Презентация претенциозной заявки на новую панацею от всех бед под названием "Русская доктрина", как было обещано, состоялась в процессе слушаний Всемирного русского народного собора (ВРНС) в конце августа. Впрочем, иной форум, на котором подобное могло бы пройти с той же помпой "местного значения", подыскать было сложно. Такие проекты были бы вполне уместны для озвучивания, например, в уютном зале Славянского фонда. Но, пусть и достаточно естественное, появление там митрополита Кирилла для освящения своей харизмой очередной напыщенной, но маловразумительной декларации выглядело бы не так солидно, как на Всемирном Соборе. Тем паче, что председатель Отдела внешних церковных связей Московского патриархата (ОВЦС МП) выступил на презентации с тем, чтобы озвучить самую модную тенденцию внутренней политики текущего режима по оправданию многочисленных неуспехов эволюции российского государства. Смысл оправдания в том, что прочность "фундамента российской государственности" обусловлена, не поразительной жизнеспособностью народа, пережившего массу разного рода репрессий, но каждый раз спасавшего очередных властителей от гибели, как считает большинство цивилизованных историков. По мнению митрополита, эта прочность зиждится на некоей многовековой духовно-нравственной и культурной традиции, основы которой, наконец-то, сформулированы в нынешней доктрине. Ясное дело, что вспоминать при этом о периодических разрушениях "до основанья" подобных основ владыка не намеревался, потому что знание и осмысление достоверной истории Отечества в арсенал средств упомянутой политической тенденции не входит. Зато – и это особенно заметно в свете приближения выборов 2008-го, - практически весь нынешний политический популизм склонен к реакционному реваншу в разной степени откровенности его проявлений.

Если какие-то политические силы при этом еще пытаются создавать видимость соблюдения приличий, то сторонники идеологического консерватизма, замещающего марксистско-ленинские принципы русско-православными, не видят в этом особой необходимости. Дело в том, что в постсоветской России не требовалось специальных усилий для сакрализации представлений об РПЦ МП и любых, одобряемых ею, инициатив, так как эта альтернатива низвергнутым идеалам образовалась автоматически. Беда была лишь в одном: в своей решимости возрождать утраченные религиозные, этические и общекультурные традиции общество обратилось не к ценностям христианства, истории и просвещению, а к мифологемам, расцветшим еще в советский период. В результате вера в Бога оказалась замененной безусловным преклонением перед авторитетом религиозной организации; исполненная драматизма богатая история России обернулась собранием героических легенд о могучей державе. А необходимость просвещения за пару последних десятилетий была благополучно заменена привычным воспеванием собственной исключительности, основанном на усиленной популяризации идей русского национализма и этнического православия.

Поэтому слова митрополита Кирилла на презентации "Русской доктрины" о трех "государственных началах", без соединения которых у России нет никаких перспектив, были для собрания ВРНС ожидаемы и желанны. "Прямая демократия" по митрополиту Кириллу - это разного рода низовые представительства и наделенный законодательной функцией Земский собор, плюс "компетентная аристократия" в виде представителей разных элит, среди которых и церковная, да единоначалие "Главы государства". Большего по мысли высокопоставленного церковного идеолога и Россия не заслуживает. А нынешнее местное самоуправление, и без того загнанное режимом "за можай", обязано не вылезать со своими не благословленными свыше инициативами, а служить продолжением государственной власти.

Таким образом, налицо возврат к фиктивной демократии образца советского периода, поддержку которого Церковью высокий покровитель "Русской доктрины" даже не считает нужным камуфлировать.

Да и зачем это делать, если поддержанная Кириллом тенденция полностью совпадает с новыми идеалами "твердой руки", где формально демократические акции лишь прикрывают произвол режимов. Так было в России в период правления Сталина, в Германии – в эпоху гитлеризма, в Италии – при Муссолини, в Румынии – при Чаушеску. Так было в Северной Корее при Ким Ир Сене и продолжается до сих пор при его наследнике Ким Чен Ире.

Несмотря на общую невразумительность текстов "Русской доктрины", где абсолютно нечего анализировать, а вследствие этого - и критиковать, и смысл, и цель громкого заявления о ней вполне ясны.

В России идет активная подготовка теоретической базы для легитимации тоталитарного режима в наиболее радикальной его форме, которую условно можно обозначить как неосталинизм. О допустимости классифицировать вожделенное для "новых арийцев" будущее государственное устройство и одну из предваряющих его деклараций связанными именно с таким явлением свидетельствует сама "доктрина", принципы и особенности которой указывают на ее близость методологии большевизма.

Судите сами – документ подчеркнуто антизападный с указанием перспектив сотрудничества только с Китаем и Индией; он носит антисемитский характер, что проявляется в исключении иудаизма из перечня традиционных религий; в текстах доктрины реанимируются мифологемы особой исторической значимости таких персонажей, как Иоанн Грозный и Сталин. Ясное дело, что в присутствии подобных "идеалов" обязан существовать и "негатив", который обозначен в "Русской доктрине" в виде целого набора. Это космополиты, глобалисты, иностранные предприниматели, светская мораль, иноверие, либерализм, теософия, дарвинизм и многое другое, что не отвечает посконно-режимным представлениям о "государственном благе" и не соответствует "русскому православию".

Впрочем иного, при условии формирования клерикально ориентированной идеологии в современной России, не следовало ожидать. Интеллектуальные и методологические ресурсы абсолютного большинства нынешних лидеров ограничены вульгарными представлениями об опыте периодов расцвета тех или иных тоталитарных режимов ХХ века. Именно поэтому в доктрине делается акцент на обязательности жесткой политической цензуры, на борьбе с инакомыслием и культурной интеграцией. Особое значение в ней придается развитию страны и общества в строгом соответствии основам и принципам православной культуры, которая, по мысли авторов, более, чем 800-страничного опуса, вкупе с военной мощью, и представляет собой залог будущего процветания державы.

Новорожденная "Русская доктрина" - далеко не первое дитя отечественных сторонников реставрации тоталитаризма. Нельзя сказать и того, что РПЦ МП в лице ее высших иерархов, среди которых одно из первых мест занимает митрополит Кирилл, не участвовала в той или иной форме в аналогичных проектах. Тем не менее, нынешнее усердие высоких представителей клерикального лобби в рекламировании очередного невразумительного проекта "спасателей отечества" нельзя не отметить особо.

Дело в том, что в преддверии выборов, когда практически все российские общественно-политические процессы неизменно ускоряются, ни у РПЦ МП, ни у заинтересованной в сохранении своего вектора власти не остается времени на какую-либо корректировку избранного пути. Кремль, сделавший ставку на национально-православную идеологию, не имеет ни других вариантов, ни времени для того, чтобы что-то менять, поэтому предоставляет карт-бланш светским сторонникам клерикализма. Почти в том же положении оказываются и церковные клерикалы, зашедшие настолько далеко, что ни о каком соблюдении установленных конфессиональной этикой правил приличий, речи не может быть. Сталинизм – так сталинизм. И митрополиту Кириллу уже "подобает" выступать с освящением Церковью нео-сталинистской доктрины, так же, как Патриарху Алексию II - благословлять молебен "о здравии" неподобающе именуемого стратегического оружия. Тем более, что одновременно под желаемый реванш подводится не только клерикально-политическая, но и научная база.

О том, что подверженные реанимации мифы требуется защищать, сторонники реванша заботятся давно. Об этом свидетельствует, например, повторная публикация 7 сентября 2007 года ресурсом "Религия и СМИ" давней статьи руководителя кафедры религиоведения Российской академии государственной службы при президенте РФ Ольги Васильевой, опубликованная в журнале "Альфа и Омега" еще в 2003 году. Название публикации – "Церковный сталинизм": легенды и факты", - представляющей собой резюме предыдущих исследований О. Васильевой, на которые она ссылается в статье, говорит само за себя. Хотя больше скажет, конечно же сам авторский текст, в котором исследуется соотношение харизмы тирана и стратегии созданной им Московской патриархии. Достаточно красноречиво при этом заключение статьи, гдеговорится о тех, кто руководил РПЦ МП в годы сталинизма: "Их часто упрекали в расточении славословий тирану. Насколько они были в этом искренни? Как они могли забыть о всех ужасах, через которые сами прошли? Одним словом ответить здесь нельзя. Думаю, что они меняли отношение не к этому человеку, а к тому, что происходило вокруг. Страна выиграла войну. Люди ждали обновления всей жизни, духовной свободы, это сквозит и в письмах с фронта, и в высказываниях репатриантов, едущих на Родину, на Родину-победительницу. А эта победа была связана с именем этого человека. Дифирамбы ему пели все, и представители Англиканской церкви, и Восточные Патриархи. Говорить о "церковном сталинизме" очень трудно; сам термин невозможно определить в одном разговоре. В двухцветной палитре – черное или белое – это время оценить нельзя, равно как нельзя историю Русской Церкви рассматривать в отрыве от гражданской истории. Это было удивительное десятилетие: тяжелое, страшное и в то же время величественное. В нем очень много красок. Русская Православная Церковь стояла у истоков этого государства, и укрепление его статуса не могло не волновать ее служителей. Во многом они в своих усилиях, в своей работе были искренни, но не к Сталину они питали любовь, а к новому периоду, к новой эпохе в жизни Церкви".

Быть может, и так – быть может, и не пылали иерархи того времени особой любовью к диктатору. Но, не столько меняя свое собственное отношение, сколько формируя отношение паствы к богоборческому режиму, они уже тогда адаптировали представления православных к "новой эпохе в жизни Церкви". Иерархи нынешние, так же, как сталинского времени, тоже "питают любовь" не к правителю, а к "новому периоду в жизни РПЦ". В результате такой адаптации и стали сегодня уместны проникнутые клерикализмом, но далекие от христианства идеологемы, вроде неосталинизма "Русской доктрины", представленного митрополитом Кириллом в качестве универсального средства для "спасения" многострадального Отечества.

Михаил Ситников
для "Портала-Credo.Ru"