Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
Распечатать

"МОСКОВСКИЙ КОМСОМОЛЕЦ": Белые колодези. Кому позавидовал бы царь Соломон


  Нас порой упрекают: мол, мало пишете о церкви положительных материалов. Священники у вас и пьяницы, и "голубые", и табаком приторговывают, и в заумь ударяются, и с бандитами вась-вась. Мы оправдываемся: что ж делать, если есть такие...
Пройдет время — и об этих людях забудут. Но встреча с простым сельским батюшкой, живущим бедами и радостями своих прихожан, останется в памяти надолго...
Бывший десантник-спецназовец, он в августе 91-го года стоял на баррикадах, защищая Белый дом. Сегодня его баррикады — спасение душ человеческих.

Расстрелянная история

Когда кончилась война, много пережившая матушка Ольга Троицкая приехала в Белые Колодези и не узнала ни храма, ни поселка. Некогда дивный Успенский храм, построенный в 1850 году на деньги купцов-мануфактурщиков, обветшал страшно, а местных мужиков выкосило войной. Избы, крытые соломой, почернели и обезлюдели, по дворам бегали бездомные собаки, и лишь кое-где в окнах горел свет. Добиралась матушка Ольга в поселок из Москвы до городка Озеры поездом, а оттуда 14 километров на телеге со знакомым возчиком. Приехала, остановилась у бывшего старосты, и только тогда люди узнали, что муж ее, настоятель храма Успения Пресвятой Богородицы отец Сергий Троицкий, был расстрелян заодно с другими священниками на подмосковном полигоне Бутово в 1938 году. Весть о смерти мужа ей передали через знакомого лишь семь лет спустя. До того момента матушка Ольга все надеялась на встречу... Последний раз те места, где она была счастлива с отцом Сергием, матушка посетила в начале 50-х, перекрестилась на обезглавленный храм, спустилась к Оке, вернулась, поклонилась людям и уехала. Умерла она, как говорят, в Москве, в коммуналке, в бедности и забвении...
В конце 60-х — начале 70-х годов, когда СССР потряс бум краеведения и туризма, очередь докатилась и до Озерского района. Подмосковная глухомань попала в книги историков. Вместе с Озерами, крупным текстильным центром, стало известно и о Белых Колодезях. Краеведы писали: "Упоминание о селе имеется в разрядной книге 1475—1598 гг. при расстановке воевод с полками по обороне левого берега реки Оки от врагов..." Также упоминается в писцовой книге Московского государства за 1578 г. "село Белы Колодези на берегу Оки реки, а в нем церковь Успения Пречистыя Богородицы, да теплых храм Ильи Пророк, деревяны клецки..." Село входило в состав Акатьевской волости Коломенского уезда, имело к середине XIX века до тридцати мануфактур купцов братьев Гуляевых и Масоловых, которые сгорели страшным пожаром в 1879 году. К 1924 году, согласно статэкономическому очерку по Коломенскому уезду, в Белых Колодезях было 224 двора, 1111 жителей, сельсовет, больница, заразные бараки, школа 1-й ступени, каменная церковь и пожарная дружина".
С тех пор как священника из "каменной церкви" арестовали, утварь и иконы реквизировали, а двери заколотили — так вплоть до 90-х годов село Белые Колодези жило как бы вне истории.

Интервью с матушкой

Волею судеб в середине 80-х я поселился на окраине Озер в деревне Болотово. Места редкой красоты — Ока, леса, степи... Захотелось поездить по окрестностям, поизучать их. Развалины барской усадьбы в Алешкове произвели на меня сильное впечатление, так же сильно я переживал, увидев то, что осталось от имения графа Келлера в Сеницах. Но крепче всего стукнули мне в сердце Белые Колодези — на высоком берегу с полуразрушенной церковью и кладбищем, где покоится неизвестный советский летчик, сбитый над Окой фашистским "мессером". Рассказывали, что его, уже мертвого, прибило к берегу на льдине.
По прошествии времени до меня дошел слух, что в Белые Колодези назначен священник. Несколько раз приезжал я в село, видел начало реставрационных работ в храме, но с батюшкой так и не пересекался. И вот однажды, уже совсем отчаявшись с ним познакомиться, я попал в храм на литургию. Хор бабушек на клиросе, человек пятнадцать народа и священник — отец Дмитрий Князев, по слухам, коренной москвич. "Что его сюда занесло?" — подумал я.
Служил отец Дмитрий долго, вдохновенно, без принятых нынче сокращений. После проповеди, когда стали подходить к кресту, я попросил разрешения на интервью с ним. Отец Дмитрий строго посмотрел на меня: "Я, знаете ли, не готов, да и благословения нету, вот, может, матушка, она у меня рассказчица".
Ждать пришлось недолго, из храма вышла девушка в длинной юбке и платочке. Сначала подумалось — молоденькая прихожанка, но, когда она подошла и светло улыбнулась, я догадался — матушка. "Матушка Екатерина", — представилась она. А я, глядя на нее, вдруг подумал: Слава Богу, ожила церковь!
Дальнейшее наше общение перешло в форму диалога. Хотя периодически к нам подходили люди с суетными вопросами. А в храме тем временем шло венчание пары, девятнадцать лет состоявшей в браке. Сподобились... Матушка вспомнила свое венчание. Возрождающийся храм в деревне Дуброво под Наро-Фоминском — 19 октября, дверей нет, окна не застеклены, холод, ветер гуляет по ногам, старенький священник поет "Се гряди голубица...". "Это была моя первая литургия, которую я отстояла полностью, — улыбнулась матушка, — но добрые люди помогли мне все выдержать. Непривычно, знаете ли, девушка 19 лет, из семьи военного, с детства переезды, гарнизоны, и вдруг — замуж за священника. Моим родителям сочувствовали, говорили, чтобы они попрощались с дочерью, что она уходит в чужой, незнакомый мир. Но я любила его очень и решила: пусть будет как будет". Почему-то подумалось, что так могла бы сказать и матушка Ольга, повествуя о своем муже...
— А как вы познакомились? — спросил я.

Замуж за священника

Она училась на втором курсе физмата Коломенского пединститута. Была на хорошем счету и потому часто прогуливала первую пару. Так было и в тот день. Первую пару она проспала и спешила на вторую. Села в электричку, не успев взять билет, и, как всегда бывает в таких случаях, налетела на контролеров. Контролеры оказались настойчивыми, и ей пришлось спасаться бегством. Так она пробежала семь вагонов и вернулась в шестой. Что-то заставило вернуться. Он сидел у окна и смотрел на нее. Она села напротив. Солнце падало на его светлые волосы, на серые глаза... Так от Фаустова до Коломны они молча смотрели друг на друга. И только когда оказались на перроне, он подошел к ней и предложил встретиться через неделю в парке Горького. Тогда же она узнала, что его зовут Дмитрий и что учится он на втором курсе Коломенской духовной семинарии. Эта новость насторожила ее.
И все же они встретились, и оба оказались разочарованы. Каждый ждал друг от друга чего-то большего. Однако решили не унывать и договорились о новой встрече. А на седьмой встрече Дмитрий сделал ей предложение. "Так скоро?" — удивился я, слушая матушкин рассказ. Матушка Екатерина потупилась: "Да как-то так получилось — сделал мне предложение, а я его приняла. Только сначала спросила, на что мы будем жить? А он лишь головой тряхнул, чтоб не приставала, и сказал: "И-и-и все!"
Потом она стала ездить к нему на свидания в семинарию. Незнакомый чудной мир, мужчины в черных подрясниках, бледные лица, бороды, особый разговор. Иногда, встречаясь с ним, она плакала, а он не утешал, молчал. Он был на девять лет старше, позади осталась служба в роте спецназа ВДВ, участие в "событиях" в Закавказье, геодезический техникум, экспедиции в Баренцево море, "дорога к храму". Он понимал, утешать бесполезно: или любовь все превозможет, или... "Я просто его полюбила, — сказала матушка, — просто поверила ему, а когда любишь и веришь, что может быть больше? Я ведь и сейчас по прошествии пяти лет замужества все еще стою на пороге церкви, все еще познаю азы".
Бог одарил их двумя детьми — сыном Серафимом и дочкой Варварой. Серафимом — потому что батюшка долго вымаливал первенца, ездил в Саров к преподобному Серафиму и обещал: родится мальчик, назову в честь святого. Так и произошло, затем появилась девочка, любимица семьи. Понятно, что с таким багажом учеба в институте отходила на второй план, но матушка учебу не бросала, брала академический и так дотянула до пятого курса. Вот что пришлось бросить окончательно — это джинсы, короткие юбки, яркую косметику и, конечно же, танцы. А она так любила танцевать, ни одной дискотеки не пропускала! Даже на своей свадьбе плясала ламбаду. "Надеюсь, с батюшкой?" — полюбопытствовал я. "Да нет, — улыбнулась матушка Екатерина, — в том-то и дело, что не с ним, а он растерялся и потом скоро-скоро увез меня в деревню".

Помощь от разбойников

Пока мы так беседовали, свадьба из храма перекочевала на церковный двор. Накрыли стол под старым тополем, хлопнули бутылки с шампанским. Отец Дмитрий поздравил молодых и пригласил нас с матушкой поучаствовать в празднике. Мы спели дружно "Отче наш" и пригубили из бокалов. Все хотели чокнуться с батюшкой, видно было, что он нашел дорожку к сердцам людей...
Когда праздник был в разгаре, мы улучили момент для беседы.
— Батюшка, как вы стали священником?
— Господь вел. Но только я не сразу понял свой истинный путь, пришлось пожить, повоевать, поучиться. А в 1999 году, по окончании третьего курса семинарии, меня рукоположили и отправили сюда, на этот приход. Было трудно, общинка маленькая, средств никаких, но мы молились и потихоньку стали строиться. Вот четверик подняли! А все наши бабушки — стучатся во все двери, где мраморной плитки выпросят, где кубометр-другой леса. Врата вот справила женщина-озерчанка, двери сделал местный умелец Алексей. К сожалению, у нас нет домика при храме, нет где голову приклонить, где гостей разместить, где бабушек наших певчих отогреть, особенно зимой...
Мы сидели в пустом храме перед Царскими вратами, солнце светило нам в лица, выбеливало свежепокрашенные стены, в открытую дверь дул горячий душистый ветер. Батюшка рассказывал, как Бог послал ему разбойников алтарь штукатурить.
— Пришел один молодой человек, очень растерянный, обритый наголо, попросил разрешения остаться при храме. Был он немного восторженный, но очень искренний в своем восторге, рассказал, что сидел за грабеж и что теперь раскаялся. Мы приняли его, а он привел своего друга, тоже бывшего зэка. Так они вдвоем и работали не покладая рук. До них же нанимали рабочих — два дня работают, три пьют, а эти — ни капли! Честно работали, с верою в душе. Побольше бы таких "разбойников", глядишь, и храм бы заиграл. А так непросто приходится, да что говорить, трудно! Но даже при всех этих трудностях домой в Москву не тянет.
— Честно? — изумился я.
— Ни-и Боже мой! — серьезно сказал батюшка. — Здесь мы свои, к нам привыкли, нас знают, любят. Я даже когда в семинарии учился, всегда мечтал служить в каком-нибудь глухом месте...
— Ну с такой матушкой, как у вас, батюшка, никакая глухомань не страшна.
Отец Дмитрий сверкнул глазами: "Матушка у меня прекрасный человек, самый прекрасный человек, которого я... Нет, она самый прекрасный человек в мире. И я готов даже поспорить с царем Соломоном, который говорил: "Одного мужчину из тысячи я нашел, а женщину так и не нашел". Я хочу сказать Соломону: "Я нашел эту женщину".
Расставаясь, батюшка протянул мне старинную фотографию. На ней бывший настоятель Успенского храма отец Сергий Троицкий рядом с матушкой Ольгой. Молодые, счастливые. Не повезло им, в такое страшное время довелось Богу служить. Будем надеяться, что к новому настоятелю судьба окажется более благосклонна. Во всяком случае, очень хочется так верить. Ведь молния два раза в одно и тоже дерево не ударяет.

Александр Колпаков

"Московский комсомолец" от 21 августа 2002 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования