Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Лента новостейRSS | Архив новостей ]
19 сентября 2006, 23:45 Распечатать

КОММЕНТАРИЙ ДНЯ: Смогут ли объединиться Истинно-Православные Церкви русской традиции? Комментарий завтрашнего дня


Если не в истории русской Церкви, то в русской литературе уже известен, по крайней мере, один случай попытки организации совместной работы не привыкших к взаимному сотрудничеству существ — лебедя, рака и щуки. Анализ, предложенный Иваном Андреевичем Крыловым еще в 1814 году, был не только христианским, но и конструктивным. Как христианин, он сделал абсолютно необходимый вывод: "Кто виноват из них, кто прав, — судить не нам…" (и это несмотря на кажущуюся безнадежность, в которой обычно так хочется кого-нибудь обвинить: "…Да только воз и ныне там"). Как опытный диагност, он точно указал причину, а, тем самым, и пути к исправлению ситуации:

Когда в товарищах согласья нет,
На лад их дело не пойдéт…

Отсюда уже понятно, что "дело пойдет", и воз — в том числе наш церковный воз истинно-православных церквей русской традиции — сдвинется с места, если все его движущие силы будут действовать не хаотично и одновременно, а включаясь в нужное время в нужном месте и нужным образом: лебедь полезен для движения по воздуху, щука — для движения под водой, а рака нужно было просто по-другому запрягать: он заходит в Царствие Небесное той стороной, которой умеет…

Итак, мы поговорим о церковном согласии — "согласии" именно в том смысле, о котором писал Иван Андреевич Крылов.

Казалось бы, при чем тут согласие, когда повесткой дня для всех не входящих в РПЦ МП церквей русской традиции все еще остаются несогласия и разделения? — А притом, что период размежевания уже вплотную приблизился к своему естественному пределу, и пора уже думать о том, что будет дальше.

1.Смысл церковных разделений последнего десятилетия

Когда люди видят руины какого-нибудь здания, которое они хотят отстроить заново, то они обычно прекрасно понимают, что, для начала, эти руины необходимо разобрать. Нужно разделить обрушившиеся конструкции и посмотреть, на что еще пригодна каждая из них в отдельности. Применительно же к руинам здания церковного, оставшимся на месте прежних поместных Церквей после политических катаклизмов ХХ века, об этом почему-то забывают, — как в России, так и в Греции, да и вообще во всем мире.

В церковных кругах бытует екклисиологическое суеверие: считается, будто открывшаяся возможность приступить к восстановительным работам (прекращение открытых гонений на Церковь) должна каким-то волшебным образом вести к процессу восстановления разрушенных зданий — наподобие прокручиваемой назад кинопленки с заснятым процессом разрушения. Когда в действительности этого, само собой разумеется, не происходит, то начинаются всевозможные разочарования, и реальной работой по восстановлению уже некому заниматься.

Но попробуем отвлечься от суеверий и непредвзято посмотреть на то, что сейчас происходит в Церквах русской традиции — то есть тех Церквах, которые исторически связаны с дореволюционной Российской Церковью. Мы будем говорить лишь о тех юрисдикциях, которые не только не связаны с РПЦ МП, но и однозначно дистанцировались от "мирового православия", то есть от всех тех номинально православных Церквей, которые участвуют в экуменическом движении (поэтому, в частности, мы не будем говорить о нынешних украинских и белорусских иерархиях, которые исторически также восходят к дореволюционной Российской Церкви).

Отношение к экуменизму стало догматическим водоразделом, обозначенным в 1983 году Архиерейским Собором Русской Зарубежной Церкви, когда эта ересь была предана анафеме. У нас речь пойдет лишь о тех русских юрисдикциях, которые эту анафему признают и поэтому не имеют церковного общения даже с теми экуменистами, которые сами себя именуют православными.

Сегодня это четыре оформившиеся юрисдикции и одна "потенциальная". Все они так или иначе связаны и с РПЦЗ, и с приходами Катакомбной Церкви, остававшимися на территории СССР к 1990 году, когда прямые гонения на Катакомбную Церковь прекратились.

Все четыре "актуальные", то есть оформившиеся в самостоятельные организации русские юрисдикции официально не претендуют на статус поместной Российской Церкви. Официально они выражают понимание того, что эта Церковь в настоящее время разрушена, а сами они являются временными церковными организациями — каковой статус имела и РПЦЗ, от которой они получили иерархию.

РПЦЗ сначала сильно расширилась за счет присоединения к ней приходов на территории бывшего СССР (с 1990 года), а потом стала крошиться: сначала отделилась значительная часть российских приходов с административным центром в Суздале (1995), а потом (в 2001 г.) сама РПЦЗ разделилась на две части — одна во главе с новым Митрополитом Лавром (РПЦЗ(Л)), а другая во главе с прежним Митрополитом Виталием (РПЦЗ(В)). Но и это было только "начало болезнем".

В хронологическом порядке на осколках РПЦЗ образца начала 1990-х, образовались следующие церковные организации: РПАЦ (Российская Православная Автономная Церковь; разрыв с Синодом РПЦЗ — в 1995 году), РИПЦ (Русская Истинно-Православная Церковь; образовалась в 2002 году в результате первого раскола внутри РПЦЗ(В)) и две Церкви с пока что одинаковым названием — РПЦЗ(В) (обе образовались в результате раскола оставшейся после отделения РИПЦ части РПЦЗ(В) летом 2006 года).

На повестке дня — крупнейший раскол внутри РПЦЗ(Л), то есть той части Зарубежной Церкви, которая возглавляется Митрополитом Лавром и сейчас ведет переговоры о присоединении к РПЦ МП. Многие приходы и некоторые епископы не смогут принять нынешний курс Митрополита Лавра, но не все из них смогут влиться в уже существующие структуры РИПЦ и РПЦЗ(В). Неизбежно возникновение еще одной церковной организации, которая, по крайней мере, на первых порах будет вполне самостоятельной. Образование такой церковной организации нужно было предвидеть еще в 2001 году, по итогам первого раскола РПЦЗ, поскольку тогда с Митрополитом Лавром остались все-таки слишком разнородные силы. Но теперь уже речь не столько о неизбежности возникновения подобной организации, сколько о самом ходе уже начавшегося процесса ее обособления (фактически он начался во время подготовки Всезарубежного собора, который прошел в мае 2006 года, но сейчас он резко простимулирован решениями Архиерейского Синода РПЦЗ(Л) от 7 сентября 2006 г.). Образование новой церковной организации на обломках РПЦЗ(Л) — это процесс, которым формируется повестка сегодняшнего дня для всех истинно-православных церквей русской традиции. Несмотря на то, что результат этого процесса предрешен в том смысле, что такая организация неизбежно возникнет, остается еще очень много нерешенных деталей, от которых, в конечном счете, будет зависеть "качество" будущей организации (тут как раз стоит вспомнить поговорку "дьявол в деталях").

Но невозможно понять, что нужно делать сегодня, если не думать о том, что нужно будет делать завтра. Поэтому я позволю себе отвлечься от нынешнего процесса обособления "истинно-православной" части РПЦЗ(Л) и говорить о ней так, как будто бы она уже обособилась. Перенесемся в завтрашний день.

Без всякого намерения пошутить, я хочу сказать, что повестка завтрашнего дня (в отличие от сегодняшнего, вчерашнего и позавчерашнего) — это не разъединение и размежевание, а объединение.

Те разделения, которые проходили в РПЦЗ и последнему из которых сейчас еще предстоит произойти, — это такие же необходимые разделения, какие необходимо произвести между обрушившимися конструкциями рухнувшего здания, прежде чем начать отстраивать его заново. Перед нами очень разнородные элементы, которые наконец-то перестали выситься бесформенной грудой. Теперь у нас, наконец, есть и лебедь, и щука, и — куда ж без него! — рак, — то есть такие животные, которые на самом деле существуют в природе, а не гибридное чудовище РПЦЗ начала 90-х, рожденное исключительно сном разума. И есть общий воз Российской Церкви, который они должны научиться везти.

2.Нужны ли мы нам?

Нужно быть большим идеалистом, чтобы думать, будто те более чем критические замечания, которые раздавались в адрес друг друга со стороны всех пяти наших юрисдикций (четырех "актуальных" и одной "потенциальной"), обязательно должны особенно много значить. Это было бы так, если бы лично мы были святыми, и каждое наше слово было бы плодом духовного созерцания. Но на практике, как мы знаем, даже и у святых иногда находилось друг для друга немало ругательного. А мы тем более не святые, и лучше бы нас не идеализировать. А если не идеализировать лично нас, то тогда и незачем абсолютизировать наши претензии друг к другу. Претензии — претензиями, а жить нам все равно придется вместе друг с другом, и поэтому лучше жить лучше, а не хуже.

Прежде всего, нам придется признать, что мы все принадлежим к Истинно-Православной Церкви. Кому-то может показаться, что было бы лучше, чтобы к Истинной Церкви принадлежала бы только его церковная организация, а все остальные были бы расколами. Это и на самом деле психологически "лучше", так как дает ощущение однозначности и конец неопределенности. Но за такую "определенность" приходится дорого платить: это все равно что уйти от проблем, накрывшись с головой одеялом (а то и вовсе, пожалуй, уйдя в запой). Но лучше вылезти из-под одеяла, протрезветь и дать себе отчет об увиденном.

Первое, что мы видим, — это одинаковое вероисповедание. Оно не обладает, возможно, желаемой четкостью в некоторых частных вопросах, но в самом главном оно ясное: мы отвергаем ересь экуменизма и не допускаем евхаристического общения с экуменистами.

Впрочем, единство вероисповедания в наших спорах оспаривается довольно редко. Гораздо труднее вопрос с канонами — кого нужно считать раскольником.

Здесь все обвинения бывают построены на оценках конкретных действий тех или иных епископов. Если целью таких обвинений становится лишь объяснение причин своего собственного разрыва с данной группой епископов, то, разумеется, такие дискуссии полезны. Но совсем иное дело, когда на основании подобных обвинений над какой-либо группой епископов и их паствы выносится суд, — когда они объявляются отпавшими в раскол. Одно дело — объяснять собственные поступки, а другое дело — вершить суд, не имея на это канонических прав, которые тут могли бы принадлежать только поместной Российской Церкви.

Если дело не идет о случаях, когда вина очевидна, — а это либо грубая ересь, либо грубые и тоже очевидные проступки морального характера (но в таких проступках едва ли может быть виновата целая группа архиереев), — то ни у одной из наших церковных организаций нет права подменять собой собор церковной области поместной Церкви или, тем паче, Поместный Собор.

Тут очень важно понять следующее. Предположим, именно нам посчастливилось принадлежать к той единственной и белоснежной гипотетической церковной организации, в которой не имело места ни единое каноническое нарушение. Но мы сразу же впадем в такое нарушение, и немалое, если вздумаем судить какую-нибудь, тоже гипотетическую, но самую запачканную каноническими нарушениями церковную организацию-замарашку. То есть если вздумаем выстроить "логическое" построение, будто, раз она "замарашка", то она уже и раскол.

С канонической точки зрения, несмотря на все наши взаимные противоречия, ни одна из наших пяти церковных организаций не является расколом. У нас много личных грехов наших лидеров, в том числе, иерархов, но и не более того. Все-таки все мы составляем Церковь, причем, Церковь Российскую. Поэтому игнорировать кому-то кого-то — не получится.

Не получится, в частности, потому, что паства и рядовое духовенство этих наших разделений не понимают и не поймут. Они могут пассивно подчиняться дисциплине, навязываемой их лидерами, но будут отступать от нее при любом важном для себя случае. Да и сами лидеры едва ли будут считать разумным запрещать взаимное молитвенное общение между нашими юрисдикциями. Например, несколько лет назад я, не задумываясь, согласился на просьбу архимандрита РИПЦ предоставить ему наш храм для отпевания его матери; в нашей Церкви (РПАЦ) об этом многие узнали, но никому не пришло в голову, будто я мог бы поступить иначе.

Впрочем, едва ли у церковного единства между нашими юрисдикциями могут найтись такие принципиальные противники, которые будут заявлять, что они против единства вообще. Поэтому нет смысла долго за него агитировать, а нужно постараться увидеть, как оно может быть достигнуто.

3.Проблема системной несовместимости

Наше разделение на пять юрисдикций произошло по причинам двояким: личным и историческим, с одной стороны, и идеологическим, с другой.

Личные и исторические причины присутствуют вообще во всех наших разделениях, и это такие причины, которые устраняются просто путем переговоров (разумеется, в том случае, если заранее наличествует желание сторон договориться). Разделения идеологические так просто преодолеть нельзя. Они являются проявлением более глубокой, системной несовместимости. Пока системная несовместимость не преодолена, переговоры об объединении вести рано (хотя можно вести переговоры о чем-нибудь другом, и вообще начинать жить в мире и дружбе).

Только личные и исторические причины, разъединяют, на мой взгляд, нынешние РПАЦ, РПЦЗ(В), не признавшую главенство Архиепископа Антония [в дальнейшем будем называть ее просто РПЦЗ(В), а юрисдикцию Архиепископа Антония — РПЦЗ(В-А)], и пока еще потенциальную церковную организацию, которая вскоре возникнет на основе РПЦЗ(Л).

Но у всех трех этих организаций системная несовместимость с РИПЦ и РПЦЗ(В-А). Она, кстати, и стала причиной раскола внутри РПЦЗ(В) летом 2006: разделение прошло точно по идеологическому барьеру, который раньше резал эту юрисдикцию "по живому".

Итак, первый барьер системной несовместимости — идеологический. Он разделяет наши пять юрисдикций на две группы, по схеме "три плюс два".

Для принадлежности к одной из "трех" юрисдикций достаточно исповедовать православные догматы, а в области политических или национальных убеждений можно быть консерватором или либералом, русским патриотом или украинским националистом… В "двух" юрисдикциях дело поставлено совершенно иначе: там определенный консервативно-национальный стиль является не одним из возможных, а единственно приемлемым. Конечно, и в этих двух юрисдикциях не станут возводить в догмат свою консервативно-национальную идеологию (если бы это было иначе, то нельзя было бы говорить о единстве веры обеих групп Церквей), однако, человек "чуждой" идеологии в них не будет чувствовать себя дома и даже вообще с трудом сможет туда "вписаться". Подбор людей вокруг определенной идеологии, которая не сводится к одной лишь православной догматике, приводит к другому подбору людей на всех значимых позициях церковной организации, а это, в свою очередь, означает, что получающаяся в итоге структура управления будет обладать системной несовместимостью с теми структурами управления, где такие идеологические принципы не действовали.

Все сказанное вовсе не означает, что мы не можем или не должны преодолевать также и барьеры структурной несовместимости. Напротив: и можем, и должны. Но мы не должны о них забывать. Делать вид, будто препятствия не существует, — это не способ его преодолеть.

"Две" юрисдикции также разделены между собой барьером системной несовместимости, еще одним. Он связан с особенностями лидерства в группах, объединенных слишком четкой идеологией. Такие группы имеют значительный потенциал дробления, но почти не имеют ресурсов для воссоединения. Поэтому прямое объединение РИПЦ и РПЦЗ(В-А) едва ли можно считать возможным даже в теории; реальным для них нужно считать лишь объединение в составе более широкой организации. Зато очень возможно дальнейшее дробление РИПЦ и даже РПЦЗ(В-А). Здесь не место обсуждать условия, в которых наиболее вероятно такое дробление, но достаточно сказать, что в нем нет ничего хорошего ни для одной из пяти юрисдикций, и есть шансы его избежать.

4. Как правильно запрягать лебедя, рака и щуку?

Итак, что же делать лебедю, раку и щуке, если они хотят сдвинуть воз, при этом будучи реалистами?

Реалистичный сценарий постепенного объединения всех пяти наших юрисдикций мог бы состоять из двух больших этапов, которые реально можно пройти в срок от пяти до десяти лет.

На первом этапе осуществить объединение "трех", а на втором — объединение этой новой церковной организации с оставшимися двумя (или не двумя; речь идет о всех церковных организациях, которые могут оказаться на месте нынешних РИПЦ и РПЦЗ(В-А) через пять или более лет).

Последнее объединение станет возможным после того, как барьеры нашей системной несовместимости подвергнутся эрозии: когда станут привычными и взаимные причащения мирян, и сослужения духовенства, а некоторая взаимная "демонизация" забудется. Для того и другого достаточно лишь взаимного признания, которое de facto есть и сейчас, без административного единства.

Но поместная Российская церковь административным единством обладать должна, так как (потому что) это положено по канонам, и именно так, как это положено по канонам. Канонические принципы церковной администрации весьма отличаются от тех схем жесткого бюрократического централизма, которые существовали в Церкви синодального периода и позже воспроизводились как в РПЦЗ, так и у ее наследников.

Если единство поместной Российской церкви будет восстанавливаться с учетом принципа автономии епархий и реальной зависимости всех уровней церковной администрации от соборов, то никто не будет бояться типичных для нашего времени некомпетентных попыток центральной власти вмешиваться в дела на местах. Та степень централизации, которая не противоречит канонам, теперь легко может быть гарантирована: поместная Истинно-Православная Церковь не будет иметь такого центра, который бы обладал ресурсами государственной власти, как это было в дореволюционной России, или правами собственности на почти всю церковную недвижимость, как это было в РПЦЗ. Власть Первоиерарха в такой церковной организации будет, по русским меркам последних веков, непривычно мала, но зато она будет вполне соответствовать тем нормам церковного права, которые действуют при отсутствии православной империи и императора.

Отдельный вопрос — необходимо ли даже такое, по русским меркам, ослабленное административное единство между Российской Церковью и митрополией Украины. Вполне возможно, что для Истинно-Православной Церкви Украины больше подойдет выбор полной автокефалии. Во всяком случае, это должны решать в украинских епархиях, а наше дело в России принять любое их решение. Поместная Российская Церковь вполне может возродиться в виде двух поместных Церквей, Российской и Украинской.

Итак, посмотрев на себя в зеркало и увидев лебедя, рака и щуку, главное — не обескураживаться. Между всякими подлинно живыми созданиями можно достигнуть согласия.

игумен Григорий (Лурье) для "Портала-Credo.Ru"


    В сюжете:

03 августа 2017, 17:33  
МОНИТОРИНГ СМИ: Материалы к прославлению [в РПЦЗ(В-А)] Святителей Антония, Анастасия, Филарета и Виталия, Первоиерархов Русской Православной Церкви Заграницей. Часть 3
02 августа 2017, 13:11  
Ежегодная богословская конференция "Пути РПЦЗ в современном мире" состоится в августе в резиденции первоиерарха РПЦЗ(А) в Одессе (Украина)
02 августа 2017, 12:43  
МОНИТОРИНГ СМИ: Материалы к прославлению [в РПЦЗ(В-А)] Святителей Антония, Анастасия, Филарета и Виталия, Первоиерархов Русской Православной Церкви Заграницей. Часть 2
01 августа 2017, 13:31  
МОНИТОРИНГ СМИ: Материалы к прославлению [в РПЦЗ(В-А)] Святителей Антония, Анастасия, Филарета и Виталия, Первоиерархов Русской Православной Церкви Заграницей. Часть 1
28 июля 2017, 08:40  
МОНИТОРИНГ СМИ: О положении в Церкви. "Как в древности, так и в наше время заблуждения в Церкви наиболее исходят от иерархии, а не от простого народа", - епископ Андрей (Эрастов)
Ваше
имя:
Ваш
email
Тема:
 
Число:
 
Чтобы оставить отклик, пожалуйста, введите число, нарисованное на картинке.
Текст
 


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования