Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"ОСТРОВА": Истинное православие в Америке. Интервью с Митрополитом Бостонским Григорием (Бабунашвили) (HOCNA, Бостонский Синод ИПЦ)


Отари Бабунашвили — будущий епископ Григорий — родился в Тбилиси, в детстве переехал в Барселону. В 1997 году он вместе с большой группой грузинских верующих присоединился к Святой Православной Церкви в Северной Америке (HOCNA, Бостонский Синод). В 2007 году стал послушником в Свято-Преображенском монастыре в Бостоне и через три года пострижен в монашество с именем Григорий в честь св. Григория Паламы. Рукоположен во епископа Конкордского в 2012 г. Епископ Григорий стал митрополитом Бостонским в августе 2015 года.

Свято-Преображенский монастырь в Бостоне существует с 1960 г. Его основателем и духовным отцом является архимандрит Пантелеимон (Митропулос). В 1986 г. монастырь во главе группы других американских монастырей и приходов отделился от РПЦЗ и образовал Бостонский Синод, который сейчас существует фактически как самостоятельная истинно-православная церковь Америки. В 2012 г. в Бостоне возник спор об Имени Божием и имяславии. Мы поговорили с вл. Григорием об этом споре, о поиске истинного православия в Америке, о монастыре и о миссии через интернет.

ОСТРОВА: Почему так получилось, что наряду с традиционными темами, которые отличают истинное православие от мирового православия, вдруг появилась такая точка, как имяславие? Это может вообще-то вызвать удивление.

Митрополит Григорий: Если человек, который имеет пристрастие к истории, прочитает про имяславские споры, которые были век назад, у него не может не возникнуть сначала чувство растерянности. Почему этих отцов [имяславцев. –Прим.ред.] избили, изгнали? Почему дореволюционный российский Синод делал какие-то странные высказывания по их поводу? То есть чувство того, что что-то было там такое, в чем не разобрались до конца, что-то богословское, что остается до сих пор недосказанным. Вот это чувство у меня всегда было, когда я читал об этом.

У Вас ведь историческое образование?

— Да, у меня магистерская степень по советской истории. Магистерскую диссертацию я написал в Ноттингеме (Великобритания) про сергианство – рождение советской церкви, что-то в этом роде. Моим руководителем был хороший специалист по сталинскому периоду, но об этой теме он никогда не слышал. Потом я собирался писать докторскую диссертацию (PhD) про политику Сталина по вопросу национальностей, даже выиграл грант на это, но приехал в монастырь и забыл обо всем этом.

Как же в Америке узнали об имяславии?

– Мы знали об этих событиях, но не знали детали, исторические и богословские – все это я уже прочитал в интернете, когда м. Кассия (Сенина) выложила свои статьи и другие материалы на сайте. Первую статью я прочитал – «Имяславцы и имябожники», и она меня поразила.

С самого начала моего пребывания в ИПЦ еще в Грузии были прихожане, которые хотели сесть и разобраться, что там произошло, были ли эти люди еретики или исповедники. Потом в 2007 г., когда я уже был послушником в монастыре, я спросил о. Пантелеимона [духовного отца Бостонского монастыря, старца HOCNA – Прим.ред.], могу ли я перевести на английский исповедание веры этих отцов. На английском ничего не было издано на эту тему. То есть не статьи или мнения о них, а то, что они сами написали в 1918 г. Этот прекрасный текст был первым из того, что я перевел. И о. Пантелеимон был просто ошеломлен. Он сказал: это же православие – то, что они говорят; ничего магического или неправославного там нет. Я тогда пересказал ему и то, какие аргументы иерархи излагали против учения об Имени Божием, и его мнение было, что это неприемлемо, что это какой-то новый этап исихастских споров. И каждый раз, когда я читаю это вероисповедание, я понимаю, что это и есть православие – православное учение об Имени Божием. А этих людей просто оклеветали.

— Это могло быть связано с тем, что там было большое религиозное движение в среде интеллигенции вокруг этой темы: Лосев, Флоренский и не только…

— Конечно, и у отцов было несколько исповеданий, и там могло быть разногласие. Но вот этот последний документ доказывал, что даже если кто-то высказывался неправильно, то все они в итоге приняли то, что написано там. А там все, что написано, это и есть православие – учение о той истине, которую Бог проявляет Сам о Себе.

Потом у нас произошел раскол из-за того, что были люди в нашей церкви, которые имели об этом противоположное мнение. Когда они увидели, что к нам в монастырь приехал вл. Григорий (Лурье), которого знали как имяславца, и мы с ним говорили, он у нас причащался, то они устроили скандал. И этот скандал не утих никак и потом, когда я стал епископом – я для них так и остался рьяным имяславцем.

Получается, что вот были люди с примерно одинаковым церковным бэкграундом. И отец Пантелеимон ведь тоже был учеником людей, которые были противниками имяславия. Но какие-то люди пошли наперекор своему окружению и воспитанию, а другие двигались в соответствии со своим окружением. Отец Пантелеимон как раз относится к первым, а те, которые двигались по инерции, остались имяборцами?

— Против имяславия выступили несколько категорий людей. Во-первых, есть люди, для которых незыблем авторитет митрополита Антония Храповицкого. Для них немыслимо, что он мог в чем-то ошибиться. Мы ведь никогда не говорим, что митр. Антоний – еретик. Мы говорим, что он ошибся, но даже этого принять они не могут. Для них он – основатель Зарубежной Церкви. И они были самыми яростными противниками. Когда наш митрополит Ефрем [Предшественник м. Григория на Бостонской кафедре, ныне митрополит Бостонский на покое с сохранением права голоса на заседаниях Синода. Прим.ред.] в статье в июне 2012 г. написал, что православное учение об Имени Божием не совпадает с тем, что заявил российский Синод в 1913 г. , одно это высказывание подняло волну возмущения. В итоге это заявление послужило катализатором: люди, которые хотели устроить здесь раскол или сместить митрополита Ефрема, начали в открытую этим заниматься.

Другая категория людей – те, кто были по своему богословскому направлению номиналистами. Это учение идет из школы о. Иоанна Романидиса. А он очень много раз повторяет, что то, что мы знаем о Боге, не есть объективное знание о Нем. Это все символы, человеческие слова, которые не относятся прямым образом к Истине.

Это типичная антипаламитская позиция.

— Да. Он говорит, например, о Священном Писании, что это просто человеческие концепции, и что там объективного присутствия Бога нет. Для меня было шоком такое прочитать. Максим Исповедник пишет, что Логос воплотился в Своих речениях, что Он присутствует там Своей благодатью, как Он присутствует и в Своих заповедях, в Евангелии, во всем, что Церковь нам предлагает, чтобы прийти в единство с Богом. Узреть Его или нет – это зависит уже от людей. Даже в писаниях святых отцов Бог Сам присутствует – это не просто мысли людей. Считать это все чисто человеческими концепциями неприемлемо, потому что это противоположно православию. Это значит, что нет общения с Богом, присутствия Бога в Его Церкви, и в иконах нет присутствия благодати, в Кресте нет присутствия Христа по благодати. И некоторые люди, которые жили у нас в монастыре, видимо были адептами Романидиса, они в это верили. Я сказал одному такому священнику: отче, это ведь номинализм – считать, что то, что мы знаем о Боге, это только наши мысли о Нем, а не Его истина, которую Он Сам открыл нам и которая воплотилась в человеческие слова, но сама истина остается нечеловеческой. Для него было новостью, что номинализм означает, что тогда нет живого общения с Богом. Они говорят, что Бог только в Святом Причастии. Но почему только там? Ведь по благодати Бог присутствует Своими энергиями и во всех других проявлениях Церкви. Оказалось, что у нас была разная вера, а мы не знали, хотя в одном доме жили.

И третья категория – для них это была политика. У них были личные разногласия с митрополитом Ефремом, и они использовали эту ситуацию, чтобы объявить нас еретиками. И некоторые еще отделились из-за личных отношений. Все эти категории пересекались, конечно. Так у нас произошел раскол, но слава Богу за все, потому что нам удалось открыто сказать, что есть учение святых отцов по этому поводу, и что мы стоим на этой позиции.

И теперь имяславие является таким же элементом самоидентификации вашей церкви в Америке, как антиэкуменизм и антисергианство, и противопоставляет вас другим группам.

— Противопоставление — это все-таки не то слово. Да, мы открыто эту позицию заявили, мы поместили вероисповедание на нашем сайте. Но мы знаем, что эта тема, в основном, новая для людей. Если люди интересуются, мы не скрываем, что исповедуем православное учение об Имени Божием. Есть люди, которые исповедуют противоположное учение, и с ними у нас никакого общения нет, конечно. И не будет, пока они не переосмыслят свою позицию по этому вопросу. Те, кто отложились от нас, стали называть нас имябожниками, и для них, скорее, это стало критерием. Они начали проповедовать в среде американских православных ересь имяборчества. Это трагедия, что они устроили такой крестовый поход на этом континенте, в среде людей, которые часто ничего не знают о православии.

— Почему люди в Америке вообще выбирают ИПЦ? Даже если они хотят выбрать православие, почему они не идут в какую-нибудь другую церковь?

— Выбирают единицы, конечно. Главная причина в том, что они видят несоответствие между мировым православием и тем, что они читали о православии у святых отцов. Они интуитивно понимают, что там проповедуется нечто другое. И Господь приводит таких людей в Церковь. Они начинают думать: где же православие тогда, ведь оно не могло испариться. Начинают изучать историю – где могло сохраниться православие. Они узнают, что оно в маленьких группах, которые не имеют общения с экуменистами и сергианами, разбираются в апостольском преемстве и хиротониях и доходят до каких-то малых групп, до нас или до других.

Какие еще есть группы, острова ИПЦ, куда такие люди могут дойти?

— Разные. Осколки РПЦЗ, греки… Но тут есть еще такой фактор. Для американцев, которые по рождению не являются представителями традиционно православных наций – русских, греков, сербов – для них очень важно, чтобы Церковь говорила на их языке и не была исключительно этнической. И это не только в англоязычной Америке, но и в испаноязычой: в Мексике, в Колумбии. Для людей неприемлемо чувствовать себя в церкви второсортными из-за преобладания этнической субкультуры. Когда настоятель русского храма в Мексике, сам мексиканец, говорит, что он в Мексике служит не для того, чтобы проповедовать православие, а для того, чтобы окормлять сотрудников российского посольства и местную русскую общину, то значит – всё, мы закончили говорить о православии, о исповедании веры, о миссии вообще. Потому что когда у Церкви нет чувства миссии, она теряет одно из свойств церковности. То есть она больше некафолична, она не соборна, она не имеет той полноты, чтобы проповедовать православие всем народам. И для людей это очевидно, такой церкви они не хотят. Поэтому когда люди уже поняли что экуменизм – ересь, сергианство – ересь, что модернизм это не есть православие, появляется еще этот очень важный фактор. Что Церковь – это их Церковь, Церковь той земли, где они живут, которая говорит на их языке и понимает их, и что они не будут в ней какими-то местными аборигенами.

Приходы Зарубежной Церкви – часто просто русский клуб, греческий клуб…

— Первое пастырское послание нашего митрополита Ефрема в 1988 г. было именно об этом. С тех пор он пытался всеми силами дать понять и грекам, и русским, что наша церковь не греческая, не русская, не грузинская. А Православная Церковь в Америке. Конечно, она берет все хорошее из всех традиций, и в богослужении у нас есть и греческий типикон, и церковнославянские части, но цель всего этого – сделать православие богаче для людей.

Вы говорите, что с 1988 г. это так осознается. А что было сделано за эти почти 30 лет, чтобы в Церкви не было филетизма, то есть тенденции приносить общецерковные интересы в жертву национально-политическим, этническим?

— Самое главное – это перевод и издание богослужебных текстов с греческого на английский. Это делается у нас. Одно из достижений нашего монастыря – перевод Исаака Сирина на английский язык. В 2011 г. мы его переиздали уже второй раз в более удобном формате. Один наш монах изучил даже сирийский, чтобы использовать сирийский текст для полноценного перевода на английский.

Английский перевод св. Исаака Сирина востребован?

— Основатели нашего монастыря учили, что если бы даже все книги святоотеческие испарились и остался один св. Исаак Сирин, то его книги одни способны довести человека до врат небесных. У него есть все, чтобы жить по-христиански и по-монашески. Мы всем нашим прихожанам говорим, чтобы читали Исаака Сирина хотя бы по страничке в день. Мы также перевели на английский язык жития важных для нас святых и близких по времени православных пастырей. Митрополит Филарет (Вознесенский) был нашим великим покровителем. Из-за него в первую очередь мы и попали в Зарубежную Церковь. Когда мы увидели его позицию в плане того, чтобы отстоять православие и не иметь общение с экуменистами, то пошли под его омофор. Господь, несмотря на наши грехи и недостоинство, соделал так, чтобы мы знали людей святых и через их молитвы могли сделать что-то в этом уголке мира, чтобы проповедовать православие.

Одним из таких людей стал катакомбный епископ из России Гурий Казанский? Как вы познакомились с ним?

— Он сам связался с нами. Дело в том, что в 1990-е, когда можно было уже узнать про православие за границей, он приехал в Америку, увидел, что происходило в зарубежной Церкви и был очень разочарован, потому что дух там был уже абсолютно патриархийный. Поэтому он не стал с ними связываться, а его из-за этого не любили в Зарубежной Церкви. Потом он узнал, что есть греческая старостильная церковь, и через греков связался с нами и приехал в Бостон. Для всех здешних это было большой дар – увидеть настоящего исповедника-катакомбника, который прошел через все испытания и гонения и приехал сам с просьбой принять его в общение. Его решили рукоположить в епископы. И таким образом сложилось наше общение и дружба с владыкой Гурием.

У вас есть в монастыре какая-то школа для священников?

— Владыка Ефрем очень отрицательно относится к семинариям. Он прошел новостильную семинарию Святого Креста здесь в Бруклайне и говорит, что это фабрика атеистов: приходит человек верующий, а выходит неверующий. Там идет полноценная деконструкция православия. Дух семинарии – это антиправославие, и семинарий не было никогда ни в Византии, ни в других православных традициях. Были монастыри и приходы, в которых люди учились богословию через богослужебные тексты, впитывая, как молится и чем живет Церковь. Все, что нужно человеку знать о православии, обретается в богослужебных текстах. В Октоихе, например, есть богословие о Троице и о Воплощении. Человек, который хочет знать православную догматику, может обучаться ей через молитву.

Поэтому у владыки Ефрема была идея принимать людей, которые хотят быть священниками или диаконами, на год, чтобы они жили у нас по полу-монастырскому чину, чтобы было ежедневное богослужение и чтение святых отцов. Чтобы они принимали таким образом то учение нашей веры, которое дает сама Церковь, а не семинария, где часто преподают люди, которые думают, что они что-то знают о православии, а на самом деле проповедуют что-то иное. Но я думаю, что это нереалистично просто. Нельзя ожидать, что человек приедет на один год и будет жить по монашескому чину. Более реалистично выбрать тексты, которые необходимы для формирования будущего пастыря, из святых отцов, из житий святых, из богослужебных текстов, и сделать дистанционный курс обучения. Я думаю, что это будет более доступно. И сделать это для всех, кто интересуется. Предоставить какие-то ресурсы, которые мы сами утвердим. А после чтения можно обсуждать, задавать вопросы. Это нужно, чтобы знать, что этими текстами дышит православие.

У вас есть приходы в Колумбии, Перу, Мексике и Гватемале. Как вас находят одиночки из этих стран Южной Америки?

— Конечно, Господь это все творит. Но практические методы простые. Электронные средства очень помогают.

То есть Господь промыслил интернет и развитие техники в том числе, чтобы распространять православие?

— Конечно. То же самое было в Римской империи: римляне построили все эти дороги, а апостолы их использовали для того, чтобы донести благую весть во все концы того античного мира. Так же Господь устроил электронные средства – ради людей, которые не имели бы никакого шанса без этих средств узнать о православии и встретиться с православными людьми. В Колумбии один человек годами искал православие, но находил только мировое православие или каких-то самозванцев. Он был католиком, который понял, что в католичестве нет истины, потому что прочитал на испанском святых отцов, в том числе Максима Исповедника, и жития святых. И вот он искал православие и не находил.

Так это происходит обычно: человек читает, что говорят отцы, читает объяснения литургии, узнает, что такое преданность вере, предание, и что такое ересь. Он все это знает, но ходит в церковь, а там говорится другое: что надо быть современным, что можно сокращать какое-то место в литургии, что можно молиться с еретиками. И он видит, что это не совпадает с тем, что он читал. И я думаю, что есть такая вещь как православный инстинкт. Отец Иоанн Мейендорф об этом говорил. Когда человек читает святых отцов и всем сердцем пытается быть православным, у него есть какой-то инстинкт.

Вкус православия.

— Да. Человек не видит православия там, где ему говорят: «Это наша православная Церковь», он видит, наоборот: там что-то не то. Тогда он начинает спрашивать, а священник говорит нечто, что абсолютно не совпадает с тем, что он ожидал. У меня то же самое было. В Испании я ходил в сербский приход в Барселоне и спрашивал: почему у нас католики, почему у нас протестанты приходят, и мы с ними вместе служим вечерню? У меня было какое-то представление о православии, и я видел, что оно не совпадает с происходящим. Я читал Иустина Поповича, например. То, как он пишет и что пишет, очень дорого для меня. Это сербский отец нашего времени, который объясняет, чтО есть православие, и чтО есть не православие, а мирское мышление, гуманизм, философия, человеческое сознание. И он пишет, что экуменизм неприемлем. И вдруг я вижу, что в Церкви делается абсолютно противоположное. То есть устами они говорят одно, что Иустин Попович, конечно, – великий богослов, а на деле, когда спрашиваешь, а почему же тогда вот так, они отвечают, что мы не можем быть такими закрытыми и мы должны быть открытыми. Для меня было неприемлемо, что православие можно называть чем-то закрытым, чем-то неполноценным или чем-то, что нужно модернизировать или открывать в таком смысле. То же самое я вижу в этих людях в Колумбии и в Мексике. Они знают и чувствуют, чтО есть православие, и они ищут.

И в основном через интернет находят? То есть, миссия через интернет сейчас наиболее работающая?

— Интернет очень помогает. Это такое средство – чтобы люди, которые хотят искать, находили.

"ОСТРОВА", 10 ноября 2015 г.

Пожалуйста, поддержите "Портал-Credo.Ru"!


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования