Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"НГ-РЕЛИГИИ": Когда судят живую икону. Почему «дело Есипенко» – один из важнейших процессов последних пяти лет


На очередном заседании по «делу православной активистки Людмилы Есипенко», состоявшемся 15 июля с.г., Тверской районный суд Москвы вернул дело обратно в прокуратуру из-за «допущенных нарушений при составлении обвинительного акта». Сама обвиняемая в интервью СМИ заявила, что подобное решение является следствием того, что накануне она прочитала акафист иконе Божией Матери «Нечаянная радость». Напомним, что 7 июля рассмотрение дела по существу также не состоялось по причине неявки истца, представителя правительства города. В итоге все ограничилось тем, что домашний арест Есипенко был продлен до декабря.

Напомним, что 14 августа 2015 года десять активистов движения «Божья воля» во главе с Дмитрием Энтео Цорионовым атаковали проходившую в Манеже выставку «Скульптуры, которых мы не видим», в которой были представлены работы участников художественного объединения ЛеСС (1954–1968): Вадима Сидура, Николая Силиса, Владимира Лемпорта и других. В заявлении по возбужденному месяц спустя уголовному делу значится повреждение четырех экспонатов авторства Сидура. Нескольким погромщикам были присуждены символические административные штрафы в размере 1 тыс. руб., в то время как серьезные обвинения – только Есипенко. Хотя по этому обвинению ей и так грозило до трех лет тюрьмы, 27 июня с.г. признанное потерпевшим по делу правительство Москвы заявило Есипенко еще и гражданский иск на 1 169 802 руб., хотя до этого повреждения оценивались в несколько раз меньшую сумму – всего около 196 тыс. Эти деньги должны пойти на реставрацию поврежденных предметов искусства, хотя ранее в отношении как минимум двух из них ущерб был признан необратимым.

Дело активистки тянется уже более полугода и чем дальше, тем больше кажется одним из важнейших уголовных процессов со времен Pussy Riot – даже более важным, чем «дело Павленского». Причина этого в том, что при любом исходе дела ему предстоит представить новую разметку отношений, границ и феноменов российской публичной сферы. Процесс 2012 года показал, что государство готово принять церковное сакральное как свое собственное и карать его осквернителей: в июне следующего года был принят закон «О защите чувств верующих» (№136-ФЗ), зафиксировавший это положение дел на нормативном уровне и с тех пор обросший рядом прецедентов. «Дело Есипенко» – последний на сегодняшний день и вполне закономерный этап установления границ: может ли вооруженный оскорбленными чувствами православный не только донести на кого-нибудь за репост, но и самому вершить божественную справедливость? На наших глазах Людмила Есипенко превращается из живого человека в персонаж, в икону, символ определенных ценностей и образа действий – и нужно сказать, что сама она прикладывает к такому преображению определенные усилия.

Защитники Есипенко из общественных движений «Божья воля» и «Сорок сороков», из которых одно известно своими скандальными акциями, а второе – борьбой с противниками строительства храмов, представляют собой новейший этап эволюции православного активизма. В отличие от «классических» православных националистов 90-х и нулевых они не замыкаются на одной только «Святой Руси», активно интересуются западной и восточной политикой, молебнам предпочитают перформансы, активно привлекают веселую, серьезную и агрессивную молодежь своей непримиримостью, делают себе классные логотипы и всякую атрибутику. Во всем этом они напрямую наследуют делу небезызвестного «Союза православных хоругвеносцев» (СПХ), не разделяя разве что их русского партикуляризма. Сторонники обвиняемой считают ее мученицей, исповедницей и узницей совести, собираясь ради ее поддержки на молебны и сторожа у здания суда. Поддерживают ее и многие консерваторы более старшего поколения, например, протоиерей Александр Шаргунов, протоиерей Валентин Асмус и игумен Сергий (Рыбко).

Напомним, что на первом слушании суда, по существу дела на традиционные вопросы судьи Есипенко ответила, что зовут ее рабой Божьей Людмилой и что родина ее – Небесный Иерусалим. Этот ее ответ является отсылкой к идеям уранополитизма, учения покойного иерея Даниила Сысоева, во многом вдохновившим и лично Дмитрия Цорионова, и всю «Божью волю» в целом. Выступая против традиционного православного патриотизма, Сысоев говорил, что родина христианина – на небесах и что божественные законы выше человеческих. Подобная доктрина оставляет возможности для нелояльности светским властям и гражданского неповиновения, к которому сейчас начинают призывать сторонники православной активистки. Цорионов не раз заявлял, что Россия сейчас выступает против Бога, который может по справедливости уничтожить ее в любой момент, и что организованный им погром в Манеже был «знаком отчаяния» со стороны неравнодушных к ее судьбе православных. Сама обвиняемая на том же первом заседании суда выразила аналогичную позицию, заявив, что весь процесс – «это суд не надо мной, это суд над Россией». Риторика ее сторонников зачастую бывает основана на родственных метафорах, напрямую апеллирующих к активно пропагандируемым сегодня «традиционным ценностям»: один из них в комментарии СМИ сказал, что выставка в Манеже подобна тому, как если бы «ваших отца и мать расчленили на части» и т.д.

Православной активистке удалось превратить в перформанс даже собственный процесс. На первое заседание суда она пришла в футболке с черно-белым принтом с изображением святителя Николая Сербского. В руках у нее была маленькая икона деда ее двоюродного дяди – протоиерея Николая Агафонникова, расстрелянного в 1937 году и ныне прославленного в лике святых как священномученик. Правда, когда этот факт был запущен в сарафанное радио ее сторонников, святой из ее дальнего родственника превратился вдруг в ее прадеда: при этом имелось в виду, что, как некогда пострадал от безбожных властей дед, страдает теперь и внучка. Кроме того, она несколько раз пыталась творчески работать с судебным протоколом, показывая публике «богохульные» работы Сидура, рассказывая о своем родственнике и всячески привлекая к делу мнение православной общественности.

В свое время немаловажным обстоятельством в деле Pussy Riot было то, что у двух из трех его фигуранток имелись дети: сыну Марии Алёхиной было 5 лет, дочери Надежды Толоконниковой – 4. Это смягчало некоторых их критиков и служило аргументом их сторонникам, хотя многие и ворчали, что матери из них никудышные, но что с них взять – молодые. Маленький сын Есипенко служит одним из важнейших атрибутов в ее иконографии: их совместные фотографии наглядно демонстрируют всем сомневающимся, что судят любящую мать, активную гражданку, противницу абортов и прочее.

Иск правительства Москвы на миллион с лишним рублей совершенно неожиданно стал одним из переломных моментов во всем процессе, предоставив достаточно широкой даже не субкультурной православной общественности новую тему для размышлений: может ли сразившийся с богохульством православный христианин платить светскому государству за восстановление этого самого богохульства, тем более в первозданном виде? На сайте change. org группой энтузиастов было опубликовано обращение к Патриарху Московскому и всея Руси Кириллу с просьбой разъяснить, возможно ли в означенном случае предписанное в «Основах социальной концепции РПЦ» гражданское неповиновение. Авторы петиции обозначили ситуацию как «первый известный в постсоветской России конфликт церковного права с государственным законодательством». Хотя в церковном праве, конечно, ни о чем таком речь не идет, возникшая в связи с делом Есипенко идея гражданского неповиновения сейчас имеет все шансы войти в резонанс с недовольством «пакетом Яровой» и вызвать более серьезные последствия, чем 50 человек у здания суда. Затягивая дело православной активистки, власти тянут с созданием опасного прецедента. Однако следует помнить, что время играет скорее на руку «борцам с богохульством», чем их оппонентам, поскольку дает им время на розыгрыш мученической карты и делает ее с каждым днем все сильнее. Так, на одном из постеров с Есипенко, опубликованном Энтео в Twitter, написано: «Они хотели похоронить нас, не зная, что мы семена».

Алексей Зыгмонт,

"НГ-РЕЛИГИИ", 21 июля 2016 г.

На фото: стилизованный черно-бело-красный стяг со Спасом Нерукотворным – уже не только икона, но и предмет атрибутики. Фото со страницы «Группы поддержки Людмилы Есипенко» в «ВКонтакте»

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования