Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"КОММЕРСАНТЪ": Игра в фанатики. В Москве прошла мировая премьера оперы Родиона Щедрина "Боярыня Морозова"


В Москве прошла мировая премьера оперы Родиона Щедрина "Боярыня Морозова". В Большом зале консерватории помимо обычной публики можно было видеть и делегацию старообрядцев. Оперу для хора, четырех солистов, трубы, литавр и ударных, посвященную трагическим событиям русского церковного раскола XVII века, слушал СЕРГЕЙ Ъ-ХОДНЕВ.

Собственно, оперой в строгом смысле слова "Боярыню Морозову" назвать сложно, пускай даже сам Родион Щедрин и делился пожеланиями относительно ее возможной сценической постановки в интервью Ъ от 30 октября. Это произведение, по существу, ораториального склада: никаких классицистических единств в либретто (написанном, кстати, самим композитором) нет, действие распадается на совсем небольшие эпизоды числом тринадцать, и представить себе хоть сколько-нибудь конкретное их постановочное оформление пока затруднительно. Пространство оперы, несмотря на удобопредставимую хронологию и исторических персонажей, скорее абстрактно, как в какой-нибудь библейской оратории Генделя; ясно, что, скажем, диалог между царем и опальной боярыней в жанре житийного "отрекись – не отрекусь", да еще на фоне постоянного хорового комментария, именно обобщение, размышление на тему, а не положенный на музыку биографический эпизод.

Впрочем, тем удачнее и органичнее смотрится форма концертного исполнения, которую получила нынешняя премьера "Боярыни Морозовой". Тому драматизму (пускай сдержанному и несколько стилизованному), который композитор пожелал придать собственной версии истории старообрядческой мученицы, она не помешала прозвучать, думается, в полную меру. Сложная, богатая, многослойная, эмоционально насыщенная фактура хоровых партий в интерпретации хора Бориса Тевлина ничего не потеряла ни в деталях, ни в общем впечатлении – если вслед за композитором считать, что хор в "Боярыне Морозовой", помимо прочего, заменяет собой оркестр, то это был оркестр весьма высокого качества. Вступления трубы (Кирилл Солдатов), литавр (Виктор Гришин) и многообразных – от трещотки до колоколов – ударных (Михаил Дунаев) звучали именно тактичными и дополнительными акцентами, а не главными и в первую очередь обращающими на себя внимание элементами музыкальной ткани.

Все четыре сольные партии (сама Феодосия Морозова, ее сестра Евдокия Урусова, царь Алексей Михайлович и протопоп Аввакум) тоже получили первостатейных интерпретаторов, причем в каждом случае самым удачным образом подходивших к характеру роли (что неудивительно: редкостная тщательность в отборе вокалистов – признанная сильная сторона продюсерского центра Classica Viva, который организовывал и этот концерт). На образ главной героини, гордо отвергающей все посулы, жертвующей собственным сыном и перед голодной смертью умоляющей только постирать ее рубаху, чтобы не лечь в землю "в нечисте", идеально ложилось роскошное меццо Ларисы Костюк. Безропотное, покорное страдание ее сестры безукоризненно рисовала своим свежим и красивым сопрано Вероника Джиоева. Певший царя баритон Михаил Давыдов создал довольно зловещий по силе образ надменного коронованного кровопийцы. Во всех этих случаях можно спорить разве что о чисто исторической адекватности выведенных в опере персонажей – уж слишком одномерными, упрощенными они здесь представляются.

В этом смысле совсем занятно выписан в опере протопоп Аввакум. Дерзкий смутьян, красноречивый фанатик, амбициозный хитрец, человек мощной воли (в сущности, именно его увещевания стояли за действиями Морозовой) – все эти грани характера знаменитого расколоучителя полностью исключены из либретто. Партия написана для лирического тенора, состоит в трех плачах-lamento, беспомощно-горестных что по музыке, что по тексту ("О бедная боярыня с сестрой! Мучится, мучится... Друг мой милой, увы, увы..."). Более всего Аввакум "Боярыни Морозовой", хотел того автор или нет, приводит на память Юродивого в "Борисе Годунове"; и это довольно необычное ощущение только усиливалось оттого, что партию поручили Эндрю Гудвину (одному из Ленских в недавнем "Евгении Онегине" Большого театра) – точная и красивая работа которого получилась проникнутой прозрачной, неотмирной сострадательностью.

Иными словами, слабой стороной оперы оказывается ее либретто – и дело даже не в том, что оно буквально пестрит грамматическими ошибками в передаче церковнославянской лексики. Признавая "Боярыню Морозову" композиторской удачей в музыкальном смысле, приходится признать, что заявленная цель "омузыкалить трагическую страницу истории" (по словам самого композитора) удалась лишь отчасти. "Омузыкаленным" оказался обобщенный сюжет о жертвенности, жестокости, фанатизме и бессмысленной мученической смерти. Для XVII века такой уровень проникновения в суть событий вполне сгодился бы; в XXI же веке в нем все-таки ощущается поверхностность.

1 ноября 2006 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования