Наше Кредо Репортаж Vox populi Форум Сотрудничество Подписка
Сюжеты
Анонсы
Календарь
Библиотека
Портрет
Комментарий дня
Мнение
Мониторинг СМИ
Мысли
Сетевой навигатор
Библиография
English version
Українська версiя



Лента новостей
Мониторинг СМИАрхив публикаций ]
 Распечатать

"НОВЫЕ ИЗВЕСТИЯ": «Протестующих могло быть больше, но народ напуган». Завкафедрой криминальной психологии Сергей Ениколопов о выборах, поясе Богородицы и педофилах


Убежденность граждан, что результаты выборов сфальсифицировали, приведет к игнорированию даже разумных инициатив власти, полагает в беседе с "НИ" завотделом медицинской психологии Центра психического здоровья Российской академии медицинских наук и завкафедрой криминальной психологии Московского городского психолого-педагогического университета Сергей ЕНИКОЛОПОВ. По его словам, неверие в справедливость побуждает людей устраивать самосуд, антипедофильская кампания приводит к росту числа педофилов, а к поясу Богородицы стояли в очереди те, кто при другой власти был бы готов снести храм.

– В фальсификации недавних думских выборов участвовали тысячи, если не десятки тысяч человек. Как они воспринимают свои действия?


– Одни видят жизнь из окна кабинета и не хотят потерять то, что у них есть. А другие выполняют, потому что боятся. Но часть граждан не может смириться с тем, что вешают лапшу на уши. То, что все партии, кроме правящей, приобрели голоса, тоже знак. Люди отдали голоса другим. Пока власть эти сигналы не принимает. Нам продолжают рассказывать сказки о том, что потеряли только тот процент голосов, который не пришел на выборы. Активно протестующих было бы больше, но народ напуган. Уверен, что многих молодых людей не пустили родители. Кто-то пошел без спроса. Еще нельзя исключить, что люди, организующие оппозиционные митинги, многим не симпатичны. А бесспорных лидеров в оппозиции нет. Народ, может, в том и разумен, что не хочет менять шило на мыло. Если бы были митинги за Троцкого или за Сталина, вы на какой пойдете?

– Ни на какой. Но власть либо от Бога, как при монархии, либо от выборов. А у нас откуда?

– От выборов.

– Но все же понимают, что выбрали одних, а депутатами стали другие.

– Понимание будет создавать все больший и больший разлад. Не случайно во всех странах победители пытаются доказать, что выборы были честными. Это легитимизация власти, ее законность. Вы сами мне дали власть, и я завтра приму непопулярные меры. Сейчас в Италии и в Греции власть перешла к технократам. Там тоже голосовали за одних, а получили других. Но получили в результате переговоров, уступок, легитимно. Это объясняют людям. Это не переворот, это не из хаоса возникший парламент. А наши выборы – это когда два пишем, три в уме. Когда Путин первый раз пришел к власти, и была Чечня, власть оставалась легитимной и потому могла требовать от народа некоторых усилий.

– А теперь на призыв поднапрячься мы будем отвечать, что вы – жулики и воры?

– Мы не поднапряжемся. Никакой глобальной задачей народ больше не увлечь. Начнут говорить, что "Сколково" – мыльный пузырь. Даже если это не будет мыльным пузырем. Начнется недоверие людей даже к разумным действиям власти. Например, объявят субботник по уборке города, как это было в советское время. Тогда многие выходили, мило проходило, в конце – выпивка. А сейчас попробуйте собрать такой субботник. Он провалится. И вовсе не потому, что он не нужен.

– В моем дворе объявляют, и от подъезда регулярно выходят пять пожилых женщин, которые вскапывают клумбу.

– Если вы из этих пяти женщин выберете председателя, и она будет ходить с веником и звать других, это приживется с большей вероятностью, чем когда появляется какая-то тетка, которую мы не знаем и которая говорит: вы меня выбрали над всем домом, вот вам веник, идите, убирайте. В первом случае вы пойдете. Может, неохотно, может, не в этот день, а в другой. А во втором скажете: иди отсюда, не пойду. Хотя предлагают одно и то же. И вам самим хочется, чтобы клумба перед подъездом была. Но эта тетка – никто. Вам ее спустили по разнарядке или она сама себя выбрала. И она – нелегитимна. И поэтому позвать на уборку дома она никого не сможет. Она может свет в доме отключить, только таким способом. А про свою тетку я знаю, что она убирает. И задумаюсь: "Что я, быдло проклятое? Уже десять квартир к ней присоединилось". Потом скинемся и наймем того, кто будет постоянно за клумбой следить и в подъезде убираться. Это будет решением на уровне сообщества. Такие решения вырабатываются медленно. Все знают, что еще недавно у нас было крепостное право, но не все помнят, что приватность у большинства из нас появилась только с хрущевскими квартирами. Семья, пусть большая, с дедушками и бабушками, стала жить отдельно. И теперь мы видим великолепно ухоженные квартиры и абсолютно заплеванные подъезды. До подъезда наша приватность еще не дошла. Нужен тоже срок. Внутри – моя территория, а за дверью – филиал помойки.

– На выборах моя коллега была наблюдателем. Она скандалила по поводу нарушений, и ее выставили с участка. Она об этом написала в своем издании. А потом получила письмо от председателя участковой избирательной комиссии: "Если вы верите в то, что делаете, то верьте. Но выборы в России всегда были фарсом". Почему он так написал?

– Это психологическая защита, когда человек оправдывает свои действия. Но попытка оправдаться бездарная. Ведь что будет, если она это письмо опубликует даже в Интернете? Этот председатель – услужливый дурак. Честный, но вредоносный для власти. Он делает ее нелегитимной, объявляет это вслух. Он будет доказывать, что так было еще при большевиках. Но большевиков уже нет.

– Почему покорность к власти сочетается в России с жестокостью к случайным людям? Когда в Брянске девушка задавила мать с дочкой, которые перебегали дорогу перед потоком машин, эту девушку толпа чуть не растерзала.

– Это из-за неверия в справедливость. Люди уверены, что все экспертизы – придуманные, полицейские – продажные. Никто не сообщает, что продажных – не 100% и не 90%, а 5 или 30%. Все уверены, что если выходцы с Северного Кавказа что-то совершат, то их отпустят. И никто не может поверить в то, что не вице-президент ЛУКОЙЛа, а акушер-гинеколог выехала на встречную полосу. Никто не может понять, как получилось, что щиты закрывали обзор камерам, и ничего не заснято. Мы помним, как водителя обвинили в гибели губернатора Евдокимова, а потом пересмотрели. Мы рады, что справедливость восторжествовала. Но разве она могла восторжествовать без нашей активности? Характер русских – пассивно-агрессивный. Будет долго терпеть, а потом бессмысленный и беспощадный бунт. Люди, которых подхватила толпа, могут участвовать в насилии очень легко.

– Антипедофильская кампания – это поиск козлов отпущения, на которых можно натравить народ?

– Кампания непродуманная, мелкотравчатая. У нас большинство граждан никогда педофилов не видели. Какая в стране преступность на самом деле, никто не знает. Нужно проверять статистику МВД, Следственного комитета, врачей. Нужно опрашивать жертв. По изнасилованиям множество людей не решаются идти в полицию, чтобы не позориться. И чтобы узнать, сколько на самом деле насильников, нужно установить эту латентность. К тому же детей насилуют меньше, чем взрослых. А взрослых насилуют меньше, чем что-то крадут. Наши представления о преступности искажены. Мы делали исследование о том, где больше карманных краж. Люди считали, что опасно, где темно. А на самом деле опаснее всего в чистом светлом месте, где вы расслабились. Там и надо быть бдительнее. Это – профилактика преступности. Но если я призову с карманными кражами бороться, засмеют. Кто пойдет на баррикады из-за карманных краж? А против педофилов пойдут. Дети у всех есть.

– Педофилы – это виртуальная опасность?

– Она реальна и становится все более реальной, потому что раскручивается. И совершенно обычные люди задумываются, чего же педофилы находят такого интересного в детях.

– К поясу Богородицы в храм Христа Спасителя была многокилометровая очередь, и некоторые выстаивали почти сутки. В XXI веке такое нормально?

– Для такой страны, как наша, – нормально. Одна идеология ушла, другой не появилось. Светской идеологии нет. А вера подменяется знаками религиозности. Поэтому происходят безумные вещи. Человек может несколько раз венчаться и потом развенчаться. То, что настоящему верующему дико слышать. Стояние к поясу Богородицы – из того же рода. Многие из "новых" верующих – агрессивные, нетолерантные, авторитарные. Для них внешние знаки важнее внутреннего содержания. Отстоять в очереди, показав этим свою приверженность религии. Хотя рядом в храме лежат детали этого пояса Богородицы, и туда никто не стоит. Есть истинно просящие, обращающиеся к Богу с последней надеждой. Но бросаются в глаза не они, а те, кому надо "отметиться". Кстати, у наших "новых" мусульман все то же самое.

– Зачем надо "отмечаться"?

– Одна из загадок человечества – зачем нужны символы веры. Во всех религиях есть предметы, проявление почтения к которым важнее религиозного мировоззрения. Считается, что религия спасает человека от осознания своей смертности. Сейчас огромное количество людей готовы прийти к Церкви. Но готова ли Церковь их принять? Ведь это не те верующие, о которых мечтала бы Церковь. Они с таким же успехом могут снести все храмы.

– Истовые верующие, которые сутки к поясу стояли?

– Да, они. Если им скажут, что храм мешает встрече еще с одним идолом.

– В какой мере общество движется назад, как будто никакого просвещения не было?

– Здесь не одна дорога, а много. В образование у нас загнано огромное количество людей. Мы знаем, что образование – это хорошо. Родители выпихивают туда детей. А потом появляется множество образованных людей, которые не могут найти себе место в жизни. Прибавим сюда огромный разрыв между богатыми и бедными. Это приводит к внешним и внутренним конфликтам. Человек начинает ощущать, что правил и норм нет. И это – стимул для поиска. Большинство людей – конформные. Они продолжают так же жить, будут только ворчать. Есть новаторы, которые пытаются приспособиться, идут в науку, в бизнес. Есть люди, которые просто хотят уйти. В Ашрам, в Гоа. Но не в священники, потому что даже те работают с людьми. Для них важна попытка работать над собой, но окружающего мира не видеть. А четвертый путь – архаизация, ритуалы. Архаичность предлагает новые ценности.

– Новые старые?

– Конечно, старые. Но для этих людей – новые. Они – потому и проблема для Церкви, что относятся к религии как к языческому действу. Это фанатики, причем даже не религиозные. У них есть сверхценная задача – подойти и прикоснуться…

– Насколько возможно превращение России в Иран, только православный?

– Иран больше напоминает Советский Союз. У них есть идеологема с вождем, с храмами. Но физику они учат отнюдь не исламскую, когда ядерную бомбу делают. Я бы сказал, в аналог Саудовской Аравии. Но страна этого не выдержит. Ее просто не будет. Будет дикая территория под управлением тех, кому принадлежит нефть, газ и сталь. А местное население пусть сажает картошку и работает вахтовым методом на буровых установках. Но так не может быть.

– Почему?

– В нормальной стране огромное количество верующих работают, торгуют, творят. Неверующие делают то же самое. Но никто не ставит идеологию выше, чем реальность. В этом и урок Советского Союза – идеологическое государство не может существовать долго. Представить еще одно идеологическое государство на обломках нашей родины не хочется и не получается. Но все сфокусировались на выборах. А надо сфокусироваться на том, что происходит в образовании, здравоохранении. В советское время хотя бы говорили, что все построено на принципах научной организации труда. Вы за такое-то количество времени должны сделать то-то и то-то. А теперь проверяющие органы все подстраивают под взятые из головы показатели.

– Получается два мира – реальный, где делают, и виртуальный, где отчитываются. Которые никак не связаны.

– Связаны. Потому что по этим отчетам платят, и одни школы становятся богатыми, а другие – бедными. Если деньги идут за количеством учащихся, то лучше загнать в класс 45 учеников, а не пять. Немецкий физик Гельмгольц читал лекции для трех студентов. Все трое потом стали нобелевскими лауреатами. А мы миллионы студентов воспитываем, но нобелевских лауреатов все нет и нет. Отчеты созданы, чтобы казалось, что все становится лучше и лучше. Это как борьба с коррупцией в школе или поликлинике. Не там нужно бороться с коррупцией! Начать надо с министерств. Нужно запретить некоторые слова. Например, инновации.

– Почему?

– Потому что не нужно говорить, что обязательно все должно быть по-новому. Новое не значит всегда лучшее. Это хорошо только для продаж. Разве вам мешает старый способ приготовления кофе. А если каждый год будет новый способ, вы будете пить не кофе, а эрзац. А старый способ делать детей останется лучше любого нового. Если награждать тех, кто придумал, как делать детей иначе, то люди вымрут, потому что от старого способа отойдут, а к новому не придут.

Александр Колесниченко

"НОВЫЕ ИЗВЕСТИЯ", 12 декабря 2011 г.


[ Вернуться к списку ]


Заявление Московской Хельсинкской группы и "Портала-Credo.Ru"









 © Портал-Credo.ru 2002-19 Рейтинг@Mail.ru  Rambler's Top100  Яндекс цитирования