздан (Притч. 29:18 МТ) и что у Бога все возможно (Мр. 19:26).

5) Цит. по: ASTERIUS GEROSTERGIOS, Justinian the Great: the Emperor and Saint (Belmont, Mass.: Institute for Byzantine and Modern Greek Studies, 1982) 88.

 6) GEROSTERGIOS, Justinian the Great…69.

 7) См.: Archbishop ANTHONY of Los Angeles, The Glorification of the New Martyrs of Russia is our Sacred Moral Duty // Orthodox Life. Vol. 29, № 3 (May–June 1979) 26.

 8) Archimandrite ATHANASIUS (DE VARENNES), Orthodoxy, Nationalism, Patriotism (Рукопись).

 9) Схиархимандрит ВАРСОНОФИЙ (ПЛИХАНКОВ), Келейные записки (М., 1991) 44.

Препятствия: I. Национализм

Но на пути осуществления этой мечты стоят труднопреодолимые препятствия.
Первое заключается в продолжающемся влиянии национального соперничества — наследства, в значительной степени, периода теократии, когда национальные чувства помогали защищать Православие от ислама. Примеры этого видны повсюду: соперничество Вселенской и Московской патриархий; продолжающееся соперничество между греками и славянами в Македонии, между греками и албанцами в Албании, между русскими и украинцами на Украине, между русскими, украинцами, румынами, болгарами и гагаузами в Молдавии, между русскими и грузинами на Кавказе и между греками и арабами на Ближнем Востоке (10). Возможно, самый яркий пример — это вавилонское смешение этнических юрисдикций в диаспоре, даже среди единых в своем отношении к экукоммунизму православных. В Америке, например, сегодняшняя юрисдикционная неразбериха являет собой резкий контраст царившему там до революции единству всех православных под омофором русского архиепископа, будущего патриарха Тихона. Это ведет к общему ослаблению свидетельства о Православии внешним, которые, несмотря на все препятствия, из коих не последним является постыдное решение православных первоиерархов прекратить всякий прозелитизм в западных странах (11), все в большем и большем количестве приходят к свету Православия.

У Византийской и Российской империй в преодолении националистических предрассудков были в целом очень хорошие достижения, гораздо лучшие, чем у любого из наследовавших им государств; и успехи эти служат еще одним указанием на то, что правильно понятая "великая идея" православной христианской империи и в самом деле может объединить народы (12). Вот что пишет о. Георгий Металлинос о Византийской империи: "Огромное число народов входило в состав империи без какой бы то ни было "этнической" дифференциации между ними. Все это расовое смешение жило и двигалось внутри единой цивилизации (если оставить в стороне некоторые частности) — греческой, — и имело единую связующую духовную силу — Православие, которое было в то же время идеологией империи-икумены. Граждане империи были римлянами политически, греками — культурно, православными христианами — духовно. Через Православие прежним взаимоотношениям управляющих и управляемых пришли на смену высшие узы братства. Так язык свят Нового Завета (I Пет. 2:9) осуществился в реальности как "народ ромеев (римлян)" то есть православных граждан империи Нового Рима".

Российская империя добилась даже еще более выдающегося успеха, охватывая территорию и народонаселение во много раз большие, чем это было в Византийской империи. Конечно, там были ошибки, были и периоды, особенно XVIII век, когда православная симфония властей опасно  искажалась  в  сторону  западного  абсолютизма.  Но  даже  в XVIII столетии было бы трудно охарактеризовать Российскую империю как шовинистическую — хотя бы уже потому, что от ошибок ее руководителей (нерусских) страдал больше всего именно русский народ (13). Ибо русская идея есть по существу своему православная христианская идея и потому универсальна. Вот что, цитируя Достоевского, писал Николай Лосский: "Восточный идеал, то есть идеал русского Православия, есть "прежде духовное единение человечества во Христе, а затем уже, в силу этого духовного единения всех во Христе и несомненно проистекая из него, — приличествующее государственное и общественное единение" (Дневник писателя, май–июнь 1877 г.)" (14). Конечно, идея эта никогда не воплощалась вполне в русской истории, и ленинизм и "советский патриотизм" были гротескными пародиями на русскую идею и русский патриотизм. И сегодняшняя посткоммунистическая Россия так же далека от воплощения в жизнь того универсализма, который столь превозносит Достоевский. Тем не менее, те народы, как православные, так и неправославные, которым кажется, что Россия всегда была шовинистическим и захватническим государством, допускают тем самым и историческую, и нравственную ошибку.

Возможно, за исключением Бесарабии в 1812 г., Россия никогда насильственно не захватывала территории, принадлежавшие иным православным народам. Что же касается народов неправославных, Россия впервые начала продвигаться на Восток в XVI столетии и осуществляла это частью посредством мирной колонизации малонаселенных местностей, как на русском севере и в Сибири, а частью посредством вооруженных завоеваний, как например, захват Казани Иваном Грозным. Однако, следует помнить, что войны против татар были войнами против бывших завоевателей самой России, и что Золотая Орда продолжала на протяжении многих столетий представлять из себя угрозу самому существованию России — и физическому, и духовному. В отношении Запада — поляков, шведов, французов и германцев — войны России носили почти всегда оборонительный характер, будучи связанными с освобождением русских земель со значительным русским населением, духовная и национальная самобытность которого была вполне определенно под довольно серьезной угрозой. И лишь очень редко предпринимала Россия чисто наступательные войны; как заметил Генри Киссинджер, "Россия являла собой любопытный феномен: почти каждая наступательная война, которую она вела, оканчивалась плохо, а каждая оборонительная победоносно, — парадокс" (15). Да, парадокс, но легко объяснимый: когда Россия сражалась, защищая свою православную христианскую идею, Господь давал ей победу, отнимая Свою помощь, лишь когда она предавала эту идею.

Поэтому, пока Россия остается верна своей идее, мы можем ожидать, что она войдет в конфликт с другими народами лишь в том случае, когда сама эта идея окажется под угрозой. В настоящее время эта идея еще не воплощена внутри самой России; ибо ни советская Россия, ни демократическая Россия, ни Россия Жириновского не есть истинная Россия — Святая Русь. Но в течение борьбы истинной и святой России за то, чтобы вырваться из-под гнета чуждых ей самой идеологических концепций, возникновение этого конфликта неизбежно.

И тогда другим православным народам нужно будет преодолеть свой националистический и самооправдывающий антироссийский настрой и понять, что их собственное самосохранение как православных наций и теперь зависит от России точно так же, как это было в то время, когда Россия являлась единственной защитой православных от турок и от Запада. Ибо слова Ф. Тютчева, сказанные сто сорок лет тому назад, остаются справедливыми до сих пор: "Давно уже в Европе существуют только две действительные силы — революция и Россия. Эти две силы теперь противопоставлены одна другой и, быть может, завтра они вступят в борьбу. Между ними никакие переговоры, никакие трактаты невозможны; существование одной из них равносильно смерти другой! От исхода борьбы между ними, величайшей борьбы, какой когда-либо мiр был свидетелем, зависит вся политическая и религиозная будущность человечества" (16).

Трагедия заключается в том, что национализм сегодня не только разделяет православных между собою — он дает возможность совершенно бесчестным и по существу антиправославным тиранам, таким как нынешние лидеры Сербии [писано в 1999 г. — Ред.], предпринимать варварские войны, якобы во имя Православия, которые лишь порочат святое имя Православия на весь мiр. Ибо хотя реальна угроза, существующая для Сербии со стороны католицизма и ислама, но порочные методы, используемые ею для своей защиты, в конце концов лишь повредят ей. Все православные повсюду должны осознать, что национал-коммунистические головорезы, стоящие сегодня во главе сербской нации, не имеют ничего общего со святыми идеалами и прошлым православной Сербии, что зло может быть побеждено лишь добром, и что Великая Сербия, великая в духовном смысле, может быть восстановлена лишь чистотой и покаянием, а не "этнической чисткой" и насилием. И то же самое приложимо к идее Великой Греции или Великой России. Ибо правда возвышает язык, умаляют же племена греси (Притч. 14:34).

10) Хорошее современное резюме националистического соперничества в Православном мире см.: MEYER, Religions et securite internationale...

 11) См.: Letter of Christopher George // Orthodox Outlook. Vol. VI, № 2 (1991) 4.

 12) См.: I. N. KALLIANOTIS, The Need for Unity among Orthodox States // Orthodox Tradition. Vol. XI, № 3 (1994) 58–66.

 13) См.: SOLZHENITSYN, Le "Probleme russe" // The Mortal Danger...

 14) Н. ЛОССКИЙ, Бог и мировое зло (М.: Республика, 1994) 233.

 15) H. KISSINGER, Russian and American Interests after the Cold War // Rethinking Russia’s National Interests (Washington, D.C.: Center for Strategic and International Studies, 1994) 3.]

 16) Ф. И. ТЮТЧЕВ, Полное собрание сочинений (С.-Петербург, 1913) 295.


Препятствия: II. Экуменизм

Вторым серьезным препятствием на пути восстановления ромеизма является то, что большинство православных остаются причастными к ереси экуменизма. Ибо хотя слова "коммунизм" и все в большей степени также и "экуменизм" уже дискредитированы, особенно в среде российской церковной интеллигенции, однако, большинство по-прежнему идет за иерархами, глубоко погрязшими в этой антихристианской ереси. Это можно видеть на примере шумихи, поднявшейся после экуменической речи патриарха Алексия в нью-йоркской синагоге в ноябре 1991 г., когда, несмотря на осуждение этой речи как еретической со стороны многих московских церковных интеллигентов, никакого массового выхода из Московской патриархии не последовало (17). Даже христиане, бывшие на передним фронте борьбы и обличавшие вероломство Московской патриархии, такие как о. Глеб Якунин, остались в МП, оправдывая себя вымыслом, будто бы Церковь может сохранять благодать даже тогда, когда возглавляется людьми, открыто предающими Христа. Это свидетельствует о продолжающейся политизации образа мыслей в сегодняшнем Православии, когда вслед за появлением ереси следует не формальное осуждение еретиков и разрыв всякого церковного общения с ними, как того требует Священное Предание Церкви, а лишь бессильные "жесты порицания" со стороны "лояльной оппозиции".

Хотя экуменизм представляет собой отраву, состоящую из многих токсинов, из них несомненно более опасным для Православия является предполагаемая уния с римо-католичеством, которая уже почти достигнута после православно-католической конференции в Баламанде (Ливан) в 1993 г.

Православный ромеизм (римскость) и римский католицизм, православная христианская империя восточных ромеев (римлян) и "Священная римская империя" Запада (ныне читай: "Европейское сообщество" или "наш общий европейский дом") — это диаметральные противоположности, непримиримые и несоединимые. Православный ромеизм стоит на принципах истинной кафоличности, когда каждая Церковь обладает полнотой благодати в единении со всеми остальными Церквами, но независимо от них, а решения принимаются посредством соборного согласия по существу равных друг другу епископов, авторитет которых основывается на их совершенной верности апостольскому преданию. Он также предполагает относительную взаимную независимость церковной и государственной сфер, при том что государство мыслится как православное самодержавие, предназначенное воплощать в жизнь евангельские законы в пределах своих границ и защищать и поощрять распространение православного христианства за пределами их.

Римский же католицизм, напротив, стоит за разрушение кафоличности, поскольку, согласно его учению, ни одна поместная Церковь не может иметь благодать независимо от Рима, а решения какого бы то ни было собора епископов, даже Вселенского, не имеют никакой законной силы, пока их не утвердит папа. Авторитет его основывается на отмене апостольского предания и подмене вдохновения истины от Святаго Духа на папское "fiat" (18). Он также стоит за отмену различия между Церковью и государством, за превращение Церкви в государство, и требует подчинения ей всех остальных государств, в идеале на основе социалистического нивелирования всех традиционных ценностей и установлений.

Точно так же, как может быть лишь одна Святая, Соборная и Апостольская Церковь, так может быть и лишь одна истинная римскость. Поэтому любая уния между формами православного ромеизма и содержанием римского католицизма неизбежно окажется фальшивой. Ибо, как пишет о. Илия Фрача, "уния — это последствие попыток Католической церкви установить скорее политическими, чем церковными способами господство и юрисдикцию папы на православных землях. Уния родилась там, где Православие и ромеизм встретились с римским католичеством... Не существует никакой унии на протестантских землях или в Англии, несмотря на то что диалоги с протестантизмом и англиканством велись. Выражаясь точнее, уния завершает проникновение папизма в Православие, является римско-католическим паразитом на теле ромеизма" (19).

Несмотря на это и на жесткое осуждение униатства Поместными православными церквами на Всеправославном совещании 1992 года в Константинополе, патриарх Алексий ревностно выступает за продолжение диалога с Римом, а Вселенский патриарх Варфоломей сказал, что "будет продолжать трудиться для христианского единства и одобряет курс на унификацию Европы" Это еще одна победа экуменизма, ибо осуждение не может повредить ему до тех пор, пока продолжает существовать экуменический форум, на котором он процветает и может беспрепятственно укреплять свое положение. И этот пример еще раз демонстрирует, если еще требуется приводить какие-либо новые примеры, что иерархи оффициального "мiрового православия" полностью утратили соль истинного ромеизма, став униатами по духу и по истине.

Но поразительно то, что по мере того, как экуменизм достигает зенита своего могущества, его падение кажется все более и более неизбежным. Так, по мере того как папа — этот тоталитарный волк в овечьей шкуре экуменизма — все расширяет свои геополитические планы и предпринимает все более и более амбициозные поездки по странам, его священники тысячами слагают с себя священный сан и женятся, его богословы мыслят во все более протестантском духе, а его паства открыто восстает против всего литургического стиля вплоть до разрешения абортов и контрацепции, от отношения церкви к социализму до авторитета самого папы. Англиканская церковь распадается, поскольку "всеохватность", которой она так гордится, лишает ее последних остатков общей веры и дисциплины. Протестантские церкви стали более мiрскими, чем сам мiр, к которому они обращаются с проповедью, защищая "права" гомосексуалистов и всякого рода извращенцев. И повсюду проникает язычество "новой эпохи" с духами земли и женщинами-"священницами". Упадок Запада был очевиден западным наблюдателям еще в самом начале нынешнего столетия. Упадок этот ныне превратился в крутой спуск ко все расширяющейся и углубляющейся "черной дыре".

Однако, как главным союзником в борьбе Запада против советского антихриста, по словам многократно повторявшего это в эпоху холодной войны Солженицына, был русский народ, так и теперь величайшим союзником православных, после Бога и Его святых, в их борьбе против европейского антихриста вполне может оказаться неосознанное стремление народов Запада к утраченному ими ромеизму. Ибо по мере того как сгорают "дрова, сено и солома" постраскольной западной цивилизации, открывается его дораскольное основание истинной и православной веры в Господа Иисуса Христа. Так, британцы с обновленным интересом обращаются к своим кельтским святым, французы — к своим галликанским церквам, итальянцы — к своему греко-язычному югу.

Именно ромеизм Запада, наследие его первого христианского тысячелетия, и есть единственное реальное основание для воссоединения Европы. Это наследие стало утрачиваться, когда чуждый ромеизму франк Карл основал вторую христианскую Римскую империю (800 г.), когда другой чуждый ромеизму франк — папа Николай I — попытался ввести "filioque" в Символ веры и папское самодержавие в православной Болгарии, когда чуждый ромеизму германец — "священный римский император" Генрих II  — заново ввел "filioque" при своей коронации в Риме (1014 г.), а другой германец, папа Лев IX, изъял из литургии эпиклезу — молитву призывания Святаго Духа — и умер, как раз перед тем как Константинопольская Великая Церковь отсекла его от Единой, Святой, Соборной и Апостольской Церкви (1054 г.) (20)  И поскольку животворящее дыхание Духа Святаго удалилось с алтарей собора св. Петра в Риме, то смертоносный яд князя тьмы заступил его место на престолах и кафедрах и в потирах западного римского мiра. Это была первоначальная трагедия; и она должна быть преодолена, если ромеизм будет восстановлен. Что такая полная перемена произойдет на самом деле, хотя и в результате ужасной войны, которая начнется между Россией и Турцией, а затем захватит и Запад, Ближний Восток и Китай, сказано в нескольких православных пророчествах (21).

 17) См.: Прямой путь (Февраль 1992) 5.

 18) Да будет (лат.).

 19) Oynia: e en te ‘Anatole Dyse // Synaxe 40 ( ‘Ochtobrios-Dechembrios, 1991) 25.
Прим. ред.: Фактически это утверждение не совсем верно: унии с Римом возникали по всему христианскому Востоку, в том числе и раньше всего — с неправославными.

 20) См. предисловие о. Патрика Рансона к книге: C. LAMPSAQUE, La Mystification Fatale (Lausanne: L’Age d’Homme, 1987); J. ROMANIDES, Franks, Romans, Feudalism and Doctrine (Boston: Holy Cross Orthodox Press, 1981).

 21) См.: ФОМИН, Россия перед вторым пришествием...; Fr. NILUS SOTIROPOULOS, The Coming Sharp and Two Edged Sword (Athens, 1973); A. Panagopoylos, ‘Agioi chai Sophoi peri ton mellonton na symbosi (‘Athenail: ‘Agios Nichodemos); ‘Epiochpos Gregorios, Ti tha doyme emeis chai ta paidia mas (Kalamata, 1975); A. D. Delemase, Phobera chai thaymasia (‘Athenai, 1986).


Препятствия: III. Европейский антихрист

В силу вышесказанного, третьим главным препятствием к восстановлению ромеизма является возрождение западноевропейского, ближневосточного и китайского антихристов, которые, хотя и исповедают разные религии, объединяются своей общей ненавистью к Православию и общей приверженностью к коммунистическим формам социальной организации. Возможно, самый опасный из них, хотя по видимости и самый "миролюбивый", — "Священная Римская империя" в форме Европейского Сообщества, уже оказывающего огромное влияние на политическую и религиозную жизнь православных стран. Этот западный Вавилон действует наподобие магнита для полуобнищавших народов Восточной Европы, которые, будучи ослеплены демократической идеологией, кажется, не способны увидеть, что новая Европа обладает всеми чертами второго социалистического монолита, построенного на по существу тех же атеистическо-гуманистических принципах, что и советский монолит, развал которого они только что праздновали (22). К счастью, большинство православных народов Восточной Европы кажутся слишком бедными и нестабильными для членства в новой Европе в ближайшем будущем. Но тогда как они защищены, хотя бы и помимо своей воли, от включения в состав нового колосса, последний, вероятно, придет к тому, что включит в себя всех их прошлых врагов из Центральной Европы. Это придаст большее экономическое и политическое могущество антироссийской Польше, антирумынской Венгрии и антисербской Хорватии. И даже Греция, уже являющаяся частью Европейского Сообщества, может оказаться отсеченной Западом, если продолжит выступать на стороне Сербии и против Албании, Македонии и Турции...

Если угроза воскрешения социализма в Западной Европе может показаться преувеличенной, то следует вспомнить, что социализм будет всегда оставаться искушением для общества, потерявшего свои корни в Небесной Церкви. Государства социалистического типа в той или иной форме появлялись на земле с самых ранних времен (23), и падение социализма "по-советски" не дает гарантии, что менее грубая, более "мирная" форма того же эксперимента не будет испробована вновь. До тех пор пока целями, которые ставят перед собой люди, будут мир на земле (вместо мира с Богом) и материальное довольство (вместо духовного блага), провал одной попытки достижения их путем организации человечества в централизованное, всеобъемлющее государство будет лишь подталкивать их к новой. И во все более комплексном и унифицированном мiре сверхкомплексное и ультра-унифицированное Всемiрное государство будет неизбежно казаться единственным решением проблемы.

При таком положении дел русские, с их беспрецедентным опытным познанием истинной природы социализма, несут величайшую ответственность за то, чтобы возглавить движение по отвержению новой опасности. Они — единственный православный народ, обладающий реальной военной и политической мощью, только им по плечу тога Христи- анского Рима, только они могут вывести другие православные народы из бездны и принести свет Православия сущим во тьме народам к востоку и к западу от них. Ибо, как сказал псковский старец Филофей великому князю Василию III, "Москва есть Третий Рим, а четвертому не быти..."

Однако, лишь подлинно православная Москва может правомерно называть себя Третьим Римом. А таковой она еще не стала. Ибо к несчастью, несмотря на широкое возрождение религии, российское руководство, как политическое, так и церковное, не оказывает никакого реального сопротивления проникновению в Россию худших аспектов западного влияния — алчности, преступности, половой безнравственности и религиозного синкретизма.

Нужен лидер, который отвергнет западничание, не отвергая при этом непременно Запад, который будут бороться с революцией, не используя при этом оружия революционеров, т. е. исходя в своих действиях из убеждения, что цель не оправдывает средства. Так, он должен быть просвещенным патриотом и в то же время не национал-шовинистом, ревнителем Православия и в то же время гуманным христианином, самодержцем, который любит свой народ и служит ему, но без потворства. Демократический Запад не верит в такого правителя и не желает его, — ибо желает лишь быть свободным от какого бы то ни было правления, человеческого или Божеского, — что, как пророчествовал Шигалев у Достоевского, а история ХХ века неопровержимо доказала, есть вернейший путь к абсолютной тирании. Но православный Восток живет верой, и когда он начнет творить дела веры, Господь несомненно удовлетворит его горячее желание иметь праведного царя.

Откуда может придти такой царь? Как мы уже показали, на этот вопрос возможен только один ответ: из России. Ибо восстановление ромеизма возможно лишь там, где есть Православие, и не одно имя Православия, но настоящее, аскетическое, страждущее Православие, Православие новомучеников и исповедников. И таким образом, мы еще раз вернемся к той печи, в которой золото Истинного Православия было в этом столетии очищено в великом изобилии, к наследнице римских катакомб первых трех веков и катакомб Нового Рима VIII–IX веков — к катакомбам Третьего Рима — к России. Ибо если вообще где-либо, то именно здесь следует искать то семя, то зерно возрождения, которое даст жизнь мiру.

Но следует соблюдать осторожность, чтобы не прельститься фальшивкой; потому что так же как, возможно, раньше истинного Восьмого Вселенского Собора состоится ложный, так вполне может появиться и ложный православный император раньше истинного. Ибо, как пишет один катакомбный священник из России, "люди, преданные умом и сердцем России, были и в эти семьдесят лет в большом количестве, но назвать их возрождением России мы все же не можем. Для такого возрождения необходимо действительное единение в обществе. Такое единение во исполнение пророчеств возможно только на основе Истинного Православия, а иначе это уже никакое не возрождение. Так что и царь, даже если и будет выбран, то обязательно должен принадлежать к Истинной Православной Церкви. К этой же Церкви должны принадлежать и все люди, являющие собою возрожденную Россию" (24).

Что Россия будет спасена и истинно-православный царь восстанет из среды русского народа, явствует из нескольких пророчеств (25). И если многим это все еще кажется невероятным, то вспомним другое чудесное восстановление ромеизма в истории России, когда Вербное Воскресенье в 1611 г. праздновалось лишь одним человеком — патриархом-мучеником Ермогеном. В те страшные времена, когда бояре открыто восстали против законных гражданских властей, а банды чужестранцев и разбойников неистовствовали по селам, Господь призвал представителя духовенства архимандрита Дионисия из Троице-Сергиевой Лавры, представителя дворянства князя Димитрия Пожарского и представителя народа мясника Косьму Минина, которые, отозвавшись на патриаршее воззвание и с помощью чудотворной Казанской иконы Матери Божией, освободили Москву от католиков, восстановили порядок и созвали земский собор, который избрал первого царя династии Романовых.

Ермоген нынешнего столетия, Святейший патриарх Тихон, уже выпустил свое воззвание около семидесяти лет назад: "Заклинаем и всех вас, верных чад Православной Церкви Христовой, не вступать с таковыми извергами рода человеческого в какое-либо общение: "Измите злаго от вас самех" (I Кор. 5:13).

Зовем всех вас, верующих и верных чад Церкви: станьте на защиту оскорбляемой и угнетаемой ныне Святой Матери нашей.

Враги Церкви захватывает власть над Нею и Ее достоянием силою смертоносного оружия, а вы противостаньте им силою веры вашей, вашего властного всенародного вопля, который остановит безумцев и покажет им, что не имеют они права называть себя поборниками народного блага, строителями новой жизни по велению народного разума, ибо действуют даже прямо противно совести народной.

А если нужно будет и пострадать за дело Христово, зовем вас, возлюбленные чада Церкви, зовем вас на эти страдания вместе с собою словами святого апостола: "Кто ны разлучит от любве Божия: скорбь ли, или теснота, или гонение, или глад, или нагота, или беда, или меч" (Рим. 8:35).

А вы, братие архипастыри и пастыри, не медля ни одного часа в вашем духовном делании, с пламенной ревностью зовите чад ваших на защиту попираемых ныне прав Церкви Православной, немедленно устрояйте духовные союзы, зовите не нуждою, а доброю волею становиться в ряды духовных борцов, которые силе внешней противоставят силу своего святого воодушевления, и мы твердо уповаем, что враги Церкви будут посрамлены и расточатся силою креста Христова, ибо непреложно обетование Самого Божественного Крестоносца: "Созижду Церковь Мою, и врата адовы не одолеют ей" (Мф. 16:18)" (26).

Сегодняшние архимандрит Дионисий и его монахи представлены Катакомбной Церковью, облеченной в багрянцу бесчисленных новых мучеников и исповедников, которая испытала на себе всю тяжесть нападок антихриста, сохраняя свое исповедание православной веры чистым и неприкосновенным (27). Если народ, наконец, распознает ее потаенную красоту и отвергнет свою преданность не только богоборческой коммунистической власти, но и отступнической Московской патриархии, тогда Господь воздвигнет новых Пожарских и Мининых, и новый Михаил Романов взыдет на трон православных царей для защиты и утверждения Православия во всем мiре.

Ибо, по словам новосвященномученика Иоанна, архиепископа Латвийского, "Господь вчера и во веки Той же. В то время как срам безбожия и нечестия ныне гнетет чад нового Израиля, Святой Руси, где-то на равнинах России или в сибирских лесах, или в одной из стран изгнания и рассеяния великого богоносного народа, уже уготовляется благодатная нива, которая произрастит избранного Богом для освобождения и возрождения богоносного народа. Нет более вождей, и пастыри пребывают в стесненных обстоятельствах. Око человеческое не видит, откуда бы могло придти освобождение; но Всеведущий знает это. Господь, Ему единому ведомыми путями, воздвигнет подходящих людей в подходящее время. В этом мы можем и должны быть убеждены" (28).

22) См.: V. MOSS, The European Union: a New Totalitarianism? // Orthodox Life. Vol. 45, № 2 (March–April 1995) 12–21.

 23) См.: ШАФАРЕВИЧ, Социализм как явление мировой истории...

 24) Священник ВАСИЛИЙ РЕДЕЧКИН, Россия воскреснет // Православная Русь. № 18 (1495) (1993) 11.

 25) См. ФОМИН, Россия перед вторым пришествием... Гл. 21. Вот некоторые из известных пророчеств.

Греческое пророчество VIII–IX вв. "На смену одряхлевшему духовно избранному греческому народу Господь Промыслитель пошлет третий богоизбранный Свой народ. Народ этот появится на Севере через сотню-другую лет, всем сердцем примет христианство, будет стараться жить по заповедям Христовым и искать, согласно указанию Христа Спасителя, прежде всего Царствия Божия и Правды Его. За эту ревность возлюбит сей народ Господь Бог и приложит ему все остальное — большие земельные просторы, богатство, государственное могущество и славу.

По немощи человеческой не раз будет впадать в большие грехи этот великий народ и за сие будет наказуем немалыми испытаниями. Лет через тысячу и этот богоизбранный народ поколеблется в вере и в стоянии за правду Христову, возгордится своим земным могуществом и славою, перестанет пещись о взыскании Града грядущего и захочет рая не на небе, а на грешной земле.

Однако не весь тот народ пойдет по сему гибельному широкому пути, хотя и значительное его большинство, особенно ведущий его слой. И за это великое падение будет послано свыше на этот презревший Божии пути народ страшное огненное испытание. Реки крови прольются по его земле, брат будет убивать брата, голод не раз посетит эту землю и соберет свою страшную жатву, почти все храмы и другие святыни будут разрушены или осквернены, множество людей погибнет.

Часть этого народа, не желая мириться с беззаконием и неправдой, покинет родные пределы и рассеется, подобно еврейскому народу, по всему миру. Все же не до конца прогневается Господь на Свой третий избранный народ: кровь тысяч мучеников будет вопиять к небу о помиловании. В самом народе начнется протрезвление и возврат к Богу. Минет, наконец, определенный Правосудным Судией срок очищающего испытания, и вновь засияет ярким светом возрождения святое Православие в тех северных просторах.

Сей дивный свет Христов озарит оттуда и просветит все народы мира, чему поможет промыслительно посланная заранее в рассеяние часть этого народа, которая созиждет очаги Православия — храмы Божии по всему миру.

Христианство явит тогда себя во всей своей небесной красоте и полноте. Большинство народов мира станет христианами. На некоторое время во всей подлунной воцарится благоденственное и мирное христианское житие...

А потом? Потом, когда наступит исполнение времен, начнется уже во всем мире полный упадок и прочее предсказанное в Св. Писании, появится антихрист, и наступит, наконец, кончина мира".

Старец Глинской пустыни иеромонах Порфирий († 1868) сказал: "...Со временем падет вера в России. Блеск земной славы ослепит разум, слова истины будут в поношении, но за веру восстанут из народа неизвестные миру и восстановят попранное".

Старец Варнава Гефсиманский († 1906): "Преследования против Веры будут постоянно увеличиваться. Неслыханное доныне горе и мрак охватят все и вся, и храмы будут закрыты. Но когда уже невмоготу станет терпеть, то тогда наступит
освобождение. И настанет время расцвета. Храмы опять начнут воздвигаться. Пред концом будет расцвет".

Святой Иоанн Кронштадтский († 1908): "Освобождение России придет с Востока".

Старец Алексий (Мечев) Московский († 1922): "Когда придет время, то Бог пошлет нужных людей, которые это дело [спасение России] сделают и уничтожат большевиков так, как буря ломает мачтовый лес".

Старец Нектарий Оптинский († 1928): "Россия воспрянет и будет материально не богата, но духом богата, и в Оптиной будет еще семь светильников, семь столпов".

Старица-новомученица Агафия Белорусская († 1939): "Безбожная советская власть падет, и все ее служители исчезнут. Истинное Православие восторжествует, и люди будут крещены, как однажды они были крещены при св. Владимiре".

Старец Аристоклий Афонский († 1918): "Зло на короткое время возобладает в России, и повсюду, где это зло пройдет, потекут реки крови. Это не есть русская душа, а нарост на русской душе. Это не идеология, не философия, а дыхание ада. В последние дни Германия будет разделена. Франция будет совсем ничто. Италия примет суд через стихийные бедствия. Британия потеряет свою империю и все свои колонии и придет почти в полное разрушение, но будет спасена по молитвам женщин на троне. Америка будет кормить мир, но в конце концов падет. Россия и Китай разрушат друг друга. В конце концов Россия будет свободной, и из ее верующих выйдут и обратят многие народы к Богу.

Нынче мы переживаем предантихристово время. А Россия еще будет спасена. Много страдания, много мучения. Вся Россия сделается тюрьмой,… и надо много умолять Господа о прощении. Каяться в грехах и бояться творить и малейший грех, а стараться творить добро, хотя бы самое малое. Ведь и крыло мухи имеет вес…, а у Бога весы точные. И когда и малейшее на чаше добра перевесит, тогда и явит Бог милость Свою над Россией.

...Конец будет через Китай. Какой-то необычайный взрыв будет, и явится чудо Божие. И будет жизнь совсем другая на земле, но не на очень долго".

Архиепископ Феофан Полтавский († 1940): "О Россия, Россия! Как страшно согрешила она пред Господом Богом. Господь Бог благоволил дать России то, чего Он не дал ни одному другому народу на земле. И этот народ оказался столь неблагодарным. Он оставил Его, отверг Его, и по этой причине Господь предал его быть мучиму демонами. Демоны поселились в душах людей, и русский народ стал одержимым, буквально бесноватым. И все, о чем мы слышим, происшедшее и происходящее в России: все хулы воинствующего атеизма и безбожия — все это происходит от одержимости демонами. Но эта одержимость пройдет по неизреченной милости Божией, и народ будет исцелен. Народ обратится к покаянию, к вере. Случится то, чего некто не ожидал. Россия воскреснет из мертвых, и весь мир изумится. Православие возродится и восторжествует в ней. Но того Православия, что было прежде, больше не будет. Великие старцы сказали, что Россия будет возрождена, и народ сам восстановит православную монархию. Могущественный Царь будет воз-
веден на Престол Самим Богом. Он будет великим преобразователем и будет обладать твердой православной верой. Он изгонит неверных архиереев из Церкви. Сам он будет выдающейся личностью с чистой святой душой. У него будет твердая воля. Он будет происходить из династии Романовых по материнской линии. Он будет избранником Божиим, послушным Ему во всем. Он преобразит Сибирь. Но такая Россия не просуществует долго. Скоро случится то, о чем апостол Иоанн говорит в Апокалипсисе"*.

Прим. Ред.: Необходимо заметить, что ко всем такого рода пророчествам следует относиться с известной долей осторожности. Во-первых, в наш век их вообще распространилось слишком много, и проверить их на принадлежность тому или иному лицу часто затруднительно. Во-вторых, они не могут быть безусловными, поскольку, если русский народ в целом не будет достойным их исполнения, то они и не исполнятся. Что Господь может отменять исполение пророчеств, изреченных через святых, видно из библейской истории с прор. Ионой и ниневитянами. В-третьих, мы можем не понимать истинное значение пророчеств, которые могут иметь не буквальный, а какой-то таинственный смысл, для нас неясный. Яркий пример таких предсказаний являют содержащиеся в Летописи Дивеевского монастыря пророчества преп. Серафима Саровского о том, что в Дивеево до самого второго пришествия Христова будет совершаться литургия, и что все дивеевские сестры, кроме трех, спасутся. Если учесть, что после разгона обители в 1927 г. богослужений там долгое время не было, а ныне, когда обитель передана МП, там совершается не литургия, а еретическое приношение, то оба пророчеста преподобного (если только они истинны) уже не исполнились. Между тем, именно основываясь на них, многие верующие МП сейчас стремятся в Дивеево, даже продают свои квартиры и уезжают туда жить, — веря, что туда "антихрист не пройдет", и не разумея, что он уже давно туда "прошел" через общение с еретической Московской патриархией.

 26) Послания Святейшего Тихона, патриарха Московского и всея Руси (Москва: Просвететель, 1990) 14–15.

 27) Большинство членов Катакомбной Церкви в России в настоящее время пребывают под омофором епископов нескольких юрисдикций: Российской Православной Автономной Церкви (архиепископ Валентин Суздальский и Владимiрский и его Синод), Русской Православной Церкви Заграницей, "Серафимо-Геннадиевской" Церкви (митрополит Епифаний /Каминский/ и его Синод) и Старостильной Греческой Церкви ("матфеевский" Синод архиепископа Андрея).

 28) Цит. по.: ANDREYEV, Russia’s Catacomb Saints... 593.

Три свидетельства

И пусть завершат нашу книгу слова трех истинно-православных документов, написанных в брежневскую эпоху.

Первый — самиздатовский документ Катакомбной Церкви.

"Все аргументы в защиту и оправдание Московской патриархии противоречивы и, в конечном итоге, несерьезны. Они построены на желании рассматривать существующее положение в церкви как естественное и, с духовной точки зрения, (предположительно) удовлетворительное. Противоречие... открывается легко: когда разговор идет о внешнем нажиме на церковь, то говорят: "Наше царство не от мiра сего"; а когда указываешь на духовный компромисс с князем мiра сего, то отвечают, что это существенно для сохранения иерархического преемства, храмов и т. д. — то есть внешней организации церкви. Естественно, такая непоследовательность свидетельствует о духовной неуверенности, внутреннем (не говоря уже о внешнем) расстройстве Московской патриархии. Такое положение не может продолжаться вечно. Религиозное сознание должно либо полностью осознать самое себя или вовсе исчезнуть как религиозное сознание. Последнее, рассуждая теоретически, так же возможно, как и первое: ведь исчезла же некогда процветавшая Карфагенская Церковь. Мы, однако, подкрепляем себя верой, что духовное обновление России и освобождение Церкви еще произойдет. Мы верим, что если мiр не погибнет, раньше или позже в освобожденной России состоится Поместный Собор нашей Церкви, на который принесет плоды своих трудов и подвигов за долгий без-соборный период Московской патриархии (ибо нельзя назвать Соборами те созывы советских иерархов, которые Совет по делам религий организовывал совместно с патриархией), и гонимая Российская "Катакомбная" Церковь, к которой принадлежат авторы этой статьи и о продолжающемся существовании которой они считают своей священной обязанностью свидетельствовать при первой представившейся возможности. На этот будущий Собор "Катакомбная" Церковь принесет свидетельство чистоты своей веры, незапятнанной какого-либо рода компромиссами с врагами Христовыми; ибо купленная молитва есть молитва нечистая. "Катакомбная" Церковь принесет также свидетельство подвигов во Имя Христово ее мучеников и исповедников... Она принесет также свидетельство своей непоколебимой веры в Иисуса Христа, которой одной она укрепляется и живет уже десятки лет, хранимая Божественной благодатью среди гонений и предательства. Ибо как советское царство есть прообраз антихриста, так и "Катакомбная" Церковь есть ближайший из всех прообраз Церкви времен антихриста — Жены, облеченной в солнце, которая бежала в пустыню. Ризы ее сотканы из подвигов святых. Как во времена Илии-пророка, Господь сохранил Себе семь тысяч верных до времени, ведомого Ему единому.

Наше Церковь живет трудной жизнью; ее члены немилостивно истребляются властями; нас предают братья, считающие себя православными. Мы рассеяны, яко пшеница, но мы верим, что в тот час, когда это будет нужно, Христос пошлет Своего верного ученика, который укрепит Его братию. Вместе с апостолом Павлом мы дерзаем говорить: Мы же несмы обиновения в погибель, но веры в снабдение души (Евр. 10:39). И сия вера наша, которою святые победиша царства (Евр. 10:39), дает нам силы ожидать часа посещения Божия. С нами Бог, разумейте, языцы, и покаряйтеся, яко с нами Бог!" (29).

Второй документ — проповедь архиепископа Аверкия Сиракузского.

"Всякому разумному верующему русскому человеку должно быть совершенно ясно, что если первое Смутное Время продолжалось всего лишь пятнадцать лет, а нынешнее второе, во много раз более страшное, Смутное Время продолжается уже свыше пятидесяти лет, и до сих пор нет пока и не видно никакого просвета, то это только потому, что нет прежней горячей веры в русских людях, нет настоящего искреннего покаянного чувства, нет подлинной действенной молитвы и должного упования на помощь свыше — на предстательство Заступницы усердной рода христианского, столько раз чудесно спасавшей русскую землю.

Главной задачей современного русского человека, искренно желающего спасения нашей Родине — России, поэтому является: не о формах правления ожесточенно спорить, не какие-либо чисто человеческие планы строить, не политические программы вырабатывать, а принять все меры к тому, чтобы, с Божией помощью, самым решительным образом изжить все то, что мешает искреннему нелицемерному покаянию, и ни в какой мере никогда больше не возвращаться к тем настроениям, которые привели нашу Россию к гибели. Неверие, безбожие, нравственная нечистоплотность и распущенность, нигилизм и космополитизм, небрежение и презрение ко всему своему исконному, родному и святому — все это должно стать совершенно чуждым душе русского человека, если он действительно хочет видеть Родину воскресшей к новой жизни.

Другого пути спасения России нет, да и быть не может!

Вот тогда, когда произойдет такая спасительная метаморфоза в душах и сердцах русских людей. Смогут они искренно, из глубины души, в слезах покаяния, воззвать к Заступнице Усердной рода христианского: "Всех нас заступи, о Госпоже, Царице и Владычице, иже в напастех, и скорбех, и в болезнех, обремененных грехи многими, предстоящих и молящихся Тебе умиленною душею и сокрушенным сердцем, пред пречистым Твоим Образом со слезами"... и подлинно "единым сердцем и едиными усты" молитвенно возопить, как вопияли они прежде: "Матерь Божия! Спаси Землю Русскую!" (30)

Третий документ — это проповедь о России, произнесенная великим чудотворцем и апостолом русского рассеяния, недавно канонизированным архиепископом Шанхайским, Западно-Европейским и Сан-Францисским Иоанном (Максимовичем).

"Россия восстанет так же, как она восставала и раньше. Восстанет, когда разгорится вера. Когда люди духовно восстанут, когда снова им будет дорого ясная, твердая вера в правду слов Спасителя: "Ищите прежде Царствия Божия и правды его, и вся сия приложатся вам". Россия восстанет, когда полюбит Веру и исповедание Православия, когда увидит и полюбит православных праведников и исповедников.

Сегодня, в день всех святых, в земле Российской просиявших, Церковь указывает их, и православные с духовным восторгом видят, какое их множество в Царстве Божием! И сколько еще не прославленных, имже несть числа. Вот молча и бестрепетно идет на смерть митрополит Киевский Владимiр. Убийцы выводят его из ворот Лавры, чтобы убить вне города, как убили Господа Спасителя, и святитель молча, как агнец заколения, примет смерть за Христа, за Веру, за Русскую Церковь, за то, что искал прежде всего приобретения Царствия Божия, вечной жизни.

Множество мучеников и исповедников, и снова мы видим Божие благословение над их подвигом веры, и снова явление нетленных мощей: то тела праведников, которые уже живут по законам будущей жизни, где нет страдания и тления, и нетленность мощей свидетельствует о том. Так нетленные останки Великой княгини Елисаветы Феодоровны, почивающие в Гефсиманской обители, свидетельствуют нам ее праведность в очах Божиих.

Россия восстанет, когда поднимет взор свой и увидит, что все святые, в земле Российской просиявшие, живы в Божием Царстве, что в них дух вечной жизни, и что нам надо быть с ними и духовно коснуться и приобщиться их вечной жизни. В этом спасение России и всего мiра.

...Верность заповеди "Ищите прежде Царствия Божия и правды его" создавало русское смирение, смиряло и власть в дни наибольшей земной славы. Русская власть, устами Императора Александра I, исповедала себя как власть христианскую и на памятнике своей славы написала: "Не нам, не нам, но Имени Твоему".

Русское небо, русские святые зовут нас быть с ними, как они с нами. Зовут приобщиться духу вечной жизни, и того духа жаждет весь мiр.

Восстановленная Россия нужна всему мiру, от которого отошел дух жизни, и он весь колеблется в страхе, как перед землетрясением.

Россия ждет Христолюбивого воинства, Христолюбивых Царей и вождей, которые поведут русский народ не для славы земной, а ради верности русскому пути правды.

"Не нам, не нам, а Имени Твоему".

В покаянии, в вере, в очищении да обновится Русская земля и да восстанет святая Русь!" (31)


 29) ANDREYEV, Russia’s Catacomb Saints... 539–541.

 30) Архиепископ АВЕРКИЙ, Современная жизнь в свете слова Божия... Т. 2. 583, 586.

 31) Архиепископ Иоанн, архипастырь, молитвенник, подвижник (Сан-Франциско: изд. Западно-Американской епархии Русской Православной Церкви Заграницей, 1991) 191–192. 


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования