Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

ПРЕСС-АРХИВ: Игумен Иннокентий (Павлов). Правовой статус церковной собственности согласно церковной традиции и канонам Русской Православной Церкви


Характер церковной собственности, ее традиционный состав и

канонический статус

Рождение христианства в 30 г. н.э. повлекло за собой и образование церковного имущества. И уже на примере самой первой христианской общины в Иерусалиме мы можем определить его канонический или же церковно-юридический статус, который и стал для церкви традиционным, то есть сохраняющим свое значение до наших дней.

В Книге Деяний святых апостолов мы читаем: "Все же верующие были вместе и имели все общее.И продавали имения и всякую собственность и разделяли всем, смотря по нужде каждого" (2:44-45). "Не было между ними никого нуждающегося, ибо все, которые владели землями и домами, продавая их, приносили цену проданного и полагали к ногам апостолов; и каждому давалось, в чем кто имел нужду" (4:34-35). Именно эти строки позволили либеральным богословам прошлого века ввести такое понятие, как "первохристианский коммунизм", а уже в 20-е годы нашего столетия в России некоторым христианским религиозным деятелям (как православным, так и позднее баптистам и евангельским христианам) пришла идея использовать его в плане институ­ционального приспособления к жизни в советских условиях, когда ими создавались христианские колхозы на базе ли монастырей (у православных) или же компактно проживавших в сельской местности общин единоверцев (у протестантов).

Таким образом, если прилагать к церковной собственности принятые в современном российском праве ее виды, то на первый взгляд ее можно охарактеризовать как собственность коллективную. Однако это не так. Коллективная собственность, как известно, создается с целью совместной хозяйственной деятельности, в результате которой образуется доход, делящийся потом поровну между членами коллектива-собственника, либо в соответствии с трудовым вкладом каждого из них, либо же в соответствии с внесенной долей в коллективную собственность. Однако, как следует из приведенных отрывков Книги Деяний, первые христиане не ставили своей целью совместную хозяйственную деятельность, продукт которой так или иначе делился бы между ними. Их задача была другой, а именно, чтобы никто из членов общины независимо от своего достатка ни в чем не имел нужды. Иными словами, провозглашенное Христом равенство людей перед Богом должно было найти в Его церкви свое практическое воплощение прежде всего в том, что каждый ее член должен был быть обеспечен всем потребным для жизни.

Но возникает вопрос: не носит ли тогда церковная собственность характер собственности общественной организации, подобной, скажем, благотворительному фонду, действующему в интересах неимущих, или же общества взаимопомощи? Конечно, близость здесь очевидна. Более того, во II-III вв. христианские общины пытались легализоваться, то есть получить признаваемый Римским государством юридический и имущест­венный статус как раз в качестве таких обществ взаимопомощи, имеющих целью заботу о погребении своих умерших членов (collegia funeratica). Несомненно, с точки зрения гражданского права имущественное положе­ние и деятельность церкви могут рассматриваться в рамках законода­тельства о некоммерческой деятельности. Однако в традиционном церковном сознании имеется свой специфический взгляд на эту проблему, который следует учитывать при выработке соответствующих законов с целью соблюдения преемственности российского права.

Христианин, делающий в той или иной форме взнос в свою общину или же на общецерковные нужды, выходящие за пределы его прихода, вносит не пай в коллективную собственность (как мы это уже выяснили) и даже не благотворительный взнос в общественную организацию. Он приносит жертву Богу, рассматривая церковное имущество как Божье достояние, из которого и производятся расходы во исполнение заповеданных Христом дел благовестия и милосердия. Этот подход является традиционно библейским. Еще в Ветхом Завете жертва на храм имени Божьего рассматривалась как дар Богу и Божье достояние. Равно как и оказание помощи нуждающемуся считалось делом богоугодным. В Новом Завете, если мы обратимся к памятникам раннехристианской литературы, каритативное использование являющегося Божьим достоянием церковного имущества окажется приоритетным, почему церковную собственность еще тогда называли "имением нищих", то есть материальными ресурсами, за счет которых можно было бы доставить необходимое для жизни неимущим членам общины. В авторитетном раннехристианском памятнике "Учение двенадцати апостолов" в связи с этим мы читаем: "Отец (т.е. Бог) желает, чтобы всем (имеются в виду нуждающиеся) подавалось от даров каждого" (1,5).

Из Книги Деяний можно вынести впечатление, что у первоначальной церкви не было недвижимого имущества, поскольку в ней речь шла как раз о продаже земельных участков и домов для принесения пожертвований на церковные нужды. Однако это не так. Наряду с деньгами, которые шли на поддержание неимущих членов христианских общин, также непосредственно жертвовалось и недвижимое имущество - дома, где устраивались собрания общины и где те же неимущие могли найти приют, а также земельные участки, которые могли использоваться как места погребений. При этом могло сложиться представление, что первые христиане жертвовали церкви все свое имущество, что также неверно. Конечно, среди них были люди особо ревностные, которые полностью все свое достояние посвящали Богу, избирая для себя всецелое служение церкви, которое нередко проходило в странствованиях с проповедью о Христе, примером чего были сами Его Апостолы. Впоследствии этот принцип ляжет в основу общежительного монашества и станет начальным источником формирования собственности первых общежительных монастырей (IV-V вв.). Однако и та же Книга Деяний свидетельствует, что имущественное неравенство среди членов первых христианских общин сохранялось и цель добровольных пожертвований, в той или иной форме передаваемых церкви, то есть собранию верующих, состояла в том, чтобы ее неимущие члены обязательно имели все необходимое для жизни.

Уже в конце I в. н.э. христианская церковь осуществляет широкую территориальную экспансию в пределах Римской империи от Аравийской пустыни на востоке до Испании на западе и от Скифии на севере до Нубии на юге. Археологические данные наглядно свидетельствуют, что христианские общины обладали к этому времени разнообразным имуществом, виды которого стали для церкви традиционными. Это и денежные средства, идущие на нужды церкви, как уже было отмечено, в связи с ее благовестническими и каритативными целями. Это и бого­служебная утварь и книги, издание которых в то время обходилось достаточно дорого. Наконец, это и недвижимое имущество - здания и земли, используемые для устройства первых христианских храмов, приютов, мест погребений.

В I - начале IV вв. проблема для церкви состояла в том, что она не имела юридического признания в глазах римской власти, христианство рассматривалось государством как religia illicita, что время от времени не только навлекало на церковь гонения, но и не давало возможности юридически оформить свое имущество как принадлежащее находящейся под защитой закона общественной структуре (collegia licita). Правда, как уже указывалась, принимая в качестве пожертвований или приобретая на пожертвованные деньги участок земли для погребения своих членов, христианская община подпадала под узаконение collegia funeratica (погребальное товарищество). Однако указом императора Валериана в 257 г. христиане этого права были лишены. Таким образом, государство поставило целью лишить христиан мест их богослужебных собраний, поскольку, находясь на нелегальном положении, они проводили свои встречи в местах погребений, где ими устраивались подземные сооружения - катакомбы. Этот указ предписывал казнить должностных служителей церкви, а христиан - "сенаторов, высокопоставленных лиц и всадников римских лишать достоинств и отбирать от них имущество, и если и после этого останутся твердыми в христианстве, то отсекать им головы; благородных женщин по лишению имущества ссылать в изгнание" (Мученические акты св. Киприана). Как видим, указ имел целью конфискацию имущества состоятельных христиан, обеспечивавших ее материальное положение. Кроме того, он был направлен на лишение церкви ее недвижимого имущества, поскольку пожертвованное церковным общинам оно в силу нелегального существования церкви продолжало формально числиться как собственность прежних хозяев.

В свою очередь, масштабные гонения, обрушенные на церковь в 304-305 гг. императором Диоклетианом, имели целью также уничтожение накопленных ею знаний через конфискацию и последующую ликвидацию церковных книг и прежде всего рукописей, содержащих тексты Священного Писания. Не случайно поэтому до нас дошло так мало списков с библейскими текстами, датируемых II-III вв., причем почти все они принадлежат к египетским собраниям, где христиане имели больше возможности сохранить свои книги в труднодоступных местах.

Миланский эдикт соправителей Константина и Лициния, изданный в 313 г., не только закончил эпоху гонений на церковь, но и предоставил ей гражданские права и, в частности, в том, что касалось церковного имущества. Так, эдикт устанавливал полную реституцию церковного недвижимого имущества и прежде всего мест собраний, отобранных у христиан в соответствии с прежними императорскими указами. Причем, если эти сооружения и прилегающие к ним земельные участки оказывались купленными у государства частными лицами и в дальнейшем отчуждались, то они подлежали выкупу у владельцев за счет казны.

В дальнейшем Константин предоставил служителям церкви ряд привилегий, в частности, уравнял их в правах со служителями еще сохранявшегося официального языческого культа и освободил их от личных повинностей (319 г.). Еще ранее (315 г.) христианские общины были освобождены от казенных повинностей (налогов) наряду с официаль­ными языческими конгрегациями. Важный для церкви указ император издал в 321 г. Согласно ему, церкви было предоставлено право приобретать имущество по завещаниям. Такие вклады "на помин души" стали в дальнейшем важным источником умножения церковной собственности.

При наследниках Константина - Константине II и Констанции -христианство становится государственной религией империи, будучи еще прежде религией народной. Поэтому попытка Юлиана в свое короткое правление (361-363 гг.) восстановить язычество в прежних правах оказалась исторически обреченной. В дальнейшем Византийские императоры, равно как и другие христианские государи средневековой Европы и Ближнего Востока, поддерживали церковь материально как за счет казны, что широко практиковал Юстиниан I (527-561), прославившийся своим храмостроительством, так и за счет пожертвований из своих личных средств.

Однако для нас здесь важен другой момент. Начиная с эпохи Константина Римская империя, Византия, а затем и Русь признавали юридически статус церковного имущества как Божьего достояния, которое не подлежало отчуждению. Это нашло свое отражение и в церковно-юридических нормах, которые признавались государством в качестве закона. Так 12-е правило VII Вселенского Собора гласит: "Если окажется, что епископ или игумен продал властям или отдал иному лицу что-либо из угодий, принадлежащих епископии или монастырю, то да не имеет силы это отчуждение... Если же при этом он выдвигает предлог, что эта земля причиняет убытки и не приносит никакой пользы, то и в таком случае ее нельзя отдавать местным начальникам, но только клирикам (т.е. служителям церкви) или земледельцам. Если же, употребив обман, местный начальник перекупит землю у клирика или земледельца, то и в этом случае продажа будет считаться недействительной и проданное должно быть возвращено епископии или монастырю. А епископ или игумен, так поступающий, да будет изгнан: епископ из епископии, а игумен из монастыря, как злоупотребляющие тем, чего не собирали".

Понятно, что по мере развития европейской цивилизации, которую принято также называть христианской, состав церковного имущества усложнялся. Масштабы традиционной для церкви благовестнической и каритативной деятельности, охватывавшей уже практически все общество, требовали немалых средств, а развитие христианской культуры, важнейшим элементом которой становилось образование, требовало также создания соответствующих инструментов для своей реализации. Не случайно поэтому церквам и монастырям как центрам общественной благотворительности стали жертвоваться земли и другая недвижимость (дома, мельницы, различные производства), которые как непосредственно служили указанной цели, так и приносили доходы, могущие покрывать возросшие расходы церкви. Кроме того, участие церкви в культурном строительстве и образовании привело к тому, что объектами ее собственности становились здания учебных заведений различного уровня, библиотеки, типографии, художественные мастерские и производства церковной утвари, хранилища древностей, архивы, музеи.

Церковная собственность в России до 1918 г.

Что касается России, то со времени Крещения Руси св. князем Владимиром в 988 г. до 1918 г. здесь так или иначе соблюдался принцип неотчуждаемости церковной собственности.

Следует сказать, что в течение довольно долгого времени церковные и церковно-гражданские правила, принятые в Византии, будучи перене­сенными на Русь в составе славянской Кормчей, во многом восполняли отсутствие местного гражданского, а нередко и уголовного законода­тельства. Прежде всего это касалось церковных земель и другого имущества, которыми русские князья начиная с Владимира наделяли митрополичью и епархиальные епископские кафедры. Это находило отражение в древнерусских княжеских уставах, где определялись имущественно-финанансовые обязательства князей перед церковью и юрисдикция митрополита и епископов, то есть их подсудность по поводу гражданских и определенных категорий уголовных дел. Появлявшиеся монастыри также становились землевладельцами и владельцами другой разнообразной собственности по вкладам, в том числе "на помин души" князей, бояр и других состоятельных лиц. Такими же собственниками порой становились и отдельные приходские храмы.

Период татаро-монгольского ига не нарушил этого порядка, поскольку в соответствии с ярлыками, которые ханы Золотой Орды давали митрополитам всея Руси, имущество Русской Церкви пользовалось иммунитетом - оно не облагалось данью и не могло быть отчуждено.

Ситуация стала меняться после образования в последней четверти XV в. централизованного Московского государства, когда Русская Церковь выступила уже как крупный землевладелец. Расширение слоя служилого дворянства требовало новых земель, поэтому великие князья Московские обратили внимание на владычние и монастырские владения. Однако вплоть до принятия Уложения 1649 г. меры правительства сводились в основном к ограничению роста церковного землевладения.

Указанный первый российский свод законов, принятый Земским Собором по инициативе царя Алексея Михайловича, положил конец остаткам удельной системы в России, вместе с тем он упразднил и юрисдикцию церковных иерархов над населением, проживающим на церковных землях. Был учрежден Монастырский приказ, который брал на себя устроение гражданских и судебных дел в этих землях, что фактически означало в значительной степени их переход под контроль государства. Правда, в 1666 г, царь вынужден был упразднить этот приказ в обмен на лояльность российской иерархии в связи с низложением патриарха Никона, однако секуляризационые тенденции в отношении к церковной собственности уже достаточно глубоко вошли в сознание правящего слоя России. Петр I, исходивший в своей политике из соображений государственной целесообразности, вновь возродил Мона­стырский приказ, при этом строго регламентировав расходы собственно на церковные нужды. Когда же в 1721 г. он провел реформу церковного управления, сделав его частью государственной структуры в лице Святейшего Правительствующего Синода, то подчинение церковных имений государственным нуждам уже осуществлялось руками самих членов Синода через учрежденную в нем Коллегию экономии. Преемники Петра также проводили достаточно жесткую политику в отношении расходования средств, выручаемых от использования церковных земель и другого имущества (мельниц и т.п.).

Известное облегчение наступило лишь при Елизавете Петровне (1741-1761), которая видела в церковных деятелях важную опору своего режима. Переломным моментом для церковной собственности в России (имея в виду церковные земли) явились секуляризационные меры Екатерины II, предпринятые в 1764-1765 гг., когда архиерейские дома и монастыри были лишены большей части своих земельных угодий. Правда, здесь важно сделать одно замечание.

Предпринимая эту акцию, имея в виду прежде всего цель укрепления социально-экономической базы господствовавшего класса дворянства, правительство не просто провело конфискацию, а стало за счет казны осуществлять содержание монастырей, согласно оговоренным штатам (количеству насельников) и наличию епархиальных учреждений (архиерейских домов, училищ, семинарий и т.д.).

Но уже при преемниках Екатерины церковные институции получили послабления, которые позволили им вновь стать землевладельцами. Важное значение здесь имело царствование Николая I и особенно Александра II, прилагавших усилия к тому, чтобы росло число церквей и монастырей и укреплялась их материальная база. Так, в 1876 г. за монастырями и архиерейскими домами законодательно было закреплено право обладания землями, лесами и другими угодьями. Тогдаже российским законодательством были установлены: 1) неотчуждаемость земель монастырей и архиерейских домов и 2) освобождение этих земель от поземельных сборов и местных повинностей [1]. Однако при этом законодательно были установлены предельные размеры земельных владений монастырей и архиерейских домов. Предел был установлен в 60 десятин (ст. 346, т. 106, ч. 2 Законов межевых), однако на практике он не раз многократно превышался. Притом действовал запрет на приобретение церковными структурами (главным образом это могли быть монастыри) населенных имений [2]. Само же приобретение ими недвижимости могло происходить не иначе как по Высочайшему повелению [3], то есть с соизволения Императора, которое обычно следовало. Важной особен­ностью российского законодательства второй половины XIX в. было условие, что передавать в дар или по завещанию монастырю или какому-либо храму то или иное недвижимое имущество владелец мог только в том случае, если оно было благоприобретенным [4]. Таким образом, не подлежали передаче в дар Церкви родовые имения. Законом 1857 г. специально устанавливался порядок принятия церковными структурами пожертво­вания недвижимых имуществ [5].

Что касается имущества приходских церквей, то его юридическое положение было следующим. С1759 г. действовал Закон о неотъемлемости и неотчуждаемости церковной (приходской) земли (ст. 446, 447, т. 10 Зак. о сост.)- Таким образом, земли, принадлежавшие приходским церквам, в подавляющем большинстве находившимся в сельской местности и являвшимся основным источником содержания причтов до 1918 г., оставались во владении приходов и никакие секуляризационные меры их никогда не касались. В свою очередь, эти земли были трех родов в зависимости от источника их происхождения: 1) отведенные прави­тельством по писцовым книгам; 2) отведенные прихожанами; 3) вотчинные (то есть собственно церковные) земли, принадлежность которых восходила к глубокой древности. Неприкосновенность церковных (приходских) земель подтверждал Закон 1876 г. [6] Что касается приобретения приходскими церквами недвижимости через дар или по завещанию, то здесь действовали те же правила, что и в отношении недвижимого имущества, приобретаемого монастырями и архиерейскими домами [7]. Точно так же земли приходских церквей освобождались от поземельных сборов и местной повинности [8].

Теперь, если мы обратимся к статистике, то увидим, что доля церковных (монастырских, архиерейских и приходских домов) земель в общем российском землевладении была относительно невелика. Так, по данным на 1877 г., церковные земли составляли 1671148 десятин (58,1 дес. на владение). При этом среди других категорий землевладельцев в Европейской России (без Финляндии и Привислинекого края) пропорции были следующими: крестьянские общества - 98.452.000 дес. (12,1 дес); помещики - 73.163.700 дес. (638 дес); купцы - 9.794.000 дес (775 дес); личная собственность крестьян - 5.005.800 дес (18 дес). Причем казенные земли составляли в Европейской России (без Финляндии и Привислинекого края) 150.410.000 дес [9].

Что же касается отдельно монастырских земель, то к 1913 г. их количество значительно возросло и составляло 680700 дес. [10]. Очевидно, к этому времени также заметно увеличилось и приходское землевладение.

Традиционный статус церковного имущества, закрепленный в корпусе канонического права Православной Церкви, находит свое адекватное выражение и в законодательстве Православной Российской Церкви, получившем свое оформление в определениях Священного Собора в Москве 1917-1918 гг. Так, в Определении о правовом положении Православной Российской Церкви от 2 декабря 1917 г. содержатся следующие положения относительно церковного имущества:

"Имущество, принадлежащее установлениям Православной Церкви, не подлежит конфискации или отобранию, а самые установления не могут быть упраздняемы без согласия церковной власти.

Имущества, принадлежащие установлениям Православной Церкви, не подлежат обложению государственными налогами,волостными,. городскими и земскими сборами, если эти имущества не приносят дохода путем отдачи их в аренду или в наем" [пп. 22, 23].

В свою очередь, когда после разгона Учредительного Собрания в январе 1918 г. прикрывшиеся всевластием Советов большевики провели Декрет об отделении церкви от государства, на самом деле поставивший церковь в практически бесправное положение и в частности в вопросе о церковной собственности, которая de jure перестала существовать, то Собор 5/18 апреля 1918 г. своим Определением о мероприятиях, вызванных происходящими гонениями на Православную Церковь, постановил:

"Принять меры к возвращению всех отобранных имуществ церквей, монастырей, церковных учреждений и организаций, в том числе зданий духовно-учебных заведений и консисторий" [п. 11].

Традиционно-канонические принципы распоряжения церковной собственностью

Что касается распоряжения церковной собственностью, то известно не менее 20 древних канонов, сохраняющих свое законоположительное значение для Православной Церкви.

Так, эти каноны определяют:

а) ответственных лиц, распоряжающихся церковным имуществом;

б) характер деятельности этих лиц по распоряжению церковным имуществом;

в) цели использования церковного имущества.

Что касается первого пункта, то ответственным за церковное имущество в пределах своей церковной области (епархии) является епископ (Апостольские правила 38, 41). Учитывая большой объем связанной с этим работы, он обязан иметь при себе для заведования имуществом епархии эконома (IV Вселенского Собора пр. 26; VII Вселенского Собора пр. 11), который и выполняет распоряжения епископа.

Однако деятельность епископа и его эконома не является безотчетной. Так, древние церковные правила предписывают иметь опись всего церковного имущества в пределах епархии (Карфагенского Собора пр. 42). При этом клир епархии - священники и диаконы - должны знать, что составляет имущество их епархии, чтобы в случае кончины епископа его личное имущество наследники не смешивали с епархиальным (Апостольское правило 40; Антиохийского Собора пр. 24). Выше приводилось 12-е правило VII Вселенского Собора о неотчуждаемости церковного имущества. Впрочем, ранее один из Карфагенских Соборов постановил, что в случае крайней нужды поместной церкви-епархии епископ может продать часть принадлежащей епархии земли, однако он для этого должен иметь согласие местного собора епископов или же пресвитеров своей епархии (пр. 42). Таким образом, важные вопросы, связанные с распоряжением имуществом епархии, епископ должен был разрешать соборно, опираясь на мнение либо своего клира, либо вышестоящего церковного собора. Но главное, вся его деятельность по распоряжению церковным имуществом отнюдь не является бес­контрольной. Так же как не должна быть бесконтрольной и деятельность пресвитеров по распоряжению имуществом вверенного им прихода, но согласована со своим епископом (там же).

Цели использования церковного имущества епископом, его экономом и руководителями приходов - пресвитерами также имеют в корпусе канонов Православной Церкви свое четкое предназначение. Прежде всего оно не может служить для извлечения личной выгоды должностными лицами церкви (Апостольское правило 38, 73; Антиохийского Собора -24, 25; Карфагенского Собора - 42; Феофила Александрийского пр. 10 и др.). Его назначение - служить поддержанию деятельности церкви, в том числе обеспечения средствами к существованию ее служителей, а также задачам благотворительности, включая заботу о нуждающихся, странниках, вдовах и инвалидах (убогих) (Антиохийского Собора пр. 25; Феофила Александрийского пр. 11).

Правила распоряжения церковной собственностью, определенные Священным Собором Православной Российской Церкви 1917-1918 гг.

Рассмотрим, как эти общие положения были конкретизированы в законодательстве Русской Православной Церкви.

Правопреемником Святейшего Правительствующего Синода, осуществлявшего высшую церковную власть в России до 1918 г., явился созванный им Священный Собор (в церковно-исторической литературе его обычно именуют Поместным Собором) Православной Российской Церкви в составе правящих епископов и выборных представителей клира и мирян. Собор имел возможность работать в течение трех сессий с августа 1917 г. по сентябрь 1918 г. В это время Собором были приняты определения, касающиеся структуры церковного управления и, в частности, устанавливающие компетенцию в отношении распоряжения церковным имуществом на всех уровнях - общецерковном, епархиальном, окружном и приходском.

Так, Определением по общим положениям от 4 ноября 1917 г. устанавливается, что "в Православной Российской Церкви высшая власть - законодательная, административная, судебная и контролирующая - принадлежит Поместному Собору, периодически, в определенные сроки собираемому в составе епископов, клириков и мирян" [п. 1]. Этим же Определением восстанавливалось патриаршество и устанавливалось, что "церковное управление возглавляется Патриархом" [п. 2]. Таким образом, был определен высший орган церковной власти в лице Поместного Собора, председательство на котором принадлежит пожизненно избран­ному Поместным Собором Патриарху.

Что же касается межсоборного периода (он определялся в 3 года), то в это время высшее церковное управление должны были осуществлять Всероссийский Патриарх совместно со Священным Синодом и Высшим Церковным Советом. Эти органы церковного управления избираются Поместным Собором и вместе с Патриархом должны быть ему подотчетны. В Высший Церковный Совет (ВЦС)входят Патриарх в качестве председателя и 15 членов: три иерарха из состава Священного Синода по его избранию, а по избранию Всероссийского Поместного Собора - один монах из монастырских иноков, пять клириков и шесть мирян. (Определение о Священном Синоде и Высшем Церковном Совете, пп. 1, 2, 3, 4, 7). Именно к компетенции ВЦС, согласно Определению о круге дел, подлежащих ведению высшего церковного управления, от 8 декабря 1918 г. были отнесены вопросы церковного хозяйства. Этот раздел Определения содержит 8 пунктов, касающихся следующих дел: 1) дела в области управления и распоряжения общецерковными имуществами и капиталами; 2) дела по постройке и ремонту храмов и других зданий, принадлежащих церкви и причту, в тех случаях, когда на них испрашиваются ассигнования из общецерковных сумм; 3) дела по принятию в установлен­ном порядке церквами, монастырями, приходами, архиерейскими домами и другими церковными учреждениями дарственных, завещаний или по покупке имущества и укреплению такового за Церковью, церковными учреждениями и обществами; 4) дела по отчуждению церковных имуществ; 5) дела по назначению содержания, пенсий и пособий духовенству и лицам, служащих в церковных учреждениях; 6) дела благотворительности церковной и обществ, работающих в союзе с Церковью; 7) обложение на церковные нужды; 8) текущие дела финансово-экономического характера (по страхованию, снабжению воском, церковным вином, елеем и другими предметами церковного употребления) (раздел II).

Как видим, круг дел, касающихся церковного имущества и хозяйства и входящих в компетенцию ВЦС, достаточно широк. Здесь следует обратить внимание на такую деталь, что ВЦС является высшей распорядительной инстанцией в Российской Церкви в отношении всех церковных имуществ, тем или иным законным способом приобретаемых церковными учреждениями любого уровня. ВЦС принадлежит также право ревизии и контроля епархий в сфере их имущества и хозяйственной деятельности (раздел IV).

Необходимо отметить, что, согласно Определению о правах и обязанностях Святейшего Патриарха Московского и всея России от 8 декабря 1917 г., была учреждена Патриаршая область, в которой Патриарх являлся правящим архиереем. Однако для облегчения Патриарху его общецерковных трудов большая ее часть (г. Москва и вся Московская епархия) управляется Патриаршим наместником с титулом архиепископа Коломенского и Можайского (впоследствии Крутицкого и Коломенского). Но при этом "Большой Успенский собор и другие Кремлевские соборы, храмы и монастыри, Троице-Сергиева Лавра, ставропигиальные монастыри, а также все патриаршие учреждения (Патриаршая ризница и Патриаршая библиотека, Патриаршее училище певчих и Патриарший хор, Патриаршие типографии; Московская духовная академия) находятся в непосредственном управлении самого Патриарха" [пп. 6, 7].

Что касается епархиального уровня, то, согласно Определению об епархиальном управлении от 1 (14), 7 (20), 9 (22) февраля 1918 г., управление епархией осуществляется "епархиальным архиереем, по преемству власти от святых апостолов, при соборном содействии клира и мирян" [п. 15]. Вопрос об указанном соборном содействии здесь особенно важен. Это содействие прежде всего оказывается епархиальному архиерею епархиальным собранием, периодически им созываемым в составе избранных окружными собраниями представителей клира и мирян в равном числе [пп. 31 - 34]." В области распоряжения епархиальному собранию принадлежит: а) общее заведование свечным заводом, эмеритальными и похоронными кассами и всеми взаимовспомогательными учреждениями, действующими в пределах епархии на основании уставов, составленных епархиальным собранием и утвержденных епархиальным архиереем или высшею церковною властью по принадлежности; б) устройствоизаведованиена томжеоснованииепархиальными богадельнями, больницами, санаториями и другими подобными учрежде­ниями; в) заведование на тех же основаниях епархиальной типографией, епархиальным органом печати, епархиальным домом и другим имуществом, составляющим общее епархиальное состояние; г) разрешение вопросов о приобретении, отчуждении и использовании недвижимых имуществ, принадлежащих всем епархиальным учреждениям; д) заведование епархиальным попечительством о бедных духовного звания и попечение о материальном обеспечении заштатного духовенства, вдов и сирот священнослужителей[п. 40].

Также в компетенции епархиального собрания находятся финансово-экономические и контрольные вопросы, в частности, связанные с отпуском общеепархиальных средств, и рассмотрение отчетов всех епархиальных учреждений [пп. 41, 42].

Текущий же надзор за епархиальным имуществом и связанной с ним хозяйственной деятельностью под руководством епархиального архиерея осуществляет епархиальный совет, избираемый епархиальным собранием на шесть лет в составе пяти штатных членов, из которых не менее двух должны быть в пресвитерском сане [пп. 46, 52, 53].

В свою очередь, в благочиннических округах, на которые делится епархия, вопросы, связанные с заведованием имуществом, являющимся общеокружным (например, духовные училища), а также с выделением средств на его содержание, рассматриваются благочинническимими собраниями в составе членов принтов округа и мирян из числа членов приходских советов по избранию последних в количестве, не меньшем, чем членов принтов [пп. 67, 71, 76). Текущими вопросами заведования имуществом округа занимается благочиннический совет, в составе благочинного председателя, двух клириков и двух мирян по выбору благочиннического собрания сроком на три года [пп. 77-79].

Теперь рассмотрим, каким образом должно осуществляться заведова­ние церковным имуществом на уровне общины-прихода, составляющей основу Церкви. Это заведование регламентируется Приходским Уставом, принятым Священным Собором 7 (20) апреля 1918 г. Так, Устав определяет, что "приходом в Православной Церкви называется общество православных христиан, состоящее из клира и мирян, пребывающих на определенной местности и объединенных при храме, составляющее часть епархии и находящееся в каноническом управлении своего епархиального архиерея, под руководством поставленного последним священника-настоятеля." [п. 1]. При этом также было определено, что "приходской храм и приход являются особыми юридическими лицами" [п. 7]. Поскольку все принципиальные вопросы, связанные с заведованием приходским имуществом, призвано решать приходское собрание, необходимо рассмот­реть, кто же собственно и есть прихожане, призванные составлять это собрание и при участии которых епархиальный архиерей и настоятель прихода совместно с другими членами причта управляют приходскими делами. В Приходском Уставе по этому поводу записано, что "прихожанами признаются лица православного исповедания, живущие в пределах прихода и сохраняющие живую связь со своим приходским храмом" [п. 20]. При этом "все прихожане с их семействами... вносятся причтом в особую приходскую книгу. В книгу в особых графах отмечаются фамилия, имя, отчество, звание и род занятий каждого, время его рождения и крещения, бытия у исповеди и св. Причастия и вступления в брак, время смерти, время переселения в приход или выбытия из прихода. Книга приходская выдается бессрочно от епархиального начальства" [п. 22]. Что же касается участия прихожан в приходском собрании, то этого права лишены:

1) живущие менее года в приходе и не записанные в приходскую книгу;

2) уклоняющиеся от ежегодного долга исповеди и св.Причастия;

3) осужденные за кражу, мошенничество, присвоение вверенного имущества, укрывательство похищенного, покупку и принятие в заклад заведомо краденого или полученного через обман имущества и ростовщи­чество и другие более тяжкие преступления, исключая тех лиц, дела о которых окончены примирением, и лиц, отбывших по суду наказание, если после сего прошло три года;

4) лица, состоящие в открытом сожительстве без церковного брака [п. 46].

В свою очередь, "приходское собрание созывается по постановлениям приходского совета не менее одного раза в полугодие, в случае нужды может быть созвано советом чрезвычайное приходское собрание: а) по постановлению совета; б) по распоряжению епархиальной власти; в) по заявлению приходского священника-настоятеля и г) по ходатайству не менее 25 прихожан, имеющих право участвовать в собрании" [п. 41]. Приходское собрание проходит под председательством настоятеля прихода [п. 54].

К имущественно-хозяйственным вопросам, решаемым приходским собранием, относятся:

- дела посооружению,ремонту и содержаниювнадлежащей исправности храмов и всех церковных зданий, а также кладбищ;

- попечение об обеспечении членов причта помещением и содержанием;

- дела по устройству и ремонту домов для причта с необходимыми хозяйственными постройками;

- утверждение правил заведования капиталами и другими имуществами, принадлежащими приходу или находящимися в его ведении и распоряжении, а также заведования состоящими в приходе учреждениями: лечебными, благотворительными, просветительными и другими;

- изыскание средств на нужды прихода и храма путем сборов, самообложения, подписок, а также ассигнований и заимствований из церковных сумм;

- образование особых капиталов на храмовые и приходские потребности;

- дела по приобретению и отчуждению недвижимых имуществ;

- дела по принятию пожертвований в пользу храма и прихода;

- дела по предъявлению обязательных взносов и оказание пособий на епархиальные и общецерковные нужды;

- рассмотрение смет и раскладок денежных и натуральных повинностей;

- переложение натуральных повинностей в денежные и обратно;

- сложение безнадежных к поступлению и неправильно числящихся недоимок по сборам;

- проверка действий и утверждение отчетов приходского совета и рассмотрение жалоб на совет и на должностных лиц по приходу [п. 56].

Для ведения церковно-приходских дел и заведования приходским имуществом избирается приходской совет, в который должны входить все члены причта, а также избранные приходским собранием церковный староста, его помощник и миряне обоего пола в количестве, определенном приходским собранием, но не меньшем, чем число членов причта [п. 68]. Как видно из вышеизложенного, приходской совет подотчетен приходскому собранию.

Что же касается имущества храма, то к нему относятся: а) здание храма со всеми его принадлежностями, а также приписные храмы, молитвенные дома и часовни; б) все, что жертвуется в пользу храма, что приносится к алтарю Господню, как, например, предметы, необходимые для церковного употребления; в) движимое и недвижимое имущество, пожертвованное на благоустроение храма; г) деньги, поступаю­щие в храм из различных источников...; д) движимое и недвижимое имущество и капиталы, числившиеся до издания сего положения причтовыми и е) движимое и недвижимое имущество и капиталы, жертвуемые или завещанные именно храму в "пользу" или в "собственность" храма, хотя бы и со специальным назначением на благотворительные и просветительные нужды прихода и на содержание причта [п. 109].

Соответствующим отделом Собора был подготовлен и Монастырский Устав, в котором также были заложены начала соборности в деле управления монастырями Православной Российской Церкви.

Следует особо подчеркнуть, что определения Священного Собора Православной Российской Церкви суть последние авторитетные канонические постановления, касающиеся вопроса о церковном имуществе в России, В связи с этим следует отметить, что Устав об управлении Русской Православной Церкви (так в оригинале), принятый в июне 1988 г., составлялся в чрезвычайных для Церкви условиях внешней несвободы, был ориентирован на советское законодательство о культах. Поэтому вопросы о церковном имуществе в нем практически не разработаны. Только в главе "Приходы" имеется одна статья, гласящая, что "в установленном порядке приход может арендовать, а также строить или покупать в собственность дома и помещения для своих нужд, равно как приобретать в собственность необходимое другое имущество." (гл. VIII, ст. 5).

[1] Барсов Т.В., сост. Сборник действующих и руководственных церковных и церковно-гражданских постановлений по Ведомству православного исповедания, т. 1.СПб., 1885, N 1095; 1099; 1108

[2] Там же, № 1112.

[3] Там же, № 1125.

[4] Там же, N° 1111, 1132.

[5] Там же, № 1135.

[6] Там же, № 1333.

[7] Там же, № 1393.

[8] Там же, № 1396.

[9] Любинецкий Н.А. Землевладение церквей и монастырей Российской Империи. СПб., 1900, табл. I, II, III, XXII.

[10] Всеподданейший отчет Обер-Прокурора Святейшего Правительствующего Синода за 1913 год.Пг.. 1915, с. 107.

"Вопросы экономики", № 9, 1994 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования