Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Лента новостейRSS | Архив новостей ]
25 сентября 2009, 17:25 Распечатать

ИНТЕРВЬЮ: Глава "Антикризисного расчётно-товарного центра" ГЕРМАН СТЕРЛИГОВ о главной "тайне" пензенских затворников, Диомиде, об Истинной Церкви и будущем России


"Портал-Credo.Ru": Вы принимали активное участие в истории с пензенскими затворниками. Расскажите, пожалуйста, об этом.

Герман Стерлигов: Официально там все координировал профессор из Института судебной психиатрии. Он вел с ними переговоры, все остальные молча стояли, в стороне. Когда переговоры закончились, милостию Божией, он сказал: "Во всем слушайте Стерлигова, как он говорит, так и делайте". И улетел в Москву.

Это была среда. Мы договорились, что в субботу мы к затворникам придем, проведем с ними еще одну встречу. Должны были приехать еще всякие известные люди.
Мы разговаривали через трубу. Глубина подземелья была небольшая, мы рука в руку передавали друг другу документы, литературу, пока мы это все за чистую монету воспринимали. Они очень обрадовались, что меня увидели, через трубу. Они меня идентифицировали. И вот, когда в субботу планировалось мероприятие (это был последний день перед думскими выборами, которые были в воскресенье), должен был, как я предполагаю, произойти взрыв, когда мы бы все вместе собрались. Взрыв газовых баллонов, которые реально были внизу. А было там всего человек 50, и из них довольно много известных. Перед выборами это была бы просто песня. Это был бы срыв выборов - по сути. Потому что тема уже была раскручена на весь мир, архираскручена. Уже все, от агентства "Рейтер" до программы "Время", отметились и там без конца торчали.

Когда я выяснил, что это "засада", я в пятницу позвонил в минпромэнерго.
Сначала собрал всех местных детей школьного возраста. Говорю: "Парни, давайте, рассказывайте, что у нас в овраге происходит". Они говорят: "Дяденька, там у нас пещера, мы там в войну играли, а потом нас оттуда выгнали". И они все подробно рассказали. Я срочно пригласил тогда через друзей руководство минпромэнерго. Я сказал: "Друзья, дети гибнут. Нужны срочно геодезисты для составления подземных карт". Меньше, чем через сутки, приехала лучшая бригада из Питера, с шикарным оборудованием. Я все это делал безо всяких согласований, разрешений, просто в режиме друзей, в режиме он-лайн. У меня был в течение трех дней карт-бланш, поэтому я что хотел – то и делал.

Приехали, сделали все исследования, все замерили. Выяснилось, что здесь – пустота, там дальше пустоты нет, здесь идут ходы, здесь ход в деревню. Здесь стена. То есть карта достаточно подробная, потому что глубина очень небольшая. Обычная карстовая пещера. Никто ее не рыл.

В домике продуктов полно. Собака кормленая. Мы пришли туда сами, без милиции. И вот тогда нам стало страшно. Мы поняли, что мы уже влезли куда-то не туда. Тот момент, когда этот домик появился у нас на жизненном горизонте, мы поняли, что это "засада". В этом домике жили люди. А еще был домик без людей, рядом. И в том домике без людей стояла еще не остывшая каша на плите, была привязана собака. И много всякой прочей ерунды. В этот же день мы узнали о том, что там детей не было. Мы поехали в этот домик, честно скажу, взяли оружие, встретились с ребятами, со знакомыми знакомых – нам дали пистолет, и мы вооруженные поехали.

По дороге мне позвонили по телефону, сказали - посмотрели всю расшифровку – детских голосов там нет. Я развернулся, прямо с дороги сказал: "Все, в Москву. Эта игра не наша совершенно. Детей тут нет, а заниматься политикой я не хочу".

- Скажите, пожалуйста, насколько грамотно затворники излагали Вам свою, если так можно сказать, богословскую позицию, когда Вы проводили с ними первые переговоры?

- Они знали о православии и Священном Писании только понаслышке. Это были обычные светские люди. Никто ничего не читал. Безграмотность полнейшая. Я же общался с Кузнецовым, их лидером. Я потребовал встречи с ним, меня запустили в психиатрическое отделение. Он был госпитализирован, но был абсолютно свободный доступ к нему всех корреспондентов. Он давал интервью налево и направо, он прекрасно себя чувствовал. Часть врачей (по меньшей мере, один из них) были адептами его "секты", притом активными. Один человек, лечащий врач, не скрывал этого и относился к нему как к гуру. У меня очень короткая была с ним беседа. Я начал ему что-то говорить про богословие, что там же дети, они же могут погибнуть, как же ты можешь. А он улыбнулся и говорит: "Герман, да прекращай ты. Сам ты все заметил, все нормально".

То есть, это был спектакль.

- А Кузнецов, со своей стороны, ни на каких наставников не ссылался? Как Вам показалось, давно ли существует эта его "секта", или, может быть, это однодневка?

- Нет, это не однодневка. Это разветвленная организация. Когда я там был, у меня было много звонков. Мне звонили в штаб из разных мест страны, в том числе даже знакомые наших знакомых, которые живут по Ярославскому шоссе, недалеко от Мытищ. Там муж ушел в эту "секту", достаточно давно уже, года два. Это разветвленная организация, они существовали долгое время на деньги различных зарубежных грантов. Это была неплохо подготовленная пиаровская акция. Как пиаровская она была шикарная. Но как организационная - недостатков было много. Того, кто организовывал, вообще-то надо было бы с работы выгнать, неважно, в какой из спецслужб он работал. Недоработок очень много.

В течение трех дней, пока в штабе мне удалось побыть, мне давали информацию, которую я запрашивал. Пришел МЧСник, который взрывал вторую пещеру. Я говорю: "Где пещера? Дайте посмотреть хоть, что там было? Дайте фотографию". Он говорит: "Да, пожалуйста, сейчас дадим". Вторая пещера, о которой трубили на весь мир, – в два раза меньше оказалась обычного шкафа. И эту ямку взрывали таким количеством тротила. Я говорю: "На хрена вам столько тротила?". "Сколько приказали, - говорят, - столько и заложили". Там была воронка, как после ядерного удара. Кино.

Легенда о том, что в пещере были дети, много взрослых, кухня, туалет – это все просто бред. И взорвали ее под тем предлогом, чтобы больше туда никто не залез. Разводилово, все разводилово. Вранье - от первого до последнего слова. Ни к вере, ни ко Христу, ни к православию это вообще не имеет никакого отношения.

- Как Вы думаете, почему во время этой истории, сразу после нее так активизировалось диомидовское движение? Почему, по сути дела, это стало психологическим импульсом движения? Вы усматриваете какую-нибудь связь между "диомидовщиной" и пензенскими сидельцами?

- Нет, я думаю, что это разные вещи. Там что пиарилось? Что у людей нет дома телевизора. Что люди отказываются от ИНН. Что люди против Московской патриархии. Что детей не отдают в школы. Что это означает? Это люди, которые зарывают детей в землю! Посмотрите на них! То есть, это плохо, это негатив. Пропаганда достигает своей цели.

- Но ведь епископ Диомид выступил с той же самой программой: откажитесь от ИНН, паспортов, телевизоров. Его, разумеется, ставят в один ряд с сидельцами. Слишком похожие программы. Правда, детей у Диомида нет.

- У пензенских сидельцев, кстати говоря, у всех был дома телевизор. У всех дети были в школе, у всех все в порядке. Это был чистейшей воды спектакль. Диомид, я думаю, из другой оперы. Вот когда появляются, допустим, у чеченского бандита, который работает в Москве, клиент или клиенты, которых они крышуют, и вдруг кто-то из клиентов отбивается от рук. По разным причинам. Тогда рядом появляются еще какие-то "добрые" бандиты, которые берут их под крыло и начинают ссориться со старой командой и отмазывать их всячески. Это обычное бандитское разводилово, которое что у чеченцев, что у люберецких, что у измайловских. Это называется разводилово, развод. Вот здесь, я думаю, примерно то же самое. Потому что уже многие люди, даже не владея никакими богословскими вопросами, стали видеть, что Московская патриархия совсем на Церковь не похожа. Что нужно вообще быть олигофреном, чтобы им руки целовать. Поэтому куда людям деваться? Их куда-то надо пристроить. "Клиент должен быть пристроен...". И вот появляются такие люди, как Диомид.

Может, он и искренне так относится к Московской патриархии. От этого благодатности у него не прибавится. Все нормально, как были люди у сатаны, так и остаются. Я думаю, что это не работа спецслужб, это работа дьявола.

- Но если Диомид отрекся от всех, как он считает, заблуждений Московской патриархии, анафематствовал лично руководство патриархии, в чем же его "служение сатане"?

- Он говорит: "Меня зовут епископ Диомид". Если он от них отрекся, он не епископ Диомид, а мирской Василий Иванович. Потому что рукоположение у еретиков как таинство не совершается. Вот в этом у него серьезная нестыковка. Если ты рукоположен еретиком – это значит, что ты не рукоположен.

Если Диомид продолжает рассказывать всем, что он епископ, то он как раз освящает все то, что они наделали. Он для этого и нужен! "Давайте все ко мне, и все будет в порядке. У нас тут Церковь". А если это не Церковь, а человек говорит, что Церковь, значит, он служит дьяволу и тащит людей за собой в ад. Это и есть задача, все остальное лирика….

Я так рассуждаю, как православный.

- Отсюда возникает вопрос практического свойства. Когда Вы занимались еще бизнесом в крупных масштабах, Вы наверняка в этом бизнес-сообществе замечали некую связь между успехом и демонстрацией каких-то внешних признаков лояльности режиму, общественному порядку. Некая поддержка Московской патриархии – демонстративные пожертвования на храмы, шефство над монастырями, - ведь оно воспринимается как тест на лояльность? Возможно ли ужиться в российском бизнес-сообществе, если ее не демонстрировать?

- Возможно. Но я не бизнесмен, хотя у меня есть бизнес-структуры. Мы занимаемся антикризисными мерами, но неизбежно с разных сторон прилепляются бизнес-проекты, которые реализовываются специально обученными людьми.

Я не говорю, что с Московской патриархией общаются исключительно дебилы, я сам там 10 лет был. Но когда человек думает, что это Церковь, он, конечно, олигофрен – однозначно. Он не понимает, что такое вера. Он судит просто по внешним признакам: храм, наличие икон, украденных у нас, ряс - это театр. Театр тогда в такой же степени церковь, если там идет представление с использованием элементов литургии.

- Этот театр недавно пополнился очень яркой декорацией. Городецкая фреска была явлена русскому народу. На ней был изображен Патриарх Кирилл с нимбом – в алтаре храма, который он сам же и освящал. С надписью "Святой Кирилл, Патриарх Московский". Очередной, вероятно, прорыв по направлению к утверждению о том, что священство выше царства. Если живой Патриарх становится каноническим святым, отпадают все вопросы о том, кто кому должен подчиняться…

- Да, это и вовсе мерзость. То, что сейчас происходит, в том числе и в Московской патриархии.

- Есть ли какой-нибудь инструмент, кроме информации, чтобы приостановить распространение пороков?

- Конечно. Можно распространять Евангелие. И люди будут читать истину. Это огромная польза и для головы, и для сердца. Чем меньше читаешь и смотришь бредни, чем меньше на эту тему рассуждаешь и больше говоришь об истине, тем более чистую воду ты пьешь. Можно, конечно, пить воду и чистую, и грязную, но зачем – если можно пить только чистую? Не надо знать врага в лица. Дьявола знать в лицо не надо. Надо Бога знать в лицо. У нас жизни не хватает для того, чтобы изучить веру нашу. Да пускай они, как хотят, себя прославляют, хоть нимбы рисуют, хоть рога – разницы нет вообще никакой. Это пустая трата времени. И противно. Это все равно, что рассуждать на тему "Что делали вчера педерасты в гей-клубе". Да мне наплевать, что они там делали.

- Скажите, пожалуйста, а с чем связано Ваше скептическое отношение к тем иерархиями, которые никак канонически не связаны с Московской патриархией?

- Я просто тоже там был. Это было уже 7 лет назад. Я был в греческой старостильной Церкви, у "матфеевцев", и еще где-то. Потом выяснилось, что и они еретики.

- "Матфеевцы" как раз всегда славились ревностью и непримиримым отношением к подобным вещам, борьбой с экуменизмом…

- "Матфеевцы" - это ведь греки. А греки были ярко выраженными еретиками уже к моменту революции. Можно спорить, насколько задолго. За 400 лет, за 300, за 200, за 100… Это предмет спора. Ересь была та же самая – литургическое общение с еретиками. А самое главное, с чего это началось, - это с унии. С 1448 года.

- Ее приняли далеко не все греки.

- Ее принял весь епископат. И никакого покаяния после этого не было. История не оставила такого. Потом Патриарх стал какие-то заявления делать о том, что "мы ненавидим римлян". Но это уже большая политика, а не Собор и не что-нибудь еще. Впадение в ересь предполагает обратный процесс – покаяние. Его не было вообще. Поэтому они как были в ереси, с тех пор так они в ней и остаются.

- С такой строгой точки зрения глядя, в наше время, наверное, можно быть только беспоповцем.

- А я беспоповец и есть. То есть я беспоповец не потому, что я плохо отношусь к попам. А я не знаю просто, где настоящий поп. Поддельные ряженые Васи-Пети-Биллы и прочие меня не интересуют, потому что мне от них толку никакого нет. Только содержать их – и все. И утешать себя тем, что я в хоть каком-то клубе нахожусь и мне не так одиноко. Но это подло по отношению к моему отцу. Поэтому я этого не делаю.

- А что Вам мешает более близко познакомиться с какими-то беспоповскими общинами?

- А зачем? Я знаком практически со всеми. Все российские беспоповцы ведут отсчет от Аввакума. А я думаю, что и Аввакум уже был еретик. Я могу ошибаться, но у меня нет другого мнения.

- Аввакум еретик - потому что к государственной Церкви принадлежал до Раскола?

- Конечно. А государственная Церковь с 1589 г., если не ошибаюсь, уже состояла в литургическом общении с еретиками-греками. И он тоже там же был. Поэтому он был так же безблагодатен, как и Никон.

Вот, например, кто рукополагал Геннадия Схолария – первого Константинопольского Патриарха после отмены унии - никто не знает. Это вообще диво дивное. То есть, откуда взялся Схоларий в качестве не то что рукоположенного Патриарха, а даже священника, - о том история умалчивает. И наша, и греческая, и любая другая.
Я изучал этот вопрос, затратил на него немало денег, времени и сил, даже в Грецию писал. Откуда взялся Схоларий – никто не знает.

Более того, оказалось, что он не был никаким противником унии никогда. Это все наглое вранье. Он был сторонником унии. Только после того, как он стал Патриархом, он стал рассказывать, что на смертном одре Марка Эфесского он прозрел и стал противником унии. Но даже у него не поворачивался язык сказать, что он рукоположен от Марка Эфесского.

Я закрыл вопрос и не буду возвращаться к нему, время и деньги не тратить - с дореволюционной нашей синодальной Церковью. Совершенно отвратительная публика была, совершенно неправославная. Готовили революцию активно. Что готовили, на то и нарвались. И головы им поотрывало именно то, что они готовили. Не копай другому яму, сам в нее попадешь, как говорится. Все справедливо, по-Божьему.

- Хотелось бы еще спросить о нынешних направлениях Вашей деятельности. На Вашем официальном сайте раздел "общественная деятельность" состоит исключительно из борьбы с абортами. То есть, Ваша общественная деятельность практически целиком состоит из этой борьбы?

- А какая еще может быть общественная деятельность, когда в день убивают 22 тысячи детей? Вся остальная общественная деятельность может только отвлекать от этой проблемы. Больше никакого смысла в другой общественной деятельности вообще нет.
Общими усилиями мы делаем так, чтобы люди об этом не думали. Ну, убивают и убивают 22 тысячи детей в день, ну и ладно. А мы занимаемся всякими добрыми делами. Мы, допустим, помогаем, чтобы не умер мишка панда. Хорошее дело. Или там, думаем о том, как бы сделать так, чтобы наша страна осталась православной.

- Какие методы Вы используете в борьбе с абортами?

- Методы мы используем разные. При случае бьем морду врачам-абортологам, когда они подворачиваются под руку. Это бывает редко, но всякий раз праздник, когда это бывает. После этого очень долго хорошее настроение.

- А где они Вам подворачиваются?

- Да где-нибудь. Мы специально не ходим, но иногда они подворачиваются. Мир тесен, а их довольно много. Представляете, сколько надо убийц, чтобы убивать 8 миллионов детей в год?

- Тем более что за это и платят хорошо.

- Конечно. Поэтому это самое приятное, по крайней мере, для меня, что мы делаем, когда разбиваем им хари иногда. Вообще бы убивать надо. Но на то, чтобы убивать, просто пока не хватает. Пока работаем над собой.

- А Вы лично избиваете или команда специальная есть?

- Когда лично попадаются, это вообще суперпраздник.

- Но они, наверное, потом возвращаются, подлечившись, к своей профессиональной деятельности? Или Вы так их избиваете, что они инвалидами делаются?

- Мы не отслеживаем их дальнейший путь никоим образом.

Но это, к сожалению, бывает редко. А чаще мы делаем следующее. Мы пытаемся остановить несчастных девчонок, которых обманывают всякие сволочи, утверждающие, что это никакое не детоубийство, а просто "прерывание беременности". Мы пытаемся убедить их, чтобы они не убивали своего ребенка. Расклеиваем наклейки всякие, книжки издаем. Щиты вешаем, когда удается.

В Сарове у нас были особо активные ребята. Саров – маленький городок, наш активист в женской консультации брал списки всех, кто туда приходил (там одна консультация на весь город). Потом ходил по адресам и по ящикам рассовывал листовки. В течение года в Сарове не было ни одного аборта. Вообще ни одного! Потом он куда-то делся, и это возобновилось.

Очень важно в нужный момент женщине сказать хотя бы одно слово или показать одно какое-то изображение – этого хватает для того, чтобы она не пошла на этот шаг. Настолько это чудовищное преступление.

- У нас в стране существует только один приют (по крайней мере, мне известно об одном), который принимает одиноких женщин, которые хотели сделать аборт, но им помогли – стали кормить, нашли работу, поселили в приюте… Вы считаете, что профилактика абортов никак не связана с решением финансовых проблем "социально незащищенных" людей?

- Это вообще не от денежного вопроса зависит, уверяю Вас. У меня все друзья – миллионеры и миллиардеры. У всех в семье, за редкими исключениями, по одному-два ребенка. У некоторых и того нет. У них деньжищ этих, как у дураков морковки. Все равно убивают. Это просто для одной бабы оправдание, что у нее денег нет. Для другой бабы оправдание, что ей институт надо закончить. Для третьей – что от нее муж ушел. Для четвертой еще что-то. Каждая придумывает для себя, зачем ей необходимо убить ребенка. И если ребенка убить в принципе можно, то тогда только вопрос повода, который подвернется – для самооправдания. Это все ерунда полнейшая.

Я возглавлял фонд "Не убий", мы занимались этим много лет, лет 10. Потом надо было перерегистрироваться, мы не стали, потому что он нам все равно не нужен как юридическое лицо. Денег нам туда никто не слал. Так вот, мы тогда множество раз предлагали этим женщинам, которые собирались сделать аборт, любое количество денег. Десять тысяч долларов? Двадцать тысяч долларов? Наличными! Это было бесполезно. Если женщина понимает, что это убийство ребенка, если у нее хватает головы и сердца, чтобы этого не делать, тогда да. А сами по себе деньги роли не играют.

Но это для души. Что касается средства, которое реально поможет, – это запрет в государственном масштабе со смертной казнью для убийц, которые называют себя врачами-абортологами. Это решение вопроса однозначное, полное и безусловное. Тогда не будет никаких абортов. Может быть, три бабки-повитухи будут смертницы на всю страну. И тех будут убивать периодически, как собак.

- Скажите, а почему перестал функционировать Ваш замечательный "Реестр непьющих мужиков"?

- Он продолжает свою деятельность.

- А как в него можно вступить?

- Нужно написать заявление. Необходимо две рекомендации.

У нас "непьющий" означает – не спившийся. Непьющий это не в том смысле, что вообще не пьет. У нас мало кто вообще не пьет. Я, например, вообще не пью. Но это не предмет гордости. Господь благословлял вино. Нет никакой проблемы в вине. Вообще никакой. В отраве есть проблема. То, что сейчас водкой называется и пивом, и в том, что в некоторых случаях называется вином – химия поганая. А так в вине какая проблема? У меня дома много вина хорошего, мы самогон делаем. У нас был съезд, руководство непьющих мужиков собралось – нормально погуляли. Одного самогона уговорили, наверное, бочонка три. Я уж не говорю о домашнем вине, из Молдавии пригнали цистерну целую. Пансионат снимали под Москвой.

- И сколько, по Вашим подсчетам, непьющих мужиков в глубинке осталось?

- В глубинке маловато, а в городах еще есть. Какой процент – нас не интересует. Нас интересуют соратники.

Если человек спился, то о нем и говорить неинтересно. Ему осталось только сдохнуть. А если человек не спился, то там уже другие критерии. Мы не всех принимаем подряд. Среди неспившихся мужиков кого только нет. Колдунов и педерастов мы не принимаем, даже если они отличные трезвенники. Для нас это не критерий – "пьет - не пьет". Один из начальных критериев – это "спился – не спился". А дальше идут другие критерии. Вероисповедание и так далее.

- Сейчас Вы возглавляете Антикризисный центр. Каковы Ваши прогнозы относительно кризиса? У Вас есть ощущение, что он будет развиваться, что будет так называемая "вторая волна"?

-  У меня нет прогнозов. Не в режиме прогнозов (прогноз – это сроки), а в режиме соображений: за безделье подавляющего большинства населения у нас в стране и за рубежом придется заплатить экономической катастрофой. Вопрос сроков. Кризиса еще не было. То, что было, - это не кризис. Это вообще полная ерунда. Кризис впереди. Когда он будет, я не знаю, но будет точно. В момент, когда он будет, бумажными деньгами будут обклеивать стены. В цене будут дрова, спички, соль и патроны. Купить все это можно будет только на золото. Горшки будут выливать из окон. Вот это будет кризис.

Если все сделать грамотно в режиме "Готовь сани летом", то он будет недолгим и выйдет в новую экономику, в новые правила игры, без бумажных и финансовых пузырей, без электронных денег, без прочего безобразия, которое неизбежно надувает новый пузырь. А он надувается очень быстро, потому что сейчас новые технологии – компьютер, связь и так далее. Все ускоряется. И если сейчас все это подготовить, все антикризисные механизмы, разработанные нами, принять в действие, не только в России и не столько в России, а в разных странах мира, в межгосударственном масштабе, - это может сделать тот период, который я только что описал, может быть, несколько гротескно, во-первых, коротким, а во-вторых, самое главное, - будет выход вверх, а не вниз. В новую экономику, а не в ядерную катастрофу. Поэтому сейчас очень важно выработать какие-то механизмы, попытаться достучаться до правительств мира, чтобы они ими ну хотя бы заинтересовались. Чтобы потом было, куда бежать, когда все начнет рушиться. Чтобы где-то какая-то машинка стояла, на которой можно поехать.

Лучше было бы, конечно, чтобы взяли это на вооружение, забрали бы у нас из Антикризисного центра какие-то разработки, и занялись бы этим государства мира этим самостоятельно, создав единую международную структуру антикризисную. Потому что ООН заточено под другие цели, создавалось для других целей. Нет ни одной международной организации, которая адекватно может реагировать на вызов мирового кризиса нынешнего, который происходит сейчас. Ее надо создавать. Неважно, как она будет называться. Она должна быть межгосударственной и неполитической. Она должна вырабатывать только механизмы и рекомендовать правительствам мира применять их на практике на своих территориях. Я говорил об этом во Франции на международном форуме две недели назад. Вроде бы это находит понимание в Евросоюзе.

- Ваше активное возвращение в бизнес совпало с началом кризиса? Вероятно, Вы видите свою миссию в этом?

- Дело не в миссии, а в моих детях. У моих детей могут быть огромные неприятности.

Если будет взят ошибочный вектор, мы, войдя в кризис, закончим ядерной войной. Поэтому нужно то, что зависит от каждого из нас, сделать. Вы на своем месте что-то можете. Я на своем что-то могу. Делай, что должно, и будь что будет, как говорится. Меня беспокоят больше всего мои дети. Но, учитывая, что их интересы полностью совпадают с интересами еще двух миллиардов молодых людей, то мы работаем в этом масштабе. Если бы опасность исходила из соседней деревни, я бы сейчас был в соседней деревне. Сейчас опасность исходит из международного глобального источника, из мировой ситуации, которая сложилась. Поэтому необходимо действовать в глобальном масштабе.

Тот, кто говорит о российской, английской или американской антикризисной программе, тот не понимает вообще, о чем речь идет. При глобальной ситуации могут быть только глобальные механизмы.

Если оставить всю чудовищную бюрократию Евросоюза, которую развели в Брюсселе, можно создать соответствующий институт. Это можно сделать не надполитически, а подполитически, посредством бизнеса. Но для этого нужно, чтобы правительства дали зеленый свет бизнесменам. Мы все быстро сделаем. За недельку разберемся. Мы даже не будем руководство выбирать, мы монету кинем, чтоб никому не обидно было. Потому что тут и дурак справится. Важно уловить направление – к созиданию или к разрушению.

Беседовал Александр Солдатов,
"Портал-Credo.Ru"


    В сюжете:

25 сентября 2009, 17:25  
ИНТЕРВЬЮ: Глава "Антикризисного расчётно-товарного центра" ГЕРМАН СТЕРЛИГОВ о главной "тайне" пензенских затворников, Диомиде, об Истинной Церкви и будущем России
25 июня 2009, 14:25  
Священноначалие РПЦ МП отправляет очередные «миссионерские десанты» на Чукотку из Белгородской епархии
18 июня 2009, 15:00  
МОНИТОРИНГ СМИ: "Не может быть союза диавола со Христом". Интервью епископа Диомида "Газете.Ру" - полная версия
28 мая 2009, 12:55  
МОНИТОРИНГ СМИ: "Дон Кихотом меня называют духовно слепые люди". Интервью епископа Диомида "Газете.Ру"
27 мая 2009, 19:52  
Брат епископа Диомида (Дзюбана) совершает публичные богослужения у памятника царю-мученику Николаю под Москвой
Ваше
имя:
Ваш
email
Тема:
 
Число:
 
Чтобы оставить отклик, пожалуйста, введите число, нарисованное на картинке.
Текст
 


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования