Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Лента новостейRSS | Архив новостей ]
06 августа 2008, 20:30 Распечатать

КОММЕНТАРИЙ ДНЯ: Белый дом уполномочен объявить… Никаких гарантий, что «религиозное министерство» в России не возродится, власть никогда не давала. И Медведев дает сигнал, что возродить его она уже готова


Даже для аналитиков, занимающихся религиозной жизнью в России, появление июльских 2008 года поправок в Федеральный закон "О свободе совести и о религиозных объединениях" оказалось неожиданностью. По крайней мере, до их вступления в силу широкой общественности ничего не было известно ни о процессе подготовки самих поправок, ни о предшествующих их принятию дебатах, ни о действиях лоббистов. А как противников, так и сторонников поправок набралось бы немало: религиозная тема после нескольких попыток публичного обсуждения перспектив введения ОПК во всероссийском масштабе при выданном телеканалам федеральной властью карт-бланше на её обсуждение оказалась довольно популярной.

Само существо изменений закона сводится к замене всего нескольких слов: "правительство РФ" на "уполномоченный орган исполнительной власти". И хотя нововведения появились в статьях закона с отсылочными положениями, касающимися второстепенных вопросов, при внимательном знакомстве с текстом закона в целом, понимаешь, что нигде в других его местах упоминания о "правительстве" (а теперь вместо него - об "уполномоченном органе") оказаться в принципе не могли. Специфика российского закона "О свободе совести и о религиозных объединениях" образца 1997 года, который остаётся неизменным в своих концептуальных положениях вот уже 11 лет (своеобразный рекорд для путинской России!) такова, что он регулирует исключительно тот круг вопросов, который связан с получением и утратой религиозными организациями статуса юридического лица. Этому посвящено до ¾ общего объёма текста закона, остальные положения документа – обычные декларации. Поэтому-то многие отечественные религиоведы и светские гуманисты неоднократно критически высказывались в адрес закона "О свободе совести…", упрекая его в несоответствии содержания заявленному названию, особенно по части "свободы совести". Справедливости ради, такой закон должен был именоваться "О порядке получения статуса юридического лица религиозной организацией" или "Об особенностях осуществления религиозной деятельности юридическими лицами"...

Поскольку вопросы регистрации это "епархия" уже существующего специализированного органа власти, – а именно, федеральной реестровой госструктуры (Росрегистрации), объём полномочий которой, похоже, никто сокращать или изменять ни сегодня, ни в обозримом будущем не собирается, – то вряд ли в статьях российского религиозного закона, регулирующих вопросы получения юридического лица, могли бы появиться вносящие ненужную путаницу упоминания об "уполномоченном органе исполнительной власти". А значит, надо признать, поправки выполнены юридически корректно, да и технически проведены безупречно - "без шума и пыли", в духе ставшей с некоторых пор "крылатой" фразы "парламент - не место для дискуссий!"

Несмотря на имеющуюся неясность с положением столь изящно провозглашённого "органа" и объёмом его компетенции, заявка на появление новой для постсоветской России управленческой структуры вполне вписывается в общую логику укрепления властной "вертикали".

Попробуем осмыслить некоторые практические резоны, имеющиеся у власти для создания "уполномоченного органа исполнительной власти" РФ, в чьём ведении могут находиться вопросы религии.

Сама нынешняя российская власть как генетически, так и функционально, представляет собой систему, в которой взаимодействуют две группы: "силовики" и гражданские менеджеры ("технократы"). Выбор Владимиром Путиным Дмитрия Медведева в качестве "преемника" и последовавшие в мае-июне 2008-го кадровые назначения в президентской администрации и в кабинете министров часто трактуются экспертами в качестве попытки найти баланс между этими группами. Но не только в этом состоит смысл последних кадровых расстановок. Принцип равновесия групп во властной корпорации и введение в игру нового гражданского арбитра одновременно выполняют роль инструмента ограничения монополии "силовиков" (согласно терминологии политолога Ольги Крыштановской, "элиты в погонах"). Ведь их непропорционально расширившееся с 2000 года представительство в высших эшелонах власти уже содержит угрозу самому складывающемуся политическому режиму постсоветской России, робко, но всё же пытающемуся опробывать легитимные институциональные модели функционирования власти.

Сегодня в государственном регулировании религиозной сферы, если не считать выполняющей уже отлаженные и оттого ставшие преимущественно формальными процедуры Росрегистрации, задействованы одни лишь силовые структуры. Профиль их деятельности самый что ни на есть серьёзный – расследование фактов экстремизма и "профилактика" оного. Однако, результат подобных профилактических занятий, надо признать, не самый впечатляющий. За годы участия в борьбе с экстремизмом на религиозной почве даже не было дано внятного разъяснения по двум вопросам, имеющим, можно сказать, пропедевтический характер.

Вопрос первый – могут ли сами по себе установки на эксклюзивность конкретного вероучения по отношению к другим вероисповеданиям и секулярному миру трактоваться как "экстремизм" и "разжигание розни"? Ведь нужно учитывать то обстоятельство, что суть любой религиозной системы (вероисповедной традиции) сводится к исключительности каждой конкретной религиозной доктрины (иных вариантов здесь попросту не бывает, иначе какая ж это религия!) и, соответственно, точно такой же исключительности организации, которая обеспечивает воплощение этих идеалов?

Вопрос второй – можно ли применять современные представления о политкорректности к текстам, не выведенным из оборота современных религиозных организаций, которые создавались задолго до нынешней эпохи, людьми, мыслившими совершенно иными категориями?

Наделавшая много шуму история с "Шулхан-Арух", по-тихому спущенная прокуратурой "на тормозах", подтверждает бесполезность поиска "чёрной кошки в тёмной комнате". Однако публичного признания этого, как и подобающих случаю разъяснений, силовики так и не сделали. А ведь схожие претензии при желании можно адресовать и "Книге правил", по которой строят свои внутренние отношения в православных юрисдикциях. Не поэтому ли епископа Диомида его бывшие коллеги по РПЦ МП сегодня так усердно призывают привлечь к уголовной ответственности лишь "за растрату", а не за тот же "экстремизм"? Возникни другой поворот в "деле Диомида", он вызовет апелляцию ревностного защитника "чистоты православия" непосредственно к Апостольским правилам, которыми РПЦ МП официально руководствуется, но при этом предпочитает в отношениях с миром особого внимания на столь "архаичном" документе не акцентировать.

При отсутствии надлежащих ответов на пропедевтические в деле профилактики религиозного экстремизма вопросы, возникают всё новые и новые казусы: и один страннее другого. "Чёрный список" религиозных организаций, подозреваемых в экстремизме, постоянно расширяется. На днях в него попали совсем уж респектабельные баптисты из автономной юрисдикции. "Компанию" им составили "Свидетели Иеговы" из уральского Асбеста и Таганрога, которые, казалось бы, получили на "веки вечные" защиту от государства в виде реабилитационных документов за беззакония, творившиеся в отношении последователей этого религиозного течения в советский период. К слову, в современной Германии такая индульгенция "Свидетелям Иеговы" за понесённые страдания и жертвы сначала нацистского, а затем и коммунистического правления была выдана. Получается, "охранной грамоте" государства в нынешних российских условиях "грош цена" и "Свидетели Иеговы" каждый раз заново должны доказывать своё право на существование: в Москве, Асбесте, Таганроге… Но случай с баптистами, скорее всего, пока не стал достоянием властных структур, а репрессивные меры в отношении "Свидетелей Иеговы" многие из чиновников, некритически воспринимающих написанное в разных патриархийных "антисектантских" справочниках, считают вполне оправданными. Об этом, в частности, можно судить по тому, как освещался недавний областной конгресс "Свидетелей" в Екатеринбурге в радио- и теленовостях государственного медиа-холдинга РТР. Проведению слёта пытались помешать власти, требовавшие от участников неких разрешительных документов, несмотря на то, что такие вопросы в правовом отношении давным-давно урегулированы и не кем-нибудь, а самим Верховным судом. Никаких специальных санкций властных структур для проведения религиозных собраний не требуется: достаточно почитать посвящённые этому вопросу постановления Верховного суда РФ от 30 июля 1999 г. и 29 сентября 2000 г. Из тех же сообщений, что прозвучали в радио- и телеэфире, рядовой обыватель мог вынести лишь одно – существуют некие, правда, почему-то непоименованные "многие страны", где "деятельность "Свидетелей Иеговы" запрещена". (А даже если и так, и существуют такие страны? Так ведь есть страны, в которых деятельность любых вообще христианских организаций запрещена! Может быть, следует последовать и их примеру? Тем более, что все это страны глубоко традиционной, патриархальной культурой, провозглашающие приоритет нравственных ценностей. Всем ясно, что такая постановка вопроса абсурдна – в этой области прецедентное право не работает.)

Зато постоянным поставщиком литературных и других сюрпризов является исламская тема. Ситуация здесь настолько неоднозначна, что даже бывший президент России, призывавший ещё не так давно "мочить террористов (читай, ваххабитов) в сортире", вынужден был недавно пересмотреть свои прежние взгляды на ваххабизм, признав его одним из многих религиозных течений, имеющих право на существование. Параллельно этому часть исламского сообщества России тоже доросла до того, чтобы предъявить властям фактически ультиматум о включении в экспертные группы, проверяющие исламскую литературу на предмет экстремизма, представителей Совета муфтиев России.

Одним словом, осмысляя проведение антиэкстремистских мероприятий стараниями одних силовиков, властная корпорация на уровне президентской администрации и/или правительства должны были дозреть до необходимости создания в противовес силовикам некоего гражданского органа, способного заниматься хотя бы вопросами экспертизы. (Правительству, пожалуй, принадлежит не только неформальный, но и формальный приоритет в инициативах с "религиозным министерством", поскольку администрация президента не входит в систему органов исполнительной власти, а следовательно, в меньшей степени, чем правительство, заинтересована в продвижении самой этой идеи).

И что примечательно (!) – посыл власти к созданию института гражданской (в смысле несиловой) экспертизы религиозных явлений и процессов услышали в религиозных организациях: достаточно показательно в этом отношении недавнее интервью лидера РС ЕХБ Юрия Сипко "Порталу–Credo.Ru".

И ещё одна новость в тему. Сообщение, прозвучавшее 4 августа, позволяет составить представление о сроках появления нового уполномоченного органа исполнительной власти. Это произойдёт, как только будет доведена до стадии воплощения программа профилактики терроризма и экстремизма, обещанная премьером Владимиром Путиным на заседании правительства. Что ещё немаловажно, обещано, что программа будет подкреплена солидным бюджетом.

В этой связи стоит вспомнить, что большинство изменений, вносившихся в закон "О свободе совести…" в последние годы, также впрямую соотносилось с антиэкстремистскими действиями властей (а в случае принятия таких поправок вполне можно обойтись и без митрополита Кирилла на думской трибуне).

Кроме названных ключевых мотивов, в последнее время возникли и другие, связанные с религиозной сферой обстоятельства, которые требуют, по крайней мере, надёжных, и опять же, не исходящих от силовиков рекомендаций для органов власти разных уровней. Религиозная проблематика начала расхватываться буквально "на кусочки" "новыми" властными структурами. Причём, в отличие от структур давно сложившихся – со всё более и более непредсказуемыми последствиями для сохранения общественного спокойствия. Самый свежий и яркий пример – попытки возрождённого в новом формате "молодёжного министерства", с неутомимым изобретателем прокремлёвских молодёжных движений Василием Якеменко во главе, не просто формулировать идею желательности православной компоненты в воспитательном процессе, но ещё и закрепления ее особым законом. Можно не сомневаться, что большинство лидеров российских мусульман такую версию воспитания молодёжи отвергнут в самой категоричной форме. А вот Госдума, где практически не осталось депутатов-мусульман, напротив, для обеспечения системы молодёжной политики собралась принять пакет довольно спорных законопроектов, среди которых значится и преподавание ОПК – непонятно, то ли в качестве обязательного предмета, то ли нет (Но, если учебная дисциплина будет необязательной, то стоит ли о ней вообще упоминать в законе?).

О готовности обеспечить введение ОПК в законодательном порядке уже успела заявить председатель комитета по делам семьи ГД "справоросска" Елена Мизулина. Помнится, в своём не таком уж далёком депутатском прошлом она в рядах "яблочников" отстаивала несколько иное понимание свободы совести.

Так кто же может угомонить прыть в целом очень устраивающего власть "молодёжного министра"? – Конечно же, не Росрегистрация, как и не силовики, имеющие представления о религии, созвучные идеологии "Русского проекта", разделяемой и гражданином Якеменко.

И здесь выходит, что без "религиозного министерства" Белому дому и Старой площади тоже никак не обойтись.

И, наконец, в деле конструирования гражданского ведомства по контролю за религиозной сферой есть ещё "внешний фактор", т.е. внешний по отношению к самим управленческим структурам государства. И связан он с деятельностью крупнейшей деноминации страны. Сегодня в высших эшелонах российской власти наступило разочарование в возможностях РПЦ МП быть эффективным представителем России на постсоветском пространстве, что наглядно продемонстрировали украинские торжества "1020". А посему власть уже может не считать себя связанной с Московской патриархией некими неформальными обязательствами – ведь, помнится, никаких гарантий, что "религиозное министерство" в России не возродится, власть никогда не давала, в отличие от нынешнего Патриарха, обещавшего своим подчинённым не допустить этого при своей жизни.

Михаил Жеребятьев,
для "Портала–Credo.Ru"


Ваше
имя:
Ваш
email
Тема:
 
Число:
 
Чтобы оставить отклик, пожалуйста, введите число, нарисованное на картинке.
Текст
 


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-18 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования