Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"РОСБАЛТ": Исламисты предупредили российскую власть, что у них есть «право на восстание»


 Очередное заседание экспертного клуба ИА "Росбалт", состоявшееся аккурат после бесланских сороковин, было посвящено обсуждению двух вопросов: почему террористические группировки во всем мире прикрываются именно исламом и может ли исламское духовенство повлиять на эту ситуацию?

Если в ответе на второй вопрос эксперты продемонстрировали общность позиций, то разговор по первому пункту шел, несмотря на показную доброжелательность, на повышенных тонах.

По мнению председателя Исламского комитета России Гейдара Джемаля, разговоры о международном терроризме, активизировавшиеся после 11 сентября 2001 года, в последнее время становятся маргинальными, а ведущие их — выпадают из "мэйнстрима". "Терроризм — это полицейская дубинка в дискурсе великих держав, решивших под этим предлогом поменять правила игры и основы мирового порядка", — утверждает Джемаль. На самом деле, по мнению Джемаля, так называемый терроризм — просто "борьба народов за выживание". Разве настоящим мусульманам выгодны, например, последние взрывы на Синае? — спрашивает глава Исламского комитета. И отвечает — ничуть не бывало, у них от этого одни проблемы. А настоящий политический терроризм закончился много лет назад — после убийства египетского президента Анвара Садата.

Политический ислам, считает Гейдар Джемаль, приходит в качестве новой протестной силы, вытесняющей марксизм. Недаром его всё больше принимают европейские левые — а раньше они носили в кармане партбилет местной компартии. Восстанавливается традиция, по которой классовая борьба имеет религиозное значение. "Ислам — мощная, ведущая сила современности, защищенная от информационной агрессии, от промывки мозгов Западом", — провозглашает Джемаль. Поэтому, мол, Запад и стремится уничтожить эту неподконтрольную ему территорию. Прежде всего, военной силой: "США атакуют исламский мир как наиболее слабое звено Старого Света".
И только проблема Чечни, считает Джемаль, является особой темой, которую не следует рассматривать в общем контексте. Потому что она — продукт советской системы и распада СССР, и в чеченской ситуации "зашифрована борьба между московскими элитами", а конфликта между мусульманами и немусульманами там нет.

Вступивший в разговор глава московского бюро телеканала "Аль-Джазира" Акрам Хазам заметил, что терроризм есть политический инструмент достижения целей, и напомнил о наличии "государственного терроризма", о чем, по его мнению, свидетельствует происходящее сейчас в Ираке и "убийство палестинских детей армией Шарона".
А затем заявил буквально следующее: "В самом исламе есть все основания, разные суры и аяты, для того, чтобы совершать террористические акты. Через каждые 3-4 страницы мы видим призывы "уничтожай, убивай". В том виде, в котором появился, ислам давным-давно умер". ("Кто убил пророка Умара?" — задал чуть позже вопрос Акрам Хазам. И сам же ответил: "Мусульмане! Это — терроризм? Да! И не надо стесняться" (признавать это).

"За такие слова тебя бы в исламском мире давно уже убили", — отреагировал Гейдар Джемаль и задался вопросом, стоит ему продолжить сидеть с журналистом за одним столом. Потом он вместе с руководителем Центра стратегических исследований религии и политики современного мира Максимом Шевченко пожаловался публике, что г-н Хазам, вообще-то, из христианской семьи, но говорит, что атеист, — и его, тем не менее, всегда приглашают в качестве эксперта по исламскому миру.
"Я открыто говорю, что атеист, и этого не стесняюсь", — пожал плечами шеф-редактор московского бюро "Аль-Джазиры". Ведущему же Круглого стола пришлось разъяснять, что религиозные убеждения Акрама Хазама ни для кого не секрет, а приглашают его оттого, что именно этот телеканал регулярно предоставляет трибуну признанным лидерам международного терроризма.

Среди страшных явлений современности Хазам назвал как бен-ладеновское разделение на "верующих" и "неверующих", так и бушевское — на борцов с терроризмом и тех, у кого к этой борьбе имеются некоторые вопросы. Тележурналиста настораживает наличие среди исламистов огромного количества безграмотных людей. Не меньшую озабоченность вызывает и кризис власти в борьбе с террором.
"Я не верю, что за десять лет армия не может найти Масхадова!", — заявил он. Главный вопрос — хочет ли российская (американская) власть действительно найти "законно избранного президента Чечни" (или пресловутого Осаму) и вправду покончить со всем этим?

Переводчик Корана и, по собственному признанию, "мусульманка до мозга костей" Иман Порохова стала доказывать Хазаму, что он не прав. "Коран очень жёстко толкует понятия верного и неверного, — пояснила она. — Верные — это и христиане, и иудеи". Святая для мусульман Книга не призывает ни к войне, ни к убийству неверных, а напротив, является образцом толерантности и политкорректности. Мол, нужную фразу можно вырвать из любого контекста — как из Евангелия знаменитую "Не мир Я принес, но меч". "Мы должны судить о Писании, только приводя его текст, низверженный с небес", — призвала Порохова.
По ее мнению, принимать ислам будут только люди с "очень широким спектром знаний" — человеку с улицы всё это непонятно. И афганский "Талибан", показавший всему миру образец невежества и средневековой дикости, полагает Порохова, "не знает, что такое Коран".

Из этих пространных рассуждений, по сути, предлагается сделать вывод, что все террористы и бандиты, использующие ислам для оправдания своих преступлений, на самом деле никакие не мусульмане, а только умело ими прикидываются. Однако это не дает ответа на вопрос о том, почему прикрываются они именно Кораном и учением пророка Мухаммеда...

Политолог Максим Шевченко начал с одной из главных, на его взгляд, проблем современного мира — кризиса власти мировых политических элит, чье право на легитимное насилие подвергается массами сомнению аж со времен английской революции. С момента Реформации и перевода Библии на все европейские языки уровень образования в мире неимоверно возрос (а для исламского мира эта проблема вроде как и не стояла — язык Корана, арабский, и так знали все). И теперь мусульмане задают Западу вопрос: по какому праву ваши бомбардировки считаются законными, а наши ответные действия — террористическими? — но не получают на него ответа. Это, кстати, характерно не только для ислама — аналогичные процессы давно идут в Латинской Америке.

"Значит, вы можете оправдать Беслан?", — поинтересовался у выступающего Акрам Хазам. Конечно, Шевченко этого не сделал. "Я, естественно, не оправдываю захват и уничтожение детей в Беслане, поскольку федеральные силы никогда не захватывали чеченские школы — поэтому это не было ответным ударом", — отозвался он.
Слабость такой аргументации — как и любой другой, основанной на детсадовском принципе "он первый начал" и пещерной "коллективной ответственности" — очевидна. Другой же для оправдания терроризма, видимо, пока не придумали...

"Не мусульмане вторглись в Европу (для многих европейцев это еще очень большой вопрос. — прим.), а американцы бомбят Фаллуджу", — говорил Шевченко, имея в виду вторжение Запада на традиционные территории исламского мира. А кроме того, всё больше людей задается вопросами, которые они раньше не ставили. Традиционный ислам испытывает влияние со стороны христианской философии, формируется некий новый тип мышления, а в исламские группировки идут высокообразованные ученики европейских школ (видно, не тому их учили в этих школах). "Когда Гуссерль переписывается с Хайдеггером — это религиозный диалог, а когда епископ с муфтием — это политические технологии", — резюмировал Максим Шевченко. А почему — непонятно. Наверное, потому, что не нравятся ему епископы...

"Я бы не сказал, что ислам един, — отметил еще один участник дискуссии, шеф-корреспондент телеканала "Аль-Алам" Абдулла Иса. — Существуют разные его модели — иранская, "талибанская" и другие. Кризис же политического ислама начался с момента смерти Пророка". Что касается Беслана, то после этой трагедии все исламские авторитеты выпустили фетву, согласно которой совершившие подобные действия не могут считаться мусульманами. Однако у мусульман нет высшего духовного лица, чьи указания обязательны к безусловному исполнению. И в этом Иса видит главную проблему.

Акрам Хазам, в свою очередь, назвал исламское духовенство "несамостоятельными людьми" (представителям других конфессий тоже досталось). Гейдар Джемаль отметил, что духовенство появилось в исламе де-факто и потому не имеет реального авторитета. "Духовенство должно быть плотью от плоти тех, кого оно представляет", — заявил Максим Шевченко, заметив, что в России с этим большие проблемы. Власть привечает тех, кто ей удобен, а не тех, кто имеет реальное влияние на умы верующих.
Суммируя услышанное, можно сделать вывод, что рассчитывать на помощь исламского духовенства в борьбе с терроризмом особого смысла нет. Некоторые, впрочем, собираются не бороться, а оправдывать происходящее...

"Есть кризис ислама, есть террористические организации, и с ними нужно бороться, — подчеркнул Абдулла Иса. — Я признаю, что существует исламский терроризм, но обижусь, если вы не согласитесь со мной в том, что есть терроризм и еврейский, и христианский".
"Есть психопаты, которых нужно уничтожать, а есть группы, преследующие чётко политические цели", — и это, мол, совсем другое дело, подхватил Максим Шевченко. И к последним он отнес организаторов уничтожения Всемирного торгового центра в Нью-Йорке, где, по его словам, размещались военные корпорации. А значит, сотрудники этих контор — не мирные граждане, а боевые порядки врага, и поступать с ними нужно соответственно.

Тележурналист Акрам Хазам назвал эти оценки "абсолютно фашистскими". "Когда палестинец взрывает автобус с женщинами и детьми — это террор, — припечатал он. — А когда он нападает на казармы израильской армии, никто его особо не осуждает, потому что это — война. Я ненавижу политику США, но не могу оправдать убийство мирных людей". Шевченко же продолжал упорно доказывать, что даже секретарша в компании американского ВПК — враг...

Вновь вступившая в разговор Иман Порохова заговорила о кризисе христианства и иудаизма, примером чему, считает она, является современная Европа и... само существование государства Израиль. "Это демагогия, — не выдержал Хазам. — О каком кризисе можно говорить, если жители Марокко, Алжира и множества других государств на коленях стоят, только бы их пустили в эту Европу, которая опередила нас на много веков!".
"Структуры, навязанные колониалистами, не дают развиваться социальным структурам исламского мира", — парировал Шевченко, приведя традиционный довод гарлемских негров.

По ходу выяснилось, что и в России с исламом не все гладко. "Дискриминация и оскорбления 20 миллионов российских мусульман (данные последней переписи говорят максимум о 14 млн., если считать таковыми всех до единого представителей традиционно мусульманских народов РФ — прим.) — налицо, — объявила г-жа Порохова, приведя в качестве примера некую статейку, опубликованную в одном из московских либеральных изданий. — Они уже сейчас поднимаются, чтобы защитить свои интересы". По мнению переводчицы Корана, "мы стоим перед очень страшными проблемами, которые инициированы со стороны".

"Надо занять активную социальную позицию и сказать этой власти (речь идет о российской власти. — прим.): это наше государство, и вы здесь только до той поры, пока мы вам это позволяем, — пошел еще дальше Максим Шевченко. — Иначе у нас (а теперь, видимо, оратор заговорил о себе сотоварищи. — прим.) есть священное право на восстание!". Стоит ли говорить о том, что солидарен с ним оказался и Гейдар Джемаль.

Вот на такой конструктивной ноте и закончилась дискуссия по теме "Терроризм — кризис ислама?". Ответ на этот и другие возникающие по ее итогам вопросы предоставим поискать нашим читателям...

Яна Амелина, ИА "Росбалт".
Москва


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования