Первое заседание апелляционной инстанции по делам об изъятии храмов у общин РПАЦ в Суздале, которое должно было задать тон и предопределить решения остальных судей (всего эти дела рассматривают 4 коллегии по 3 судьи в каждой), началось 9 апреля в первом зале Первого апелляционного арбитражного суда РФ во Владимире с получасовым опозданием – почти в 15 часов. Поскольку все обжалуемые представителями РПАЦ 13 решений суда первой инстанции об изъятии храмов, принятые 12 февраля, совершенно однотипны, то невозможно найти какое-либо логическое основание тому, чтобы апелляционная инстанция по-разному воспринимала  жалобы РПАЦ на эти решения. Поэтому именно это, первое заседание всеми участниками процесса воспринималось как судьбоносное – так же как аналогичное заседание во Владимирском арбитражном суде 5 февраля, итоги которого были формально зафиксированы в решениях об изъятии храмов неделей позже.

В самом крупном зале апелляционного суда собралось несколько клириков и миряне, а также – что стало большой неожиданностью для суда – изрядное число журналистов. На атмосфере в зале не могло не сказаться присутствие двух телекамер – телеканала "Россия" (программа "Вести-Владимир") и местного канала "ТВ6-Владимир", осколка некогда последнего оплота свободы слова в российском федеральном телеэфире. Были также представлены газета "Ведомости", "Портал-Credo.Ru" и церковные СМИ. Удивленная подобным вниманием председательствующая на заседаниях 9 апреля судья Соловьева через секретаря пригласила всех журналистов в свою совещательную комнату на закрытый "инструктаж". Поинтересовавшись целью их появления в суде (очевидно, в этом здании пресса в диковинку), Соловьева спросила, есть ли у журналистов "аккредитация". Получив довольно резкую отповедь представителя наиболее "солидного" СМИ – телеканала "Россия", - который привел в пример факты своей беспрепятственной работы в этом же суде на других процессах без всякой специальной аккредитации, судья смирилась, указав журналистам лишь на необходимость заявить ходатайства о разрешении на съемку в зале. После начала заседания все послушно выполнили этого указание, что противоречит Арбитражно-процессуальному кодексу (АПК), так как ни один из представленных журналистов не был официальным участником процесса, а именно и только таковые участники наделены правом заявлять ходатайства. Правда, о праве на съемку для представителей церковных СМИ ходатайство заявляла представитель РПАЦ Марина Молодинская.

Помимо собственно двух спорящих сторон – Территориального управления Федерального агентства РФ по управлению государственным имуществом (ТУ Росимущества) и структур РПАЦ (Церкви в целом, Суздальской епархии и приходов) – в процессе должны были участвовать в качестве "третьей стороны" Госцентр по использованию, охране и реставрации памятников истории и культуре и почти одноименная Инспекция, надзирающая за состоянием памятников. Правовой предшественник этих структур – Научно-производственный центр по охране и использованию памятников истории и культуры – в свое время подписывал охранные договоры на пользование храмами с общинами РПАЦ, равно как и с общинами РПЦ МП. Пользование храмами на основании этих договоров теперь сочло ТУ Росимущества актом нарушения своих прав собственника (а храмы как были, так и остаются собственностью РФ, интересы которой в данном случае представляет Росимущество), а посему потребовали от суда верующих из этих храмов изгнать. Суду при этом показался "неубедительным" очевидный факт, что когда храмами непосредственно "пользовалось" ТУ (точнее, его многочисленные предшественники – КУГИ, Госкомимущество, Мингосимущество и т.п.), они стояли в руинах, а когда их передали в пользование общинам РПАЦ, то в течение года-двух храмы были отреставрированы без привлечения каких-либо государственных бюджетных средств. Так вот, представители Госцентра и Инспекции, кровно заинтересованных в сохранности памятников, прислали в апелляционный суд письменные заявления об отказе от присутствия на процессе (по закону, такие дела можно рассматривать и в отсутствие "третьих лиц"), а ТУ Росимущества было представлено 25-летней девушкой Еленой Костровой – по виду, студенткой юридического института, которая вершила святотатственное дело еще во Владимирском арбитражном суде первой инстанции. Даже судебные приставы Первого апелляционного арбитражного суда признавались автору этих строк, что еще не слышали о примерах изгнания православных общин из отреставрированных ими храмов, если не считать событий 1920-30-х и начала 1960-х гг.

Поскольку в апелляционной инстанции жалобы на решения судов первой инстанции должна рассматривать коллегия судей, в качестве присяжных по правую и левую руку от судьи Соловьевой сидели судьи Беляков и Бахтоярова, причем последняя за все четыре часа, пока рассматривались три жалобы РПАЦ, не проронила ни единого слова.

Заседания проходили по одинаковому сценарию, отчасти предусмотренному процессуальным кодексом, но, главным образом, определяемому самой логикой спора. Представитель РПАЦ – опытный юрист, некогда работавшая в центральном аппарате Московской патриархии, Марина Молодинская – представляла подробные обоснования своих жалоб, особенно детально разбирая специфику каждого дела (9 апреля слушались жалобы на решения об изъятии колокольни в селе Кидекша, Успенского храма и Цареконстантиновского собора г. Суздаля, а 10 апреля – Тихвинского, Богоявленского, Скорбященского и Антипьевского храмов Суздаля), Елена Кострова формально отвергала аргументы РПАЦ (это у нее занимало не более пяти минут), суд задавал некоторые вопросы, в основном в лице г-жи Соловьевой, которая иногда теряла полный контроль над своими эмоциями.

"Ноу-хау" представителя РПАЦ в апелляционном суде стала ссылка на 28-ю статью АПК, согласно которой в юрисдикции арбитражного суда находятся лишь экономические споры, так или иначе связанные с предпринимательской деятельностью, главной целью которой является извлечение прибыли. Общины же РПАЦ не использовали переданные им в пользование (то есть в своего рода бесплатную аренду) храмы для предпринимательства, наоборот – тратили все пожертвования прихожан на их реставрацию. Таким образом, спор не содержит признаков экономического, а находится целиком в области гражданских правоотношений, а значит подлежит ведению не арбитража, а суда общей юрисдикции. Согласно действующему российскому закону "О свободе совести и о религиозных объединениях" 1997 г., единственной целью религиозных объединений является "совместное исповедание веры" - коммерцией они заниматься не должны. Согласно же 50-й статье Гражданского кодекса РФ, юридические лица в России делятся, грубо говоря, на коммерческие и некоммерческие, то есть на те, что имеют целью своей деятельности извлечение прибыли, и те, что такой цели не имеют. О "специальной правоспособности религиозных организаций", на которую постоянно указывала Марина Молодинская, речь идет в большом числе российских законодательных актов, отмечающих некоммерческую природу этих организаций.

Говоря о судьбе колокольни в селе Кидекша, которую фактически захватил отделившийся от РПАЦ священник Андрей Осетров еще семь лет назад, представитель Церкви указала на отказ Арбитражного суда Владимирской области привлечь в качестве третьего лица местную религиозную организацию села Кидекша. Очевидно, суд отклонил это ходатайство сознательно, не желая "никаким боком" задевать общины РПЦ МП, находящиеся во Владимирской области ровно в таком же юридическом положении, что и общины РПАЦ. Получается, что в случае с Кидекшой "дело об имущественных правах суд счел возможным рассматривать без участия обладателя этих прав".

Как в случае с Кидекшой, так позже при рассмотрении жалоб на решения об изъятии храмов в Суздале, представитель РПАЦ указала, что балансодержателем этих объектов культурного наследия является Госцентр по охране памятников, а не ТУ Росимущества. (Представитель ТУ Росимущества, "отстаивающая свои имущественные права", призналась на заседании, что не знает, на чьем балансе они находятся). Это подтверждается как документами из Госцентра по охране памятников, так и официальным Каталогом памятников истории и культуры Владимирской области по состоянию на 1 сентября 1995 г. Более того, подписывая однотипные охранные договоры с религиозными организациями РПАЦ и РПЦ МП, Госцентр действовал на основании своего официального Положения, как уполномоченная государством организация. Теперь же ТУ Росимущества пытается представить дело так, будто Госцентр никаких полномочий не имел, будто все охранные договоры никаких прав религиозным организациям не дают, и все эти 20 лет они служили в храмах и реставрировали их, "незаконно их захватив". Марина Молодинская сослалась и на федеральный закон "Об объектах культурного наследия народов России", который предусматривает создание до конца 2010 года единого государственного реестра таких объектов, допуская пользование ими до появления такого реестра на основании охранных договоров. Также и коллегия Счетной палаты РФ 25 декабря 2005 года признала наличие правовых оснований у государственных органов охраны памятников по заключению охранных договоров на использование этих памятников.

Наконец, Марина Молодинская привела ключевой "правозащитный" аргумент: изъятие храмов у верующих РПАЦ умаляет их право на свободу вероисповедания и соответствующей ему практики, установленное Конституцией РФ. Во-первых, храм является в представлении православных людей святыней, которую они не могут отдавать разного рода внерелигиозным Теруправлениям из богослужебного пользования. Во-вторых, он необходим для совершения совместных религиозных обрядов, которые неудобно, а иногда и невозможно совершать, скажем, в домашних условиях. Таким образом, с изъятием храмов объем прав и возможностей верующих РПАЦ в Суздале явным образом уменьшится и потерпит ущерб. Судья неоднократно прерывала представителя Церкви довольно резкими репликами, например: "Не повторяйтесь!... Материалов много, а времени у нас нет!" Общим местом на всех заседаниях, даже на тех, которые вел другой судья (10 апреля), стало требование судьи Соловьевой (10 апреля она была членом коллегии, но не председательствующей) к Марине Молодинской указывать конкретные листы дела (а этих дел 14!) при цитировании того или иного документа. При этом постоянно обнаруживалось, что нужные документы (особенно уставы и протоколы религиозных организаций) из дел таинственным образом "исчезли".

"Аргументация" девушки из Росимущества звучала примерно так. Комитет по управлению госимуществом, предшественник ТУ Росимущества, "не заключал никаких договоров с общинами РПАЦ" (в ходе слушаний, впрочем, было выяснено, что с некоторыми общинами КУГИ договоры все-таки подписал, но само же Росимущество теперь считает их "недействительными"), а Госцентр по охране и использованию памятников "не мог распоряжаться ими без ведома собственника". ТУ Росимущества настаивает, что спор имеет экономический характер, а изъятие храмов никак не сказывается на праве верующих совместно исповедовать свою веру. При этом г-жа Кострова утверждает, что общины РПАЦ каким-то образом "нарушили право собственности РФ" на храмы, большинство из которых – напомним – передавалось им в руинах, а теперь полностью восстановлено.

Сославшись на статью 158 АПК РФ, учитывая, что ТУ Росимущества не успело ознакомиться с дополнениями к жалобам РПАЦ (хотя представитель ТУ об этом вовсе не заявляла), суд определил перенести рассмотрение жалобы на 23 апреля (Светлый Четверг), на 13.30. Собственно, теперь именно это заседание получает "прецедентный" характер – судьба колокольни в селе Кидекша, которую он будет решать, станет образцом для принятия решений обо всех остальных оспариваемых церковных зданиях.

При рассмотрении дел о других храмах представитель РПАЦ обратила внимание на еще одно существенное обстоятельство: под храмами и храмовыми комплексами, переданными общинам в бессрочное и безвозмездное пользование, расположены земельные участки, порой немалые (до 0,6 га). Они имеют кадастровый номер и их статус закреплен органами землепользования. Согласно же Земельному кодексу РФ, судьба земельных участков неотделима от судьбы расположенных на них зданий – невозможно выгнать верующих РПАЦ из их храмов, оставив им землю, на которых храмы стоят. На это представитель ТУ Росимущества "парировала", после консультаций со своими грамотными коллегами по телефону, что раз храмы передавались незаконно, то и земельных участков, на которых они стоят, у РПАЦ быть не может. Принцип "неотделимости судьбы" без особых умственных усилий обращается и в противоположную сторону.

Немалое место на заседаниях 9 и 10 апреля занял анализ правопреемства Суздальского епархиального управления Российской Православной Свободной Церкви юрисдикции РПЦЗ (зарегистрированного в 1991 году) и РПАЦ (перерегистрированной под этим измененным названием в 1998 году). Здесь главным аргументом представителя РПАЦ была ссылка на приказ Минюста, принятый во исполнение закона 1997 года о свободе совести, согласно которому при перерегистрации, связанной, в том числе, и с изменением названия религиозной организации, за ней сохраняется прежний регистрационный номер, который и служит внешним атрибутом правопреемства. Так, за РПАЦ с 1991 года закреплен № 46. Кроме того, в материалах дел имеется справка из Минюста, где открытым текстом говорится о преемственности РПСЦ и РПАЦ, точнее даже о том, что это одна и та же религиозная организация. У ТУ Росимущества ответом на это является ссылка на Единый государственный реестр юридических лиц, где содержится пометка, что "датой образования" РПАЦ как юридического лица в форме централизованной религиозной организации (ЦРО) считается 1998 год. К слову заметим, что до перерегистрации 1997-2000 гг. в России не существовало самой этой организационно-правовой формы ЦРО, а все религиозные объединения, независимо от иерархического уровня и территории деятельности, имели одинаковый юридический статус.

Много еще интересного вскрылось на этом историческом процессе. Например, упорный отказ ТУ Росимущества представить устав своего предшественника от 1992 года, из которого видно, что оно до 2001 г. не имело права передавать памятники культуры в пользование религиозным организациям, поскольку этим занимались соответствующие подразделения министерства культуры. Или демонстративное "незнание" г-жой Костровой устава РПСЦ, заверенную копию которого она сама же приложила в 2007 году к исковым заявлениям Теруправления. Наконец, такая "классика жанра", как отсутствие в делах материалов, о приобщении которых РПАЦ ходатайствовала при рассмотрении дела во Владимирском арбитражном суде и которые к делам приобщались. Оставляем за рамками вопрос вопиющей "избирательности" такого "правосудия", когда сотни разрушающихся памятников Владимирской области никого не интересуют, да и общины РПЦ МП, пользующиеся своими храмами на основании таких же охранных договоров, что и РПАЦ, никто в суд не вызывает. Отметим лишь несколько знаменательных календарных совпадений.

Судебный процесс против РПАЦ, тянувшийся во Владимирском арбитражном суде с осени 2007 года, когда его вдохновил своими распоряжениями о "проверках" суздальских храмов РПАЦ лично полпред президента РФ в ЦФО генерал КГБ Георгий Полтавченко, внезапно завершился 5 февраля этого года, через считанные дни после интронизации Патриарха Кирилла (Гундяева). Причем, за один день были рассмотрены 14 дел и по всем, за исключением одного (там речь шла о храме, который передавался РПАЦ, но не был ею принят в 2001 г.), приняли совершенно однотипные решения разные судьи, хотя ранее дела рассматривались отдельно и в разные дни. Теперь, в апреле, после того как президент Медведев дал поручение аппарату ЦФО и владимирским чиновникам "разобраться" в справедливости жалоб верующих суздалян и городских властей, а также после того, как суздальским делом заинтересовались СМИ, предпринимается попытка замедлить динамику и, может быть, даже "спустить дело на тормозах". Если расчет делался на то, что к 23 апреля градус общественного внимания к судьбе суздальских храмов РПАЦ пойдет на убыль, то позволим себе заметить, что это маловероятно, ибо верующие этой Церкви в известном отчаянии готовы идти уже "на крайние меры" - в частности, организуют пикеты в Москве, а наиболее радикальные угрожают самосожжением. Разумеется, согласовать самосожжения с православной традицией невозможно и любое священноначалие подобные методы осуждает, но вся эта нервозность, пропитавшая музейный воздух Суздаля, гарантирует максимальную огласку любому действию властей. Но – кто знает – может, власти и послушный им суд решили сделать "обратный ход"? А закулисные инициаторы процесса поняли, что лишнее имущество им сейчас не потянуть?.. Подождем еще неделю.

Александр Солдатов, Владимир – Суздаль,

"Портал-Credo.Ru"