Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
МыслиАрхив публикаций ]
01 ноября 16:20Распечатать

Монах Феогност (Пушков). Древо Познания добра и зла: попытка дифференциации теологем (теолого-экзегетическое эссе)


Введение

Наверное, нет в богословии другой такой области, изобилующей таким количеством недифференцированных теологем, как затронутая нами. Как только не пытались и не пытаются богословы объяснить значение этой энигмы библейского повествования. Между тем, попытка как-либо сузить кругозор красивых теологем в мире эстетствующих беллетристов догматики часто вызывает бурный протест: зачем пытаться признать какие-то версии толкования правильными, а какие-то – нет? Все ведь высказали отцы Церкви и они, наверное, имели на то полное право.

Но задача догматического богословия лежит гораздо глубже эстетствующих беллетристов, увлекающихся поверхностной красотой идеи, мысли и не желающих вникнуть в ее глубинный смысл. Именно практические выводы из теологемы становятся одним из основных показателей ее приемлемости или неприемлемости для православного богословия. "Что означает принятие мною этого учения на практике для меня лично?" - вот тот вопрос, на который должна ответить православная догматика.

Свое эссе мы разделили на две части: святоотеческая экзегетика и опыт ее суммарного изложения в виде краткого resume.

В первой части мы остановимся на трех различных мнениях трех святых отцов: Максима Исповедника, Григорий Богослова и Иоанна Златоустого. Они все трое – совершенно по-разному толковали смысл и значения "Древа Познания" [1]. Мы, ради ясности изложения мысли, пренебрегли исторической хронологией и поместили по времени самого последнего из них по времени – на первое место.

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
Опыт святоотеческой экзегетики

1. Преподобный Максим Исповедник

Часто совершенно несправедливо Максиму Исповеднику приписывают крайние "спиритуалистические" позиции платонического умозрения. Можно услышать о, якобы разделяемой св. Максимом точки зрения о том, что чувственное восприятие мироздания есть зло в отличие от "ноэтического" созерцания мира в духе. Посмотрим, насколько справедливы такие высказывания.

Древом познания добра и зла Максим Исповедник называет мир все видимое Божие творение, как содержащее в себе "естественным образом наслаждения и страдания" [2].

"Так как видимое творение (tîn Ðrwmšnwn ¹ kt…sij) обладает и духовными логосами, питающими ум, и природной силой, услаждающей чувство, а ум извращающей, то оно (т.е. творение [3]) и названо древом познания добра и зла, то есть, как обладающее ведением добра [4], когда созерцается духовно, и ведением зла, когда воспринимается телесно. [5] … Потому то Бог и запретил человеку вкушение его, отлагая на время, дабы человек прежде познал чрез благодатное причастие свою Первопричину (т.е. Бога – о.Ф.) и чрез сие священное вкушение укрепил данное ему по благодати бессмертие в бесстрастии и непреложности, а потом уже, став как бы богом в силу обожения, безвредно и в безопасности созерцал творения Божии и получал ведение о них как бог" [6]. Но именно "телесное самолюбие" [7] похитило человека у Бога, отвлекло его от созерцания мира горнего и сконцентрировало мысль человека на самом себе, на своем телесном удовлетворении. Это и есть опытное познания некоего "смешения" добра и зла.

Если внимательно вчитаться в текст св. Максима, то возникает следующий вопрос:

Как совместить слова Максима Исповедника о том, что вкушения с "Древа Познания" оставлено "до времени" (т.е. человек все же вкусил бы от этого древа) с его же словами о том, что познанием добра и зла называется только чувственное познание твари, пренебрегшее познанием духовным в созерцании логосов природы и бытия, то как же все-таки будет это вкушение после получения славы обожения? Получается, что тогда вкушение чувственного уже не будет познанием добра и зла, как некоей смеси! Ведь он сам определил вкушение от древа познания как "страстное познание чувственных вещей", которое "сделало ум человека совершенно чуждым Божественного ведения" [8]. Если с одной стороны "Древо Познания добра и зла" есть вкушение только чувственного познания эгоцентрической личности с пренебрежением Божественного Ведения, то как же св. Максим оставляет право вкушения от этого древа за обожженным человеком, которое тогда, якобы "станет безопасным"? Как согласовывал св. Максим оба своих постулата между собою мы не знаем.

Однако, даже на основании этих слов не стоит видеть в Максиме Исповеднике крайнего платоника-идеалиста, отрицающего сам факт чувственного познания в жизни человека. Даже при поверхностном чтении становится ясно, что св. Максим говорит не о том, что чувственное познание является злом, но о том, что зло есть оставление духовного познания, созерцания твари в логосах: "Насколько человек радел в себе о познании видимых вещей одним только чувством, настолько он укреплял себя в неведении Бога" [9]. "Обильно вкушая это познание для одного только чувства, наподобие неразумных скотов, и находя на опыте, что вкушение чувственного бытия может служить к поддержанию его видимой и телесной природы, человек, конечно, как погрешивший против познания умопостигаемой красоты Божественного велелепия, принял ошибочно за бога видимую тварь, обоготворил ее" [10].

2. Святитель Григорий Богослов.

"Сего человека, почтив свободою, чтобы добро принадлежало не меньше избирающему, чем и вложившему семена оного, Бог поставил в раю (что бы ни значил сей рай) делателем бессмертных растений — может быть божественных помыслов как простых, так и более совершенных, поставил нагим по простоте и безыскусственной жизни, без всякого покрова и ограждения, ибо таковым надлежало быть первозданному. Дает и закон для упражнения свободы. Законом же была заповедь: какими растениями ему пользоваться, и какого растения не касаться. А последним было древо познания, и насажденное в начале не злонамеренно, и запрещенное не по зависти (да не отверзают при сем уст богоборцы, и да не подражают змию!): напротив того, оно было хорошо для употребляющих благовременно (потому что древо сие, по моему умозрению, было созерцание, к которому безопасно приступать могут только опытно усовершившиеся), но не хорошо для простых еще и для неумеренных в своем желании, подобно как и совершенная пища не полезна для слабых и требующих молока" [11].

Здесь мы видим, что свт. Гр.Богослов стоит на принципиально отличной от Максима Исповедника точки зрения: вкушение от его плодов для Максима Исп. означает ниспадение с высот духа в бездну скотской жизни. Для Гр.Богослова напротив, "оно было хорошо для употребляющих благовременно" и является оно ни ниспадением в грубость материи, а как раз восхождением ввысь – созерцанием.

Для того, чтобы понять, чего "не доставало" Адаму в раю – нужно понять, каким Адам был в раю.

Вот как св. Григорий говорит о состоянии Адама при первом устроении, в раю: Бог творит человека "временного и бессмертного, видимого и умосозерцаемого, ангела, который занимает средину между величием и низостию, один и тот же есть дух и плоть, — дух ради благодати, плоть ради превозношения, дух, чтобы пребывать и прославлять Благодетеля, плоть, чтобы страдать, и, страдая, припоминать и поучаться, сколько ущедрен он величием" [12] .

Обратите внимание, что это говорится именно о первозданном в раю: он должен был там "страдать, и, страдая, припоминать и поучаться, сколько ущедрен он величием". А где есть страдания, там есть и наслаждения. Это – еще один пункт, в котором Максим Исп. расходится с Гр. Богословом.

"Нам вверен был рай, чтоб насладиться;… ибо древняя и современная нам была сия заповедь, служившая как бы пестуном для души и обузданием в наслаждении" [13]. Здесь мы видим прямую противоположность мнениям св. Максима Исповедника. Если он считал, что чувственного наслаждения вообще не было в раю, то ст.Гр.Богослов считает, что оно просто было обуздано заповедью, т.е. держалось в определенных рамках, не превращающих тихого моря стихий в бешенный ураган страсти. Ибо однозначно – обуздывать можно только то, что реально существует. Если у человека не было реального опыта чувственного наслаждения, то и обуздывать нечего.

Бог "творит живое существо, здесь предуготовляемое и преселяемое в иной мир, и (что составляет конец тайны) чрез стремление к Богу достигающее обожения" [14].

Не на скотскую жизнь позарился Адам, а на жизнь "богов". Это было как раз искушение спиритуализмом: взлететь выше естества. В самом деле, разве у Бога есть плоть? – Нет! Он – Дух. И это знали первые люди. И им захотелось стать такими же "богами" - совершенно чуждыми страданий и ограничений плоти. Они захотели не обожиться человечеством, а обоготвориться. Не естество преобразить и украсить, а похитить обещанную славу.

Посему сие искушение развоплощения и получило сильнейшее противоядие: "кожаные ризы". Вы хотели взлететь? – Вам сие еще не полезно. "Если увидишь, как кто-то голым лезет на небо – дерни его за пятку" [15], ибо тщеславие и гордость движут им. Кто-то гнушается страдательной плотью? - Облеки его в еще большие страдания, чтобы смирился дух его.

Различие между св. Максимом и св. Григорием в том, что первый считал чувственное познание "безопасным" только для совершенных, а следовательно, отсутствующим у несовершенных, а в то время как второй мыслил как раз чувственно познание страданий и наслаждений тем стартовым этапом, который будет преодолен в славе созерцания. Для св. Максима грех в человеке питается его "самолюбием и влечением к наслаждению", как к результату самолюбия. Для свт. Григория корень греха в некой спиритуалистической жажде самообоготворения, в похищении высот духа на той стадии существования, когда человек еще не приобрел "страданиями навык послушанию" (ср. Евр.5:8).

3. Святитель Иоанн Златоуст.

"Человеколюбивый Господь, как Творец, предвидя, какой вред может с течением времени произойти от большой свободы, произрастил и древо жизни посреде рая, и древо, еже ведети разуметельное добраго и лукавого, от котораго (древа), немного спустя, и повелит человеку воздерживаться, дабы знал (человек), что он всем наслаждается по благодати и человеколюбию (Божию), и что есть Господь и Творец как его естества, так и всего видимаго" [16]. Т.е., если сказать цитированными выше словами ст. Гр.Богослова, древо сие насаждено "для упражнения (ασκεω) в свободе". Аскетика, т. обр., началась еще в раю, как искусство утверждения в Истине, в Любви, как облагораживание и преукрашение богоданной свободы. Человек как личность должен был расти, развиваться и преуспевать в Любви к Богу. Испытаниями эта любовь закаляется и как бы "тестируется на прочность". "Человеколюбивый Господь наш, позволив Адаму пользоваться всем в раю, повелел воздерживаться только от одного, чтобы знал он, что находится под Господом, Которому должен повиноваться и исполнять Его повеления" [17].

Сам Златоуст не предает столь символического значения Древу Познания, как Максим или Григорий: для него это – не символ, сообщающий некую реальность (познание чувственного или созерцание), а психологический водораздел. "Так называется дерево познания добра и зла, не потому, что имело познание добра и зла, а потому, что у него обнаружилось познание добра и зла, оно (служило) упражнением в послушании и непослушании" [18]. Это – познание эмпирика, проведшего дифференциацию "добра" и "зла" в самом себе. Это – не объективное созерцание умом "логосов" твари и не грубое чувственное "вкушение" наслаждений плоти. Истинное ведение (γνωσις) не имеет отношения к этому эмпирическому познаванию (προαιρεσις), основанному на дифференциации. Замена γνωσις на προαιρεσις это и есть грехопадение: человек, вместо того, чтобы принимать познание свыше в чистом γνωσις`е, сам становится для самого себя критерием и мерилом того, что есть добро, и что есть зло. Если в первозданном человеке его ипостасный центр личной свободы (γνωμη) исходил из реальности γνωσις`а, то в самом акте грехопадения человек отказывается от объективного познания и заменяет его дифференцирующим "познаванием" (προαιρεσις). Теперь Ипостасное γνωμη будет опираться только на субъективный προαιρεσις. А поскольку последнее есть тоже акт личности, то получается, что личность опирается на самое себя. Эта замена и составляет само грехопадение: человек сам создает систему ценностей и составляет свою аксиологию. И уже этим путем эмпирии он познает, что совершил неправильный шаг.

ЧАСТЬ ВТОРАЯ
Чего же все-таки хотел диавол от человека в Эдемском саду?

Приводимое мною ниже резюмирование святоотеческой экзегетики м.б. покажется несколько нетрадиционным – ну, почти, как в свое время нетрадиционной казалась критика юридической сотериологии в трудах митр. Антония (Храповицкого) и сщмч. Илариона (Троицкого). Итак, я попытаюсь представить вниманию читателя этапы искушения и их смысл, а так же – значение подвига Богочеловека Христа в Дале Избавления нашего от греховного рабства, которому мы подверглись горьким вкушением греха.

****************

Человек был покрыт славой Божества в раю и не чувствовал себя "богом", ибо еще не знал "вкуса" горделивого самопознания. Если бы он вкусил и остался в прежнем положении нетления естества – то явно, что в природе его ничего бы не изменилось, но вот сознание - оно было бы искусно подвергнуто мутации со стороны беса искусителя и вместо бесстрастия наполнена страстями. Выше, в разделе о Максиме Исповеднике, мы видели, что в задачу человека, по его словам, входило "укрепить данное ему по благодати бессмертие в бесстрастии и непреложности". Если бы человек имел нетление без бесстрастия – это стало бы для него еще более погибельным состоянием, чем тленность естества, т.к. вечно греша и не претерпевая от греха ни боли ни угрозы смерти – он только утвердился бы в той мысли, которую ему пытался всеять диавол: "я – бог и вечно живу и наслаждаюсь без Бога тем, что Он мне запретил".

Некоторые отцы-подвижники говорят о "надмении благодатью". Увы, бывает и такое. На мой взгляд, план сатаны был не превратить человека в пыль и прах, а возрастить из него второго сатану – в гордыни. И вот как это делалось бы:

1. Человек получил повеление "не делать" (не вкушать). При этом он - покрыт славой Божества и не уязвим для процессов распада. Он - блажен. Но его блаженство прежде всего оберегается целомудрием ума (целомудрие – это не противоположность половой страсти, а противоположность преданности умственному разврату). Он блажен, ибо он смиренен. Он не знает хитрости, коварства и имеет "простое устроение". Он "поставлен нагим по простоте и безыскусственной жизни" [19].

2. Диавол его наущает нарушить ... что? Повеление (волю) Того, от Кого человек чувствует себя зависимым. А если я чувствую себя зависимым от Бога, то я одновременно сознаю, что я - не Бог. Для упражнения в гордыни диавол пытается истребить это чувство зависимости человека от Бога [20].

С другой стороны - и Богу нужен не раб, а сын, который не из чувства зависимости, а из чувства любви сыновей творит Его волю. Поэтому - Он допускает искушение и допускает змию сказать полуправду-полуложь: "будете как боги" (полуложь, потому что в действительности человек призван к обожению, быть как Бог, а полуправда змия в том, что действительно, если человек вкусит это чувство независимости - то он станет "богом в очах своих").

По идее человек должен был ответить: "Да, пусть так! Но я не хочу терять своего сыновьего достоинства - я люблю Бога, а тебя не знаю". Этого свободного и самопроизвольного "люблю" ждал от человека Бог. Т.о. человек бы победил врага.

3. Но диавол "промахнулся": не может быть блажен тот, кто потерял внутренний мир и покой совести. А не блаженный не может себя чувствовать богом. Человек, соблазнившись на уловку диавола, прежде всего, повредил мир своего ума, прельстил его гордыней!

А что чувствует такой человек? - чувство страха! Вот – подлинный и вечный антипод истинной любви. Адам как бы "украл" нечто (хотя реально - украл пустоту, но сам факт отпадения от любви наполнил его неким негативным опытом, опытом горького вкушения).

Из каких побуждений совершал он свой поступок? - Из побуждений гордыни, жажды власти и славы. Но тут же дифференцирующее мышление подсказывает ему: "Она, Ева - моя жена, и она хотела стать богиней надо мною. Значит, я не безопасен в ее руках. Так пусть же и она будет не безопасна в моих". Они чувствуют взаимный стыд друг пред другом - стыд преданной любви. Они словно "обнажены" от того, что имели - от целостности мыслей, чувств.

Дифференциация вводит процесс "сложного" "познавания", построенного на логическом дискурсе мысли: человек сам теперь кует свою "логику", а не постигает вещи, как они есть в созерцании логосом ума своего чрез Откровение Истинного гносиса.

Тут важно обратить внимание на один факт: первые люди почувствовали стыд прежде чем явился Господь: т.е. подействовала отрава греха. В этом познании чувства стыда есть нечто положительное: они не возгордились, а именно устыдились своего греха. Значит, не все потеряно.

4. Это был для диавола настоящий "промах": он не ожидал, что человек смутится грехом. Он то хотел надмить его! Да, да. Именно надмить. Если бы человек не почувствовал смущения от греха, а остался в том же душевно-телесном устроении (чего невозможно экзистенциально), то диавол мог ему внушить: "Теперь ты бог! Да, ты видишь - ты сделал то, что запретил Бог и тебе ничего не стало! Не говорит ли это о твоей от Него независимости? - А теперь твори все то, чему тебя научу я".

Но оказалось, что человек еще не настолько испорчен: он почувствовал стыд от своего греха! А ведь мог и не почувствовать - ведь не все же и сейчас его чувствуют (видимо, ушли они от Бога дальше чем Адам). Многие "упиваются" грехом, как счастьем!

Видимо, поэтому Господь и не отправил сразу человека в геену - Он видел, что у павшего человека (в отличие от павшего ангела) есть шанс.

Но диавол в то время не мог предвидеть реакцию человека. Да, сейчас можно услышать, что "диавол - первоклассный психолог". Но это - сейчас, в результате "опыта" борьбы с человечеством, в результате многолетнего эмпирического наблюдения за человеком. Тогда он таким не был. Он судил о человеке по себе. А он согрешил - и не устыдился.

Т. е. после растления чистоты ума человек мог не заметить того, что он растлил свой ум. Он мог впасть в состояние прелести, когда реальность закрыта от его очей и он мнит себя богом. Его сознание могло не зафиксировать и не оценить случившейся перемены. На сие и рассчитывал диавол. Но человек оценил свой поступок - оценил и ужаснулся: он понял, что потерял внутренний душевный мир и покой сердца, которые делали его блаженным!

5. Господь возлагает еще в придаток к язве грехопадения некое "врачевство" (слова Златоуста). Да, не для возмездия, а для врачевания Он наложил тяготы труда, болезни и прочее.

Тяготы, болезни, но не смерть. Смерть вошла в человека чрез грех сама, а не была наложена Богом. "Бог не сотворил смерти и не радуется погибели живущих, ибо Он создал все для бытия, и все в мире спасительно, и нет пагубного яда, нет и царства ада на земле. Праведность бессмертна, а неправда причиняет смерть: нечестивые привлекли ее и руками и словами, сочли ее другом и исчахли, и заключили союз с нею, ибо они достойны быть ее жребием" (Прем.Сол.1:13-16). Это – аксиома вероучения Церкви. Смерть – не есть наложенное Богом наказание, но внутреннее следствие греховного растления, распада, "расщепления личности" человека.

Мне могут возразить: а как же смерть возможна без болезни? - Обыкновенно: болезнь – это субъективное переживание организмом некоторых процессов. Но кто сказал, что чувство боли есть непременное условие смерти? - Смерти от наркотика не предшествует боль. Но она все равно остается смертью. Облекая наше естество в "кожанные ризы", Господь сообщил телу некую восприимчивость к чувству боли, чтобы тем самым напоминать ему, что смерть – это не кайф, а мука! Т. обр., "страдательность" - это не кара, а врачевство.

6. Христос пришел усовершить человеческое естество в Любви и смирении. Т.е. победить искушение диавола, с которым он приставал к Адаму. Как осуществить это? - Смирением! Но смирение это должно быть не плодом того, что меня кто-то "смирил" (как это можно видеть сейчас во многих людях), а личным свободным выбором человека. Бог в Себе смиряет человека, смиряясь Сам, побеждая искушения врага. и Страданиями навыкает послушанию (Евр. 5).


[1] Мы оставляем за рамками нашего исследования многочисленные концепции др.отцов, т.к. они не относятся прямиком к цели нашего труда: показать практические выводы из предоставленной теории. Более того, за рамками исследования мы оставляем так же и все комментарии о "характере" древа познания (материальное или духовное), о змие (кто да что он такое и как он искушал). Все это не имеет прямого отношения к заданной нами цели.

[2] М.Исп. К Фалассию о различных затруднительных местах Сщ. Писания. // Творения в 2-х тт. Т.2, с. 25.

[3] Русский перевод (Епифановича — Сидорова) здесь неточен. Вторая половина цитируемого нами отрывка выглядит в нем так: "…то она и названа древом познания добра и зла, то есть как обладающая ведением добра, когда созерцается духовно, и ведением зла, когда воспринимается телесно". Таким образом получается, что древо познания — это "природная сила, услаждающая чувство", а не "видимое творение", как это явствует из оригинального греческого текста. Ошибка в русском переводе вызвана тем, что во второй части предложения сохранен женский род, тогда как подлежащее ¹ kt…sij переведено средним — "творение" (комментарий и первая часть текста взяты нами у диакона Андрея Глущенко из его канд. дисс. "Значение Антропологии Преп. Максима Исповедника для современной православной апологетики". КДА 2002 г. Пользуясь случаем, приношу свою благодарность автору и его научному консультанту свящ. Владимиру Савельеву, предоставившему мне текст диссертации и право цитирования).

[4] в русском переводе опечатка: ошибочно добавлено "и зла".(комментарий диакона А.Глущенко).

[5] Отсюда мы приводим текст М.Исповедника по изданию его творений, т. 2-й в пер. Сидорова, т.к. автор цитированной диссертации не процитировал текст св. Максима до конца, благодаря чему создается впечатление, что чувственное познание есть зло само по-себе

[6] Thal Prol, PG 90, 253, 257 // Творения Максима Исповедника в 2-х тт. Т.2, с. 26-27, 29].

[7] Там же.

[8] Там же, с. 24.

[9] Там же с. 23

[10] Там же, с. 24

[11] Гр. Богослов. Слово 45. // http://www.portal-credo.ru/site/?act=lib&id=348

[12] Гр. Богослов. Слово 45. // http://www.portal-credo.ru/site/?act=lib&id=348

[13] Гр. Богослов. Слово 45. // http://www.portal-credo.ru/site/?act=lib&id=348

[14] Гр. Богослов. Слово 45. // http://www.portal-credo.ru/site/?act=lib&id=348

[15] монашеский афоризм 4 века.

[16] Злат. Беседы на кн. Бытия, 13: 4.

[17] Злат. Бес. на Быт. 14:3.

[18] Злат. Восемь бесед на Быт. Бес. 7: 3.

[19] Гр.Богослов, слово 45.

[20] Исполнять повеление чье-то – значит, признавать его власть, а исполнять волю чью-то, значит, свободно выражать свою к нему любовь.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования