Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Лента новостейRSS | Архив новостей ]
03 июня 2005, 19:00 Распечатать

КОММЕНТАРИЙ ДНЯ: "Мировое православие" и македонский тупик. Беспрецедентное решение Сербской Православной Церкви не приведет к новому переделу в "мировом православии"?


Решение Синода Сербской Православной Церкви относительно Македонии едва ли имеет прецеденты в течение последних ста лет. Целую поместную Церковь, существующую внутри независимого государства и поэтому объявившую и о своей церковной независимости, объявили расколом, а таинства ее — совершенно безблагодатными.

В последний раз подобное решение принимал Константинопольский собор 1872 года относительно болгар, однако, тогда речь шла не об анафематствовании Церкви в Болгарии, а о недопустимости в рамках одного и того же государства — тогда это была Османская империя — создавать разные православные Церкви для разных народов. Тогда, в 1872 году, в качестве ереси был осужден филетизм — создание церковной организации по племенному, а не по территориальному признаку. Действительно, это запрещено канонами.

Сегодня сербские иерархи обвиняют Македонскую Церковь в филетизме. Но филетизмом там и не пахнет: Македонская Церковь не претендует на юрисдикцию над православными македонцами, живущими в Сербии или где-то еще. Но она претендует на юрисдикцию над православными — причем, не только македонцами — в пределах Македонии. Теоретически это вполне допустимо, и никакой ереси в этом нет.

Есть другое: проблема получения автокефалии Церковью, существующей внутри независимого государства. Это становится проблемой либо тогда, когда независимое государство образовалось на руинах прежней империи (именно таков случай Македонии, образовавшейся в качестве государства после распада Югославии), либо тогда, когда прежняя миссионерская епархия становится де-факто вполне устойчивой и самостоятельной поместной Церковью (так было в Московской Руси в XV—XVIвеках). Едва ли в церковной истории найдется случай по-настоящему добровольного дарования какой-либо Церкви автокефалии (самостоятельности). Зато много найдется церковных разделений, сопровождающихся отлучениями, наподобие нынешней истории с Македонией. Московская митрополия — поместная Церковь Московской Руси — была под официальным отлучением от Константинопольского патриархата с 1467 по 1589 год точно по таким же причинам.

В новейшей церковной истории все вопросы о новых автокефалиях — это вопросы распределения власти внутри "мирового православия", так называемых официальных православных Церквей. Поэтому, коротко говоря, это вопросы соперничества Константинопольской и Московской патриархий за гегемонию в "мировом православии".

В середине ХХ века Москва еще была вполне конкурентоспособной. В 1972 году она "даровала автокефалию" так называемой "Православной Церкви в Америке". Пикантность ситуации состояла в том, что Американская "Митрополия" до того в Московскую патриархию не входила, а имела с ней весьма напряженные отношения. Отношения с Константинополем у нее были ближе. Но Константинополь автокефалию давать не хотел, а Москва согласилась разыграть спектакль, чтобы ослабить Константинополь и получить в свой пул просоветских Церквей еще одного члена. Нынешний статус "Митрополии", которую никто, кроме промосковских Церквей так и не стал называть "Православной Церковью в Америке", компромиссный: Константинополь признает ее благодатность, но не признает каноническим ее статуса, то есть автокефалии. Это во всем похоже, хотя и зеркально, на непризнанную республику Северного Кипра, которая официально признается только Турцией, но фактически все страны считаются с ее самостоятельностью.

Начиная с 1990-х годов, возникновение новых — признанных и непризнанных — государств в историческом ареале распространения православия повлекло новые межъюрисдикционные проблемы, связанные с автокефалиями. В России самые известные из них — те, что связаны со статусом Православной Церкви на Украине; не менее известно, что Украина стала сейчас главной ареной соперничества между Патриархами Московским и Константинопольским. Аналогичная ситуация в Эстонии еще раньше привела к решению эстонских властей, склоняющемуся в пользу Константинополя.

Нынешнее обострение в Македонии — это еще один, и немаловажный этап в установлении полной гегемонии Константинополя.

Само собой разумеется, что решение Синода Сербской церкви было заранее с Константинополем согласовано. В самой Македонской Церкви говорят, что оно было не просто согласовано, а проплачено: сербы, не самая богатая нация в Европе, якобы, отправили в Стамбул подать в размере 25 миллионов долларов США, наподобие того, как они сделали это в 1920 году, когда купили у Константинопольского патриархата Охридскую архиепископию (то есть юрисдикцию над Македонией) за 1,5 миллиона франков. Не будем ручаться за точность цифр, но и не будем сомневаться, что Константинопольский патриархат руководствуется, в целом, капиталистической экономикой, и поэтому все его важные решения как-то синхронизируются с соответствующей суммой "добровольных пожертвований".

Было бы упрощением думать, будто Константинополь — это марионетка США, такая же, какой была Московская патриархия для коммунистического правительства СССР. Константинопольский патриархат действует в своих собственных интересах, и весьма эффективно, и, скорее, поэтому он приобретает интерес в качестве заодно и орудия американской политики.

В Москве при советской власти все было иначе: церковная политика существовала только как оформление политики государственной, и поэтому Патриархия как организация могла не заботиться о хлебе насущном. В постсоветской период она уже и не могла о себе позаботиться: баснословные богатства некоторых церковных деятелей, о которых приходится читать в прессе, принадлежат вовсе не патриархии, а лично им, и они не торопятся спонсировать структуру Патриархии в целом, которая не является их личным хозяйством.

Поэтому нынешняя Московская патриархия вынуждена перед Константинополем отступать, отступать и отступать. В случае Македонской Церкви она и вообще вряд ли осмелится высказаться. Декларации лояльности в этом вопросе Сербской патриархии со стороны Москвы даны уже несколько лет назад.

Как отступление нужно охарактеризовать позицию Московской патриархии и в отношении к недавним событиям в Святой Земле — низложению Иерусалимского Патриарха Иринея. Помимо отступления, в этой истории произошло и ритуальное унижение Москвы: ее высокая делегация во главе с митрополитом Кириллом (Гундяевым), вторым лицом после Патриарха, была вынуждена прибыть в Стамбул побыть статистами при Патриархе Константинопольском.

Медленно, но верно отступает Москва перед Стамбулом и на Украине, а также и в Молдавии (там наступает Румынская патриархия, создавшая свою епархию на территории бывшей советской республики, но за спиной у Румынии тот же самый Стамбул).

Даже в Абхазии, где позиции для контрнаступления Москвы против Стамбула наиболее благоприятны (Стамбул поддерживает Грузинскую патриархию, но в Абхазии ничего и слышать не хотят о подчинении грузинам и взывают за помощью к Москве), Москва не может сделать ничего решительного. Руки у нее связаны — из-за Эстонии, Молдавии и, особенно, из-за Украины.

Тем более Москва не может сейчас ударить по наиболее слабому месту Константинопольского патриархата — поддержать идею об автокефалии Архиепископии этого патриархата в Америке. Эта Архиепископия давно уже при всякой возможности ставит вопрос о своей автокефалии, но добровольно Стамбул ее никогда не даст, так как именно от этой своей епархии он имеет наибольшую часть своих финансовых средств и связей с американскими политическими кругами.

Итак, наш обзор приводит к такому выводу, о котором было несложно догадаться заранее: нынешняя Московская патриархия, в отличие от советских времен, перестала быть эффективным инструментом российской государственной политики.

Этот вывод, разумеется, тривиален. Но вот нетривиальный вопрос: а есть ли такая уж необходимость для Российского государства вести внешнюю церковную политику силами Московской патриархии?

Да, государственным структурам не хватает экспертов, обладающих специфическими знаниями. Но это дело поправимое. А вот другой вопрос — насколько в нынешней политической ситуации для проведения церковной политики важен церковный антураж?

Не буду сейчас говорить о том, что государство почти всегда может дать, в той или иной форме, указание обеспечить соответствующий антураж иерархам РПЦ МП, и это указание, если оно будет отдано четко и технично, они выполнят. Но поставим вопрос по существу: насколько нам — не РПЦ МП, а Российскому государству — важно сейчас собственно церковное оформление церковно-политических актов? И не бывает ли случаев, когда, даже, наоборот, без церковного оформления легче, чем с ним?

Вот пример: Македонская Православная Церковь, признаваемая правительством Македонии, но не признаваемая "мировым Православием", не исключая РПЦ МП, которое находится целиком в фарватере Константинополя.

Если российский дипломатический корпус в Македонии будет относиться к этой Церкви с таким же уважением, как к официальным структурам Сербской Церкви в Сербии или мусульманской уммы в Саудовской Аравии, то это ведь будет только справедливо.

Да, вопросы признания Македонской Церкви это не решит. Но так ли обязательно их решать быстро? Опыт Северного Кипра и более молодых "непризнанных республик" — уж не говоря о более чем столетнем опыте Московской Руси — говорит, скорее, о том, что проявлять поспешность и нервничать в вопросах международного признания, будь то светского или церковного, вредно.

В отличие от РПЦ МП, российское правительство может хотя и не прямо, но косвенно и гораздо более эффективно, чем если бы прямо, поддержать новые церковные образования в Македонии (а возможно, еще и в других республиках бывшей Югославии) и в Абхазии, давая тем возможность устраивать свою церковную жизнь так, как они хотят. Можно подумать даже и о том, чтобы эффективно поддержать автокефалию Американской Архиепископии Константинополя. На интересы РПЦ МП можно при этом особенно не ориентироваться: главное — не забывать о национальных интересах России и о том, что, "в случае чего", у Российского государства всегда найдутся способы обратиться к РПЦ МП за оказанием помощи в представительских вопросах.

Если сейчас попытаться назвать главные вопросы церковной политики, где Россия может и должна защищать свои национальные интересы, не обращаясь всерьез за помощью к РПЦ МП, то я бы назвал три пункта:

1)поддержка автокефалии Македонской Церкви,

2) поддержка автокефалии Абхазской Церкви,

3) начало работы по провозглашению автокефалии Американской Архиепископии Константинопольского патриархата (в идеале — при дальнейшем слиянии с "Православной Церковью в Америке").

Иеромонах Гргорий,
для "Портала–Credo.Ru"


    В сюжете:

28 мая 2015, 10:15  
ДОКУМЕНТ: Настоящим утрачивают силу все принятые до сих пор решения. Архиерейский Собор Сербской Православной Церкви объявил о начале нового диалога с Македонской Православной Церковью
27 мая 2015, 18:52  
Болгарский Патриарх Неофит сослужил с предстоятелем Македонской Церкви, которую Сербская и Московская патриархии считают "раскольнической"
09 февраля 2015, 13:06  
Архиерей Сербской патриархии, освобожденный из македонской тюрьмы, приехал в Россию, чтобы "пройти отдых и лечение" в Новодевичьем монастыре Петербурга
03 февраля 2015, 14:18  
Архиерей Сербской патриархии архиепископ Охридский Иоанн (Вранишковский) освобожден из тюремного заключения в Македонии
22 декабря 2014, 16:57  
Вопросы признания РПЦ МП Македонской Церкви обсудил митрополит Иларион (Алфеев) на встречах с главами македонских государства и Церкви
Ваше
имя:
Ваш
email
Тема:
 
Число:
 
Чтобы оставить отклик, пожалуйста, введите число, нарисованное на картинке.
Текст
 


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-20 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования